– Добрый день, будьте добры ваш пропуск.

– Глок.

Выверенный удар, и улыбающийся охранник, преградивший нам путь в «Le Vice» медленно сползает по стене, уехав в отключку.

– Оклемается?

– Обижаете, босс.

Довольно хмыкнув и пристроив тело так, чтобы оно не мешалось и не отсвечивало, Глок быстро охлапывает охранника и разряжает найденный ствол, выщелкивая на пол патроны из магазина. Его, опустевший, кладет к себе в карман, а сноровисто разобранную пушку возвращает в наплечную кобуру. Маленькая мера предосторожности на случай, если сознание вернется раньше, чем мы закончим свои дела.

– Действенно.

Пропускаю одобрительный комментарий Хана мимо ушей, ладонью приглашая его показать мне где в этом блядюжнике находится кабинет Гони. В принципе, это не обязательно, я и сам смогу его найти, но хоть что-то Хан должен сделать самостоятельно и без подсказок. С какого-то перепуга он постеснялся закошмарить Гоню, рассчитывая на его понятливость. Ограничился всего лишь пожарными и санэпидемкой, от которых Гоняев с лёгкостью откупился, и даже не удосужился дожать, чтобы закрыть клуб по интересам, как ему было сказано. А Гоня, поверив в свою неприкосновенность, проигнорировал и намек Хана, и мое решение. Последнее и сократило отведенный ему срок, капнув по мозгам расплавленным оловом. Все должно работать, как единый отлаженный механизм в швейцарских часах, и выебистая шестеренка в них мне не нужна.

Небольшой молчаливой процессией – только звук шагов и два удара на фоне, успокаивающие выскочившее борзое секьюрити, – доходим до массивных дверей в глубине клуба. Она, как две капли воды, похожа на те, что уже увидел в коридоре, но выделяется плохо замаскированными усиленными косяками, от вида которых мне хочется рассмеяться. Иллюзия защищенности, выпирающая из стены. При желании можно выдрать и дверь, и коробку, не заморачиваясь лишними телодвижениями.

– Сергей Витальевич, – стучу в полотно, улыбаясь в глазок камеры, висящей под потолком.

Вполне себе вымораживающая ситуация, но меня почему-то распирает от веселья. Я снова стучу в дверь и улыбаюсь шире, когда спустя минуту она открывается, щелкнув четырьмя замками.

– Назар!? Чем обязан? – Гоня натягивает на лицо ответную улыбку, суетливо оценивая уровень дерьма, которым ему обернется мое появление, и отправляет подальше полуголую шлюху, собирающую свои манатки с пола. – Исчезни.

– Да вот проезжали мимо, решил заглянуть на огонек, посмотреть чем живете, спросить как здоровье, – захожу внутрь, усаживаюсь в одно из кресел и осматриваюсь с интересующимся видом, пробую обивку на ощупь. – Занятное у вас, Сергей Витальевич, заведение. Я бы сказал, со вкусом сделано. Дорого дизайнер обошелся?

– Э-э-м… Достаточно, Назар.

– Хан, а ты почему не сказал, что тут такой лоск? – спрашиваю, ловя удивленный взгляд в ответ, и прежде чем Хан что-нибудь ответит, киваю ему на еще одно кресло. – Да ты присядь. Сергей Витальевич, вы же не против?

– Э-э-э… Нет. Пожалуйста, располагайтесь. Может хотите что-нибудь выпить?

– О! А это идея, Сергей Витальевич. Если вас не затруднит, конечно, то я бы не отказался от воды. Можно без газов, но если есть возможность, с парой кубиков льда. Жарковато сегодня что-то.

– Да-да. Может, сделать воздух похолоднее? Хан, а ты что будешь?

– Наверное, тоже воды.

– Назар, я убавлю?

Гоня показывает на висящий кондиционер и после моего кивка торопливо щелкает кнопкой на пульте, снижая заданную температуру на два градуса. Дальше вызывает девочку в БДСМном костюме, больше похожем на хитрую упряжь из кожаных лент и металлических колец, передает ей наш заказ и, наконец, опускается в свое кресло. Как и Хан, не понимая, что сейчас происходит. А я все кручу головой, рассматривая интерьер кабинета, стилизованного под что-то английское с примесью откровенной безвкусицы в виде офисных жалюзи на окне и не вписывающейся в стилистику настольной лампы.

– Забавно, что в этом кабинете нет камер. Переживаете, Сергей Витальевич, или цените личные предпочтения клиентов так же, как свои? Слышал, вы очень щепетильно подходите к вопросу членства в вашем клубе.

– Да, но видимо мне стоит усилить охрану, если вы так свободно сюда попали.

– Не стоит, Сергей Витальевич. Просто у меня есть уникальный ключик к любой двери, – показывая ладонью на Глока, улыбаюсь хозяину кабинета и беру стакан с водой, принесенный шустрой официанткой. – Благодарю. И персонал, смотрю, вышколенный.

– Немного не понимаю к чему ты клонишь, Назар.

– Не обращайте внимания, Сергей Витальевич. Мысли вслух, не более того, – сделав небольшой глоток, ставлю свой стакан на край подлокотника и вздыхаю. – Зря, конечно, мы так с охранником. Погорячился я, Сергей Витальевич. Вы уж извините, что без предупреждения к вам приехали, охрану вашу помяли.

– Нет-нет, Назар. Ничего страшного.

Гоня с опаской косится на Гёте, подошедшего к одной из картин на стене, переводит взгляд на Боска и Глока, следом, уже с вопросом, смотрит на Хана и едва заметно вздрагивает, когда я ногтем щелкаю по краю стакана.

– Хрусталь? – спрашиваю, прислушиваясь к звону.

– Да.

– Где брали, Сергей Витальевич?

– Точно не скажу, но могу узнать, Назар.

– Был бы очень благодарен, Сергей Витальевич. Интересная форма. У меня один из клиентов как раз такую же ищет.

Стакан на самом деле ничем не примечателен – обычная стекляшка с семью гранями, – но я снова щелкаю по его краю и мысленно улыбаюсь тому, что Гоня дёргается на звон и скачет взглядом по моим охранникам, не понимая к чему затеян весь этот бессмысленный разговор. И в нем действительно нет смысла – я трачу свое время, которое мог потратить на что-нибудь более продуктивное и приятное. Поэтому допиваю свою воду, поднимаюсь и иду к дверям. Лишь на пороге останавливаюсь, словно вспомнил зачем пришел:

– Сергей Витальевич, может устроите мне небольшую экскурсию? Можно не вдаваться в подробности. Просто хочу удовлетворить свой интерес.

– Да-да, конечно, Назар.

Гоня подскакивает со своего кресла, берет из ящика стола несколько пластиковых карт-ключей, и выходит в коридор, все с той же опаской косясь на Глока, пристроившегося чуть позади него. Хан, уже плюнувший на попытку разобраться в моих закидонах, два его бойца, Гете и зевающий Боск замыкают нашу группу.

– Назар, тебя интересует что-то конкретное? – Гоня суетливо перебирает свои ключи-карточки и шарахается в сторону, увидев два бессознательных тела в темном углу.

– Только то, что посчитаете нужным показать, Сергей Витальевич. Интересно глянуть хоть одним глазком чем ваш клуб, так сказать, заманивает клиентов. Не таинственностью же, – усмехаюсь, вспомнив обиженное лицо Кайфа, которому выпало сидеть в машине.

– Ну и это тоже, Назар. Мы не раскрываем имен и лиц. Членские карточки не содержат никакой информации кроме выбранного гостем псевдонима.

– А на лицах, наверное, маски?

– Да, – открыв одну из дверей, Гоня отходит в сторону, чтобы я смог заглянуть в темную комнату без окон.

Массивный Х-образный крест у одной из стен, рядом с ним целая выставка плетей и хлыстов, кожаный диван, крохотный столик с фолиантом и едва уловимый запах крови в воздухе. Почти неощутимый, возможно, кажущийся, но у меня во рту сразу же появляется привкус металла. Я захожу внутрь, имитируя живой интерес, снимаю пару плетей с крючков, примеряясь к их весу, дальше взглядом спрашиваю у Гони разрешения посмотреть, что за книженция лежит на столе, и хмыкаю, увидев в ней фотографии девушек и парней.

– Меню? – хмыкаю, перелистывая страницы.

– Вроде того, – Гоня гаденько смеется и с важностью добавляет. – Мы очень ценим наших клиентов и можем предложить им разнообразные «блюда».

– И «блюда», я так понимаю, прекрасно знают на что они идут.

– Абсолютно верно, Назар. Тем более им еще и щедро за это платят.

Перелистнув очередную страницу и увидев на ней фотографию Нанико в школьной форме, стискиваю зубы до скрежета.

– Все делают это добровольно? – цежу свой вопрос, мысленно примеряя роль мазохистки на девчонку, которая стесняется крохотного шрамика на щеке. Не сходится. Да даже если бы у нее и не было шрама, не сходится.

– Абсолютно все, Назар. Кто-то понравился? Могу организовать.

– Спасибо, но я не сторонник таких развлечений, – захлопываю фолиант, выхожу из комнаты, заглядываю в следующую невидящими ничего глазами.

Перед ними трясущаяся от страха девочка с разбитыми губами и порезом на щеке. Она беззвучно плачет, оттягивая вниз юбку и прикрывая ноги с остатками колготок и порванными трусами, болтающимися над кроссовком. Справа валяется ее портфель. Слева ублюдок с разможженой башкой и шлем, которым я забил его насмерть, озверев от боли пронзившей грудь. Девочка, с которой два года работали психологи, чтобы она смогла снова улыбаться. Нанико не могла сама влезть в то дерьмо, которым развлекаются клиенты клуба Гони. Если только Гоня не занимается тем, что притаскивает своим клиентам девочек, на которых покажет их палец.

– Любой каприз за ваши деньги, – цежу сквозь зубы, сатанея с каждой секундой все больше.

– Да. Абсолютно верно, Назар. Мы очень ценим наших клиентов, а они ценят то, что могут получить в клубе.

– Не удивительно, – хмыкаю себе под нос, понимая почему Гоня решил оставить эту кормушку себе. – Один вопрос. Если я захочу перекусить в перерыве между весельем, сами готовите или доставку заказываете?

– Конечно же сами. В клубе есть кухня и несколько поваров. Конечно, что-то экзотическое они не смогут приготовить, но и здесь у нас обширное меню.

От смешка Гоняева у меня окончательно срывает голову с тормозов и удержать себя становится практически нереально, но я натягиваю на лицо понимающую улыбку и продолжаю удовлетворять свой интерес:

– И их не смущают разные звуки?

– Ну что вы, Назар Георгиевич. Во всех номерах и на кухне тоже сделана лучшая звукоизоляция. Никто никому не мешает и не отвлекает.

– Покажете, Сергей Витальевич?

– Кухню?

– Да.

– Ну если вам это будет интересно.

– Очень, Сергей Витальевич. Никогда не видел кухни клубов.

Идеально вылизанное помещение встречает нас блеском и двумя поварами, исчезающими после мановения барской ручки. Гоня с довольной улыбкой расписывает прелести своей кухни и перечисляет достаточно внушительный список блюд, которыми может побаловать своих клиентов, не замечая закрытых и подпертых Боском дверей. Гёте проходит за столом с чистой рабочей поверхностью, Хан со своими шестерками остаются ждать, когда мне наскучит эта экскурсия, а я окидываю хищным взглядом ножи на магнитной ленте, улыбаясь Сергею Витальевичу и его уже хвастливому тону.

– Осторожнее, Назар, – предупреждает, когда я протягиваю ладонь над работающей фритюрницей.

– Гёте, не помнишь какая температура кипения у масла?

– Градусов двести, двести двадцать, босс.

– Замечательно, – киваю ему, взглядом останавливая в проходе, а потом рывком хватаю Гоняева за шкварник и, заломав одну руку, чтобы не трепыхался, вторую засовываю в емкость с булькающим маслом.

– А-А-А-А-А!!!

– Сука, я тебе сказал, чтобы ты отдал клуб Хану! Так!? – шиплю, едва не оглохнув от истеричных воплей Гони. Достаю его ошпаренную руку, покрывшуюся волдырями, повторяю свой вопрос и, услышав среди завываний «да», сую ее снова в масло. – Кого ты решил наебать, тварь!? Все девочки на все согласны, да!? Все я спрашиваю!?

– А-А-А-А-А!!! Нет! Назар! Не все! А-А-А-А-А!!!

Снова достаю руку из масла, давая ему стечь, а Гоне посмотреть на коростины и сползающую лохмотьями кожу:

– Чей клуб, Гоня?

– Твой! Твой! Забирай!

– Чей это город?

– Твой, Назар! Твой! Только умоляю, не надо! Я думал, что мы договоримся!

– Думать буду я! Ты будешь делать то, что тебе сказано! Ясно? – хриплю, поднося руку Гони к маслу, но не погружая ее.

– ДА!!! ДА!!! Я ВСЕ ПОНЯЛ!!! НАЗАР!!! Господи! Пожалуйста, хватит!

– Завтра, весь город должен знать кто с тобой это сделал и за что.

– Хорошо, Назар!

– Сегодня ты отдаешь клуб Хану.

– Да! Прямо сейчас! Господи, Хан! Забирай! Забирай!!! – срываясь в визг, Гоня завывает от боли и, стоит мне только его отпустить, летит к раковине, где врубает холодную воду и сует под нее свою руку.

– Скорую вызвать?

– НЕТ!!! Я сам, Назар! Я все сделаю сам!

– Замечательно, – поправляю задравшиеся манжеты рубашки, перевожу взгляд на перекошенное от ужаса лицо Хана и киваю в сторону воющего Гони. – Позвонишь, когда он подпишет документы. Ясно?

– Да.

– Боск, метнись в первую комнату с плетьми. Забери оттуда книженцию и сожги.

– Хорошо, босс.

– Глок, Гете, мы уходим.