Глава 9. Первый переход.

Дорогу от заброшенного пионерлагеря до моего основного укрепленного лагеря — чуть больше пятнадцати километров по дикому бурелому, поваленным стволам и топким полесским болотам — мы споро преодолели ровно за три часа. Марш-бросок выдался жестким, изматывающим до предела.

В моей нынешней идеальной, неестественно молодой физической форме я бы этот заковыристый маршрут туда и обратно на одном дыхании отмахал. Мышцы реагировали мгновенно, сердце работало как точный хронометр. Но ребятам с непривычки пришлось изрядно попотеть. Скрытно передвигаться по вязкой, заболоченной местности, таща на себе рейдовые рюкзаки, боекомплект и снарягу, да еще стараясь при этом не хрустеть ветками — тактическая задача для городских жителей оказалась не из легких. Каждый шаг требовал концентрации, каждый вдох был борьбой с влажным удушьем тайги.

Уже добравшись до замаскированного периметра базы и с облегчением скинув рюкзаки на дощатый настил внутри прохладной землянки, Док со свистом выдохнул, утирая ладонью обильный пот со лба:

— Уф-ф... Если бы мне кто-то еще пару недель назад в клинике сказал, что я, старый хирург, как молодой сайгак буду скакать по болотным кочкам с грузом — ни за что на свете бы не поверил. Послал бы к психиатру. А теперь стою здесь и не верю сам себе! Настоящая фантастика.

Мы с Андрюхой искренне улыбнулись, глядя на его взъерошенный вид. Мех знакомым движением поправил кепку:

— Док у нас всегда в своем репертуаре, мужики. Ему легче сотню тяжелых пациентов без наркоза прооперировать, чем один километр по пересеченной местности на своих двоих пройти. Лентяй профессурный.

От этой подначки уставший Сергей окончательно оттаял, и в блиндаже раздался наш дружный мужской смех, мгновенно снявший дорожное напряжение. Эхо отразилось от сырых стен землянки, разгоняя туман усталости.

Я бросил короткий взгляд на циферблат часов и сразу перешел на жесткий деловой тон:

— Так, бойцы, шутки в сторону. Сейчас ровно три часа дня. Даю полчаса на отдых и проверку матчасти. За это время я переодеваюсь в рабочую снарягу. Далеко ходить не надо — выйдем из землянки, укроемся в кустах на том самом месте, где я в прошлый раз реку открывал. Место проверено, шлюз развернем прямо там. Я лично загляну на ту сторону, прощупаю ближний периметр у берега, проверю обстановку у веси и убежусь, что печенеги не вернулись с подкреплением. Ваша главная тактическая задача — организовать мне непрерывное огневое прикрытие из кустов нашей стороны. Арсенал перед вами — открывайте ящики и выбирайте из моего схрона всё, что по весу и по руке.

Андрюха, даже не задумываясь ни на секунду, уверенно указал пальцем в дальний угол блиндажа, где на брезенте покоилось вороненое железо:

— Я «Печенега» возьму, Князь. Однозначно. Очень уж мне понравилось на твоей видеозаписи с экшн-камеры, как эта модернизированная машинка со степными кочевниками разговаривает. Коротко и доходчиво. Споемся мы с этим тезкой, я пулеметное дело не забыл.

Док скромно повел широким плечом, прикидывая свои стрелковые навыки. Его движения были плавными, но в них читалась привычная к точности рука хирурга:

— А мне для подстраховки и обычного «калаша» за глаза хватит. Из него я точно не промахнусь, если кто к проходу сунется.

Воздух в землянке стал тяжелее от запаха оружейной смазки и человеческого напряжения. Я смотрел на них — двух мужчин из совершенно разных миров, слитых в единый боевой организм.

— Повторяю приказ: без моей команды ни при каких обстоятельствах не высовываетесь на ту сторону! На нашей стороне, в кустах подлеска сидите строго, держите сектора обстрела и ждёте моего сигнала. Всем ясно?

Дружное, звенящее офицерской выучкой:

— Так точно, Командир!

— прозвучало в сыром полумраке землянки. Отряд был готов.

Выбравшись из лаза, мы надежно укрылись в непролазном подлеске. Тайга здесь стояла стеной: вековые ели, сплетшиеся верхушками в непроницаемый купол, фильтровали солнечный свет до бледных серых пятен. Воздух был влажным, пропитанным запахом гниющей листвы и мха. Чем ближе стрелка часов подползала к намеченному времени, тем напряженнее становились взгляды моих товарищей. Их глаза, привыкшие к стерильности операционной или городскому асфальту, теперь адаптировались к дикой тьме леса.

Натянув увесистый бронник «Шкура дракона», я почувствовал, как жесткая ткань плотно облегает тело. Накинув лохматую зеленую «кикимору», стал частью этого угрюмого пейзажа. Отработанным жестом прихватив укороченный АК, лично убедился, что мои архаровцы заняли огневые позиции. Мох под их коленями хрустел едва слышно. Мех уже разложил сошки пулемета, Док загнал магазин в автомат и замер за поваленным стволом. Их дыхание стало ритмичным, синхронизированным с биением моего собственного сердца.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие, и взял в правую руку потемневшее древко. Древесина была теплой от тела, но в ней таилась ледяная, первобытная энергия. С силой, всем весом вогнал посох в сырую землю. Корни старого дуба сопротивлялись, но артефакт покорно вошел в грунт. Мысленно заблокировал лишние мысли — страх, воспоминания о киевских небоскребах, шум города. Попросил открыть переход не более трех метров.

По сырому весеннему воздуху мгновенно пронеслась зеркальная электромагнитная рябь. Казалось, сама ткань реальности задрожала и потемнела. Заложило уши так сильно, что мир на мгновение исчез под гулом внутреннего давления. Пространство беззвучно, но осязаемо лопнуло — и соткался мерцающий серой дымкой овальный проход в чужое лето.

Граница между эпохами была тонкой, как паутинка, но непроходимой для обычного взгляда. Из створа пахнуло речной кувшинкой и знойной травой. Этот запах был чужим, ярким, почти обжигающим после сырости нашей тайги. Он нес в себе тепло южного солнца и пыль степей, контрастируя с ледяным дыханием наших лесов. Я поудобнее перехватил оружие, пальцы скользнули по холодному металлу рукоятки. Сердце колотилось где-то в горле, но тело оставалось неподвижным. Сделал решительный шаг и пересек невидимый Рубикон.

Реальность переменилась с мягким хлопком, изменившим давление на барабанные перепонки. Словно кто-то резко выключил громоздкий вентилятор в замкнутом пространстве. Из хмурой весенней чащи двадцать первого века, я в одно мгновение переместился в сочное, дышащее полуденным зноем лето.

Воздух здесь был густым, сладковатым от испарений. Он обжигал легкие, контрастируя с ледяным ветром леса, который я только что покинул. Я снова оказался на пологом берегу хрустально-чистой речушки. Вода лениво катила свои прозрачные массы между плакучих ив, солнечные лучи создавали на поверхности мерцающие золотые блики.

В пятидесяти метрах в стороне, у кромки леса, была обустроена стоянка. Не шалаш из веток, а тщательный каркас из прутьев ивняка, покрытый берестой. Над ним в неподвижном воздухе лениво вился сизый дымок. Запах горелой древесины и сухих трав был едким, но живым.

Мальчонка, сидевший на бревне и следивший за игрой солнечных зайчиков на воде, вскочил как ошпаренный. Его тело дернулось рефлекторно, едва не повалившись в густую осоку. Он замер, протирая глаза кулаком от слепящего света. Опознав в моем лохматом силуэте «кикиморы» старого знакомого, Тихомир разразился диким, восторженным криком:

— Дядька Хозяин! Родненький! Не уходи, пожалуйста! Мы к тебе с великой благодарностью пришли, столько дней у воды сидим, ждём!

Он бросился наперерез через луг, высоко подпрыгивая в траве. Движения неловкие, но полные отчаянной радости.

На стоянке у костра мгновенно обнаружилось целое собрание. Всего семь человек, не считая паренька.

Трое изможденных, седобородых стариков в длинных белых рубахах сидели на корточках у огня. Их лица были сморщенными, как печеные яблоки, глаза впалые от недоедания и постоянного страха. От них пахло костровым дымом, старой кожей и чем-то кислым — запахом людей, которые давно не мылись. Двое крепких, широкоплечих мужчин стояли настороже в грубых кожаных поршнях и меховых безрукавках. Это были те самые охотники, о которых говорила Чаяна. Их мышцы напряжены до предела, пальцы сжаты вокруг древков рогатин с широкими коваными наконечниками.

И сама Чаяна.

Она завидела бегущего Тихомира и рванула следом, забыв обо всем. Длинные волосы растрепались, глаза блеснули лихорадочным светом. Один из охотников, мужчина с белым шрамом на щеке, попробовал перехватить её за локоть — пальцы впились в плоть, пытаясь удержать. Но она, словно наэлектризованная, резко вырвалась из хватки и побежала. Мужчины остались у затухающего огня, их силуэты казались неподвижными статуями. Они сжали рогатины до побеления суставов, но подойти ближе к «лесному духу» так и не решались.

Подростки добежали практически одновременно, взбивая поршнями брызги росы. Запыхавшийся, раскрасневшийся Тихомир с разгона ткнулся мне прямо в жесткий пластик бронежилета. Удар был ощутимым, но он не подал виду и отчаянно обнял, насколько хватило коротких рук. Я мягко погладил его по вихрастым, пахнущим дымом волосам ладонью в тактической перчатке. Кожа под тканью была горячей, пульс бился так часто, что вибрация чувствовалась через бронеплиту.

Чаяна замерла в двух шагах, прерывисто дыша. Грудь поднималась судорожно. Она смотрела на мой камуфляж огромными, блестящими от слез глазами, в которых в дикий узел смешались первобытный страх, благоговение и безумное облегчение. Лесной бог вернулся. А значит, их маленькому роду больше не грозила смерть от рук степняков.

— Хозяин Леса, — дрожащим голосом заговорила она, низко опустив голову. — Мы пришли всем родом поблагодарить тебя за чудесное спасение наших родичей... Принесли дары, подношения скромные, что собрать успели. А тебя всё нет и нет... Мы уж грешным делом в веси подумали, что прогневали тебя чем-то, и почти не надеялись, что ты снова милостиво придешь к этой реке. Разреши старейшинам подойти и поговорить с тобой? О судьбе нашей лесной спросить?

Мой разум, привыкший к цифровым интерфейсам и логике XXI века, сейчас пытался осмыслить абсурдность ситуации. Я стоял на границе эпох, где мифология сталкивалась с технологией, а страх перед неведомым был острее любого ножа.

— Хорошо, красавица, мы обязательно поговорим, — густо, веско выдохнул я, дружелюбно кивнув, чтобы снять её парализующий страх. — Только в таком боевом виде важный разговор начинать не стоит. Возвращайтесь с Тихомиром к костру и подождите меня. Я вернусь через пару минут.

Дети послушно развернулись и зашагали обратно к лагерю. Я быстро отступил на три шага и шагнул в мерцающий зеркальный овал портала.

В кустах подлеска меня встретили две пары ошарашенных глаз. Док и Механик недоуменно переводили взгляд со створа перехода на мой силуэт.

Андрей первым обрел дар речи, шумно выдохнул и опустил ствол пулемета:

— Князь... Это запредельно. Я отчетливо слышал через проход, что ты с кем-то разговаривал. Но, убей меня, понимал их слова с огромным трудом. Словно сквозь густую кашу звук шел. Обрывки смыслов ловил, не более.

Сергей стоял чуть поодаль, его лицо напряжено от интеллектуального азарта:

— Абсолютно точно. Это какой-то очень древний, архаичный диалект славянского языка. Корни слов вроде наши, а вот флексии, окончания и произношение совершенно чужие. На слух через барьер не разобрать.

— Не переживайте, мужики, — успокаивающе улыбнулся я, скидывая «кикимору» на примятую траву. — Переводчик работает автоматически, на ментальном уровне. Как только пересекаешь границу, в голове всё само по полочкам раскладывается. Проверено на себе. Если по-военному — нас официально приглашают на дипломатические переговоры. Местный славянский синклит в полном сборе, старейшины ждут. Ну что, господа офицеры, идем знакомиться с предками?

В глазах Дока мелькнул блеск азарта, смешанный с опаской.

— Конечно идем, без вариантов, — азартно резюмировал он, поправляя разгрузочный жилет.

С пустыми руками к радушным, пусть и напуганным хозяевам идти было не по-нашему. Я быстро раскидал по рейдовым рюкзакам гостинцы из городских запасов: пачки чая, прессованный сахар-рафинад, стальные ножи и пару охотничьих топориков, которые для местных мастеров станут ценнее золота.

— Мех, пулемет оставь здесь, в засаде, прикрой ветками. Нечего пугать людей такой дурой. Бери короткий АК, закинь за спину. Док, «Грача» в кобуру, автомат не вынимать. По паре гранат в карманы разгрузки на всякий случай. Ножи на пояс. Идти плотной группой, у костра без моей команды стволы не поднимать.

Мысли бились наперегонки с физическими приготовлениями. Нужно было не просто пройти — нужно продемонстрировать силу и контроль одновременно. Я проверял застегнутые карабины, чувствуя холод металла через перчатки. Сердце колотилось не от страха смерти, а от осознания масштаба.

Первым в портал шагнул я, держа автомат на груди. За мной — Мех, настороженно сканируя створ. Последним — Док, чьи пальцы, несмотря на волнение, не дрожали. Хирург. Он привык входить в операционную, когда на кону жизнь.

Солнце десятого века ударило в лицо, ослепляя после полумрака портала. Запах речной воды, трав и дыма окутал нас. У костра замерли семь пар глаз — испуганных, жадных, полных надежды.

Я сделал три шага вперед и остановился. Поднял правую руку ладонью наружу — универсальный жест мира, понятный в любую эпоху.

— Мир вашему дому, — произнес я, и эти слова, переведенные артефактом, прозвучали для древлян именно так, как должны были звучать — на их языке, с правильными интонациями, как речь человека, пришедшего из леса, но не врагом.

Самый старый из старейшин, согнутый, как ветхий дуб, медленно поднялся на ноги. Опираясь на суковатую палку, он шагнул мне навстречу. Его глаза, мутные от катаракты, вдруг стали поразительно ясными, и в них я увидел то, что не мог увидеть ни в одном человеке XXI века: чистую, первобытную веру в чудо.

— Ты пришел, — прохрипел старик, и его голос дрожал, как натянутая тетива. — Лес обещал. И лес не солгал.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!"