До первого выстрела 19 июля 1914 г. считалось, что война продлится не более полугода. К такой войне готовились государства, Генеральные штабы и полководцы. Под такую войну создавались военные машины, велась информационная пропаганда, затачивалось современное оружие. И что же? Через полгода войны она только-только еще начиналась. Французы откатились к Парижу, очистив Бельгию, но удержав свою столицу. Австрийцы отчаянно оборонялись в Карпатах, очистив Галицию, но не пропустив русских к Будапешту и Вене. Немцы увязли на всех направлениях, безнадежно провалив «План Шлиффена» еще в августе 1914 г. Русские были заперты в Польше, и все попытки вырваться оттуда на запад не имели успеха.

Первые полгода войны показали, что современная борьба не может вестись по принципам блицкрига, да еще на два фронта. Страна должна непрерывно давать фронту людей, технику, продовольствие, боеприпасы и многое-многое другое. И все это – на протяжении нескольких лет. Кто лучше был готов к данному повороту событий, тот и обретал преимущество в войне на истощение. Другое дело, что ресурсов Центрального блока в принципе не могло хватить для того, чтобы одержать победу в войне со всем миром. Германии предстояло пройти два мировых конфликта, принести на своих штыках и сапогах бездну горя и крови для соседних народов, чтобы понять это.

К недолгой войне готовилась и Российская империя – чем быстрее заканчивался конфликт, принципиально нашей стране вообще ненужный, тем быстрее Россия продолжала мирное столыпинское реформирование, ибо предел территориального расширения уже был достигнут, и более желать было нечего (вряд ли присоединение Черноморских проливов с недружелюбным мусульманским населением существенно бы усилило империю). С первыми выстрелами русские войска бросились вперед, желая закончить борьбу в кратчайшие сроки, и ошиблись не менее, чем прочие участники войны.

Русская наступательная инициатива, сбитая в Восточной Пруссии в августе 1914 г., уже не могла возродиться в ближайшее время. Ведь русская кадровая армия и готовилась как армия одного генерального сражения, долженствовавшего решить судьбу войны. Потом уже не хватало всего: подготовленных резервов, артиллерийских боеприпасов, технических средств ведения боя. Остановив русское вторжение в Польше, немцы обезопасили свои рубежи как минимум до того момента, пока неповоротливая русская военная машина преодолеет все трудности на пути образования современных вооруженных сил.

Ошиблись и немцы, готовившие блицкриг и развязавшие братоубийственную войну в Европе ради эфемерной «Миттельойропы» и расширения ненужного в индустриальную эпоху колониального пространства. Не сумев выбить из строя Францию, спустя зиму германский бронированный кулак обрушился на Восточный фронт. Осень 1915 г. подвела черту под расчетами австро-германского военно-политического руководства, надеявшегося вывести Российскую империю из войны. Ограниченный характер осенних операций на Восточном фронте не позволил неприятелю надеяться на сепаратное соглашение с Россией на германских условиях. Уже сама постановка задач свидетельствует о неудаче стратегического плана германского командования: если весной П. фон Гинденбург и Э. фон Фалькенгайн намереваются окружить весь Польский выступ с находящимися в нем русскими армиями, то к сентябрю немцы рады и окружению одной из русских армий. Но не удалось даже и этого.

1915г. стал испытанием для Антанты: выйди Россия из борьбы, и Центральные державы получали в руки реальный шанс на выигрыш войны. Маневрируя между различными фронтами силами и средствами, ресурсами и резервами, австро-германцы сумели приобрести задел на будущее затягивание войны: «Кампания 1915г. показала, что, несмотря на явное превосходство Антанты в целом, в людских и материальных ресурсах над Центральными державами, последним удавалось вести войну более успешно. Единство командования и распределения ресурсов в совокупности со способностью быстро перемещать большие массы войск давало австро-германскому блоку и его союзникам большое преимущество»[507]. Однако превратить преимущество в превосходство немцам так и не удалось. Да, русские были отброшены в полесские болота, с большими потерями в людях и материальной части, с оставлением всего стратегического плацдарма в Польше, окруженного крепостными районами и насыщенного инфраструктурой. Но Российская империя осталась в войне, и это значило, что в 1916 г., когда немцы намеревались раздавить Францию, кайзеру Вильгельму II и его полководцам придется вновь учитывать значение Восточного фронта.

Неудачные действия русских в осенних боях, помимо продолжающейся нехватки вооружения и боеприпасов, усугублялись тем обстоятельством, что в ходе всей летне-осенней кампании 1915 г. русское командование стремилось иметь большее количество ослабленных дивизий, нежели меньшее число полнокровных. Непрерывные частные реорганизации пехоты, как попытка хоть как-то облегчить катастрофическое положение дел с обеспечением действующей армии боеприпасами и достойно подготовленными пополнениями, не могли дать значительных результатов. Толпы солдат без винтовок и орудий без снарядов в тылах отступавших армий лишь увеличивали обузу фронтов, подрывая без того слабую боевую способность отступавших под натиском врага обескровленных армий. Зато обозы, превышавшие положенные штатные нормы, служили величайшей помехой при отходе. Полковые, дивизионные, корпусные, армейские обозы перемешивались с санитарными, строительными и эвакуационными обозами тыловых учреждений и организаций, перегружая железные дороги. Огромное количество беженцев, большая часть которых выселялась насильственно, смешивалось с угоняемыми на восток гуртами скота.

И весь этот хаос вавилонского столпотворения должны были оборонять обескровленные армейские части, которым приказывалось драться штыками, если не хватало патронов. Разрешение фронтальных штыковых ударов влекло за собой огромные потери, ибо современный ружейный и пулеметный огонь наносил атакующим непоправимый урон, прежде чем тем удавалось сойтись на штык. Во многом решение Ставки «ни шагу назад», когда стала ясна ошибочность такой тактики, обусловливалось неповоротливостью тыла русской армии. Невозможность быстрых «отскоков» в оставляемой противнику Польше стала следствием перегруженности тылов. Психология фронтовиков отражала ситуацию так: к октябрю «немцы казались все более непобедимыми, а война затянувшейся до бесконечности»[508].

Тяжелое отступление, громадные потери, угнетенное моральное настроение, продолжающаяся нехватка оружия и боеприпасов к осени 1915 г. самым непосредственным образом влияли на действия войск в бою. Руководство действующей армии прилагало громадные усилия, чтобы восстановить боеспособность частей и подразделений. В это же время в войну на стороне Германии вступила Болгария, что стало одной из основных причин разгрома Сербии и Черногории в конце 1915 г. Оккупация державами Центрального блока большей части Балканского полуострова дала в руки немцам и их союзникам новые ресурсы, необходимые для продолжения борьбы.

Подготовка кадров, насыщение войск техникой, ускоренное производство боеприпасов – вот те меры, что стали энергично решаться сразу же по окончании кампании 1915г. и затихания Восточного фронта. Также выход из ситуации военного неумения, побуждавшего искать решения в крови войск, теперь переносился в область воинской дисциплины. Например, приказ по 2-й армии от 20 сентября гласил: «Всем проникнуться сознанием, что каждое приказание должно быть исполнено, и каждая боевая задача должна быть выполнена во что бы то ни стало»[509]. Теперь о суворовском предоставлении инициативы местному начальнику не могло быть и речи. Причина тому – тяжелейшие поражения и тяжелейшие потери, не позволявшие рисковать.

Какова же главная заслуга русской армии в кампании 1915г.? Что позволило англо-французам укрепить свои вооруженные силы, наладить военное производство, создать полевую тяжелую артиллерию, а англичанам – еще и регулярную армию? В 1915г. был сорван план немцев по выводу России из войны – и это главное. Б.Н. Сергеевский ясно сказал об этом: «у французов было Чудо на Марне, заключавшееся в ошибке неприятеля. У нас же было незамеченное нами Чудо, заключавшееся в том, что русский солдат и русский полководец сумели и без артиллерии победить в тяжелом, но славном 1915г.»[510]

Перенос главного удара блока Центральных держав на Восточный фронт означал, что русским союзникам по Антанте дадут передышку. За 1915г. число дивизий противника на Восточном фронте по сравнению с Западным фронтом резко увеличилось. Если в начале войны против России действовало 42 пехотных и 13 кавалерийских дивизий (против Франции – 80 пехотных и 10 кавалерийских дивизий), то к сентябрю 1915г. против России уже находилось 107 пехотных и 24 кавалерийских дивизии (во Франции – 90 пехотных и 1 кавалерийская дивизия). Таким образом, против англо-французов по-прежнему стояло фактически то же самое число врагов, в то время как отправленные против русских силы неприятеля возросли на 238 %[511].

Да, можно сказать, что на Востоке рядом с немцами дрались еще и австрийцы, в то время как на Западе находились только немцы. Это верно. Но на Восточный фронт германское командование перебрасывало лучшие корпуса и отдельные дивизии, одновременно укрепляя пассивные участки Западного фронта резервными и ландверными подразделениями. Иными словами, если в начале войны лучшая часть германской военной машины, вне сомнения, действовала против Франции, то в 1915 г., напротив, большая доля наиболее подготовленных германских войск находилась на Востоке. В России ландверные и ландштурменные части действовали в качестве осадных войск и частей прикрытия. На Западе же хорошие войска, стоявшие на наиболее опасных участках, служили костяком обороны для прочих, несколько более худших войск (правда, ландштурм во Франции не воевал вовсе).

Главным же вкладом в кампанию 1915г., главным средством для помощи Великобритании и Франции, обновившим свои военные машины за время оборонительных действий, стали жизни русских солдат и офицеров. Тех самых русских людей, что дрались штыком против тяжелой артиллерии, что умирали в своих сметаемых огнем окопах, но не пропустили врага ни к Пскову, ни к Киеву, ни к Риге, не говоря уже о Москве и Петрограде. За время отступления, только с 1 мая по 1 сентября, армии Юго-Западного фронта потеряли пленными 220тыс. чел. (пик потерь – июнь), Северо-Западный фронт потерял до 300тыс. (пик – июль). Общие же потери русских армий в кампании 1915г. превысили 4,2млн чел. и более 4тыс. орудий (в большинстве своем – устаревшие пушки в крепостях)– более ½ всех русских потерь за всю войну. Германцы потеряли 700тыс. чел., австрийцы – 1,3млн При этом разница в убитых (в пользу австро-германцев) была минимальна – около 120тыс. чел., а двукратная разница в общих потерях сторон относится к большому количеству русских пленных[512].

Только осень позволила русскому командованию пополнить войска, часть корпусов вывести в резерв, дать людям отдохнуть, привести войсковые единицы к штатному расписанию. По данным Военного министерства, к 1 декабря 1915г. списочная численность русской действующей армии составляла: офицеров – 100 579чел., классных чинов и духовенства – 33 489, нижних чинов – 5 858 928, лошадей – 1 342 032[513]. Если летом действующая армия никогда не насчитывала в своих рядах и 4млн чел. (к 15 мая – 3,9млн; к 15 сентября – 3,8млн), то уже к зиме в строю находилась 6-миллионная масса. Впрочем, за зиму – весну 1916 г. эту массу людей еще предстояло вооружить и обучить. Но эта масса новобранцев в летнюю кампанию стала непобедимыми Брусиловскими войсками, едва не выведшими из войны Австро-Венгрию и вынудившими немцев вновь бросать и бросать резервы на Восток, из-под Вердена и Соммы.

Характерно, что отечественная историография в качестве основных итогов отдельных крупных операций и целых кампаний по отношению к Российской империи называет, прежде всего, оказание помощи союзникам. Кампания 1915г. стала, наверное, наиболее характерным примером данного вывода. Если в 1914 и 1916гг. англо-французы также ожесточенно сражались с противником на Западе, в 1915г. помощь Русскому фронту вылилась лишь в апрельскую операцию. И только в сентябре французы соизволили двинуться вперед: «верные своему долгу русские нередко направляли резервы не туда, где того требовали собственные стратегические интересы, а с расчетом помочь союзникам выйти из затруднительного положения»[514].

Поражения 1915г. чрезвычайно понизили вес Российской империи в коалиции. Всегда и для всех очевидна лишь наличная сила и имеющийся на данный момент времени потенциал. Оставившие Россию в одиночестве союзники закрыли глаза на то, что 1915г. стал для них передышкой, позволившей перевести экономики западных стран на военные рельсы, создать тяжелую артиллерию и могучую технику, образовать сильные резервы. Союзники старались пока что прибирать к рукам германские колонии да вести боевые действия на периферии. Провал Дарданелльской операции и вступление в войну Болгарии на стороне Центрального блока не облегчили положения России и позволили врагу разгромить Сербию и Черногорию. Перемены в высшем командовании, решимость страны и верховной власти бороться до полной победы, проведенные зимой 1915/16гг. новые наборы в вооруженные силы, разгон промышленности по производству военного имущества – все это подчеркивало желание Российской империи в 1916г. переменить судьбу в свою пользу. Тем более, что впереди намечалась победоносная перспектива, ибо каждый понимал, что самое тяжелое время – уже позади. Например, А.А. Брусилов в мемуарах утверждал: «Было ясно уже осенью 1915г., что Германией война вперед проиграна по ее собственной вине»[515].

Кампания 1915 г. отбросила русских из Польши, но в следующем году, нарастив силы, уже русские пошли вперед в Брусиловском прорыве. Однако линия Средней Вислы так и осталась для русской армии заколдованной. Вырваться на просторы немецкой Силезии и Познани или в австрийскую Краковию русские не сумели. Точно так же не сумеют преодолеть этой линии и советские войска в 1920 г. Только спустя еще четверть кровавого XX столетия Красная армия, выбивая фашистов со своей территории, опять вступит на польскую землю, освобождая Европу от коричневой чумы. Тогда будут преодолены и Висла, и Одер, и, наконец, будет взят Берлин.