Четыре месяца спустя.

От ворот до дома родителей Назара мы ехали со скоростью черепахи. По обе стороны очищенной до асфальта дорожки среди снежного покрывала на равном расстоянии друг от друга стояли ледяные скульптуры: запряженные в сани олени, избушка на курьих ножках, баба Яга в ступе, Конек-Горбунок и дальше целый отряд разнообразных персонажей из сказок всего мира. Подсвеченные прожекторами фигуры проплывали за окнами машины, будто почетный караул встречающий всех приезжающих к украшенному гирляндами дому. И я пожалела, что тот, для кого устроили это великолепие бабушка с дедушкой, сопит в переноске, не замечая невероятной красоты вокруг. Может, после, во время прогулки, Захар и обратит внимание на моргающие огоньки, но скорее всего уже через несколько минут завозится, закряхтит, требуя, чтобы его положили в коляску, и уснет, ломая стереотипное мнение, что появление малыша всегда приносит с собой бессонные ночи и хроническую усталость у родителей, пытающихся укачать ребенка. Наверное, у кого-то так и было, но только не у нас с Захаром. Ночью я просыпалась немногим раньше, чем он, и успевала приготовить смесь до того как раздадутся первые всхлипывания, а днём мне хватало услышать тихое покряхтывание, чтобы понять – пришло время кормить или менять подгузник. Правда эта самая стереотипность сыграла с нами злую шутку и после выписки из клиники случилась натуральная комедия.

Мы даже не успели толком разобрать вещи и принять душ, когда квартира начала превращаться в муравейник. Сперва к нам приехали мои родители, следом за ними, буквально через десять минут, нагрянули Екатерина Веневитовна и Георгий Иванович, после в квартиру влетела Ядвига Генриховна, а час спустя, отпросившись со смены, прискакала Манька. Мамы шепотом требовали выделить им место, чтобы остаться помогать, Ядвига Генриховна звала нас перебраться к ней, а Манька так вообще отчудила по полной – оккупировала диван, развалившись на нем, и сказала, что никому его не уступит потому, что она крестная и лучше всех варит яйца пашот. Ещё и папы чуть не передрались, решая кто пойдет гулять с внуком первым. Только увидев, что Захар не капризничает и спокойно спит в своей кроватке, не обращая внимания на шум вокруг, мы с Назаром прекрасно с ним справляемся сами, лифт работает и ломаться не собирается, а я не шарахаюсь по квартире полуживым призраком, поутихли. И даже расстроились. Особенно папы, когда допенькали, что во время их разборок из квартиры испарились коляска, Манька, Ядвига Генриховна и Захар. Даже когда Назар предложил заканчивать споры и обмыть ножки, оба хоть и сели за стол, но продолжили фыркать друг на друга.

– Эвочка, а где… – Екатерина Веневитовна в домашнем костюме вышла на крыльцо, глянула в сторону машины и сокрушенно махнула ладонью, не увидев в ней моих родителей. – Понятно. Ну и вот как с этими мужиками разговаривать? Хуже детей в песочнице. Говорила же Гере позвони, а лучше съезди и привези Галю и Василия сам. Нет же. Один упёрся, второй упёрся, и в итоге что? – пропустила меня в дом, забирая переноску, чтобы я могла спокойно раздеться, и расцвела, когда Захар открыл сонные глазки и зевнул. – А кто у нас проснулся? Иди скорее к бабушке!

– Мама с папой приедут, Екатерина Веневитовна. Я маме звонила полчаса назад, и она сказала, что будут через час, – я поспешила успокоить нервничающую свекровь, сняла пальто, переобулась в тапочки и максимально сгладила папино бурчание, которым сопровождался наш с мамой разговор. – Папа, конечно, грозится поехать обратно, но отпускать маму одну, ещё и на такси, не отпустил.

– И правильно. Главное, что приедут, а тут мы Василия Павловича мигом за стол усадим и уже никуда не отпустим. Как никак семья, – согласилась мама Назара, споро расстегнула молнию комбинезончика и пощекотала Захарку. – Да, мой сладенький? Кто у нас спросонья такой серьезный мужчинка? – повернулась ко мне и спросила с тревогой в голосе. – Веня сказал, вы в бассейн не ходили в пятницу. Не засопливили часом?

– Проспали, Екатерина Веневитовна, – я призналась, виновато разводя руки, и улыбнулась облегчённому выдоху – мама Назара переживала за Захара едва ли не больше меня. – Я Назара забыла предупредить и дергать не стала – все равно не успели бы, и дома массаж сделала, как вы показывали.

– Массаж – это хорошо, но малышам нравится и надо купаться, чтобы правильно развивались мышцы. Да, Захарушка? – свекровь снова пощекотала внука и, склонившись над переноской, негромко, но так чтобы услышала я, прошептала ему. – Мы же договаривались, что ты скажешь своей маме, чтобы она подумала и пошла учиться на права. Скажешь? Или с папой кататься нравится больше?

Захар на несколько секунд поджал губки, будто всерьез раздумывал что ему ответить, а после громко взвизгнул и что-то радостно залопотал на своем, повторяя «ма-ма-ма» и дрыгая ножками, от чего мы с Екатериной Веневитовной дружно захохотали.

– Вот же какой хитрюга! – я погрозила пальцем маленькому шантажисту. – А ты разве не говорил бабушке, что мама у тебя боится?

В ответ Захарка нахмурился и то ли фыркнул, то ли тпрукнул, а потом потянул к бабушке ручки и выдал четкое:

– Ба! – хлопнул ресницами и заповторял попугаем, пробуя новые для себя и нас звуки. – Ба-ба-ба-ба!

– Ба! – всплеснула руками мама Назара. – Господи, ты моё чудушко! Иди ко мне, мое золотко! Гера! Гера! Захар сказал «ба»!

Екатерина Веневитовна засветилась ярче солнца и поспешила с внуком на руках в сторону залы, забыв про автошколу, разговор о которой последние две недели она с Георгием Ивановичем начинали издалека или с намеков, предпочитая не говорить прямым текстом о том, что мне стоит задуматься о водительских правах. Сейчас для того, чтобы ездить на приемы или в тот же бассейн для грудничков. Потом в детский сад и на дополнительные занятия. Все это я прекрасно понимала и без слов, только каждый раз отнекивалась – мне было страшно садиться за руль и тем более – без достаточного опыта вождения, – возить в машине ребенка. Да и к чему мне было это, когда Назару достаточно было сказать, что во вторник у нас прием или в пятницу занятие в бассейне? Он с удовольствием нас отвозил, и нам троим это нравилось.

– А где все и почему нас даже не встречают? – удивился Назар, войдя в дом с ворохом пакетов с подарками и сумкой с вещами. Опустил их на пол, прислушался к радостному детскому лепету и счастливым голосам своих родителей, и заулыбался вновь повторившемуся «ба-ба-ба». – Теперь все внезапно стало понятно. Бабушка счастлива?

– Безумно, – подтвердила я и попросила, – Назар, поговори, пожалуйста, с родителями. Я не хочу идти в автошколу. Может когда-нибудь, попозже, но точно не сейчас.

– Поговорю, – кивнул Назар. Посмотрел на часы на запястье, а после на большие напольные, словно сверяясь. – Маня точно доберется сама? Давай я за ней съезжу или Глока попрошу забрать? И ей, и тебе спокойнее будет.

Возможно, не озвучь это Назар, я бы и не занервничала, но как и он посмотрела на время, прикидывая сколько подруге придется ждать такси, если оно вообще приедет, в какую сумму встанет эта поездка с учётом новогодних расценок, и кивнула, выбрав второй вариант:

– Позвони тогда Мише, а я Маньку предупрежу. Он ведь сможет забрать ее из клуба и завезти домой?

– Эв, если надо будет, Глок Маньке и пирожных в дорогу купит, лишь бы не ехать с бабулей в одиночку.

– Ну да, – прыснула я, пару раз видевшая как Миша шарахается от Ядвиги Генриховны. – Я звоню тогда? – спросила и набрала Маньку, уточнить во сколько она освободится и предупредить, чтобы не заказывала такси.

Назар в это время позвонил своему другу и судя по улыбке на его губах, упрашивать Мишу совершить небольшой крюк не пришлось. Может, только уточнение о покупке коробки эклеров для Маньки, прозвучало больше всерьез, чем в шутку. Как и предупреждающий рык в сторону Арсения, потянувшегося было приобнять меня:

– Руки.

– Понял-понял, – старший брат Назара тут же поднял ладони, но это не спасло его от лёгкой затрещины, прилетевшей от Георгия Ивановича, и его не менее рычащего:

– Сеня, я сам с тебя шкуру спущу!

– Пап, да это же шутка.

– Для меня нет, – отрезал отец семейства, отодвинул старшего сына в сторону и тепло улыбнулся мне. – Здравствуй, Эва.

– Здравствуйте, Георгий Иванович.

– Назар.

– Папа.

– Все хорошо?

– Да.

– Я рад. Вы же на все праздники?

Вместо ответа Назар показал на оставленную у дверей сумку и Георгий Иванович улыбнулся шире.

Я запомню эту улыбку на всю жизнь, потому что через два года все повторится чуть не под копирку. Только Захар выскочит из машины и побежит обниматься к бабушке с дедушкой, вышедшим нас встречать, а я не успею войти в дом и даже подняться по лестнице. Остановлюсь на последней ступени, вцеплюсь пальцами в руку Назара и прошепчу:

– Кажется, началось.