Глава 12. Точка невозврата.

Часть 1. Вторая молодость.

Уже сидя в прохладном, пахнущем сухой землей и ружейным маслом полумраке нашей родной бревенчатой землянки, я с блаженством вытянулся на жестких деревянных нарах. Поудобнее устроив под спиной рейдовый рюкзак, я обвел внимательным, сканирующим взглядом притихших друзей и негромко спросил, нарочно немного картавя под знаменитого вождя мирового пролетариата:

— Ну... Что, товарищи, скажете на данную революционную обстановку в лесах? Революция, о которой так долго и упорно твердили большевики, очевидно, неизбежна! И сама логика истории требует, чтобы мы немедленно возглавили её всем нашим батальоном!

— Тьфу на тебя, Ильич, — первым не выдержал и беззвучно, утробно рассмеялся Док, качая заросшей седой головой. — Если бы мне кто-то еще месяц назад в городе сказал, что такое запредельное кино вообще возможно на белом свете — ни в жизнь бы не поверил, к психиатрам бы на обследование отправил. Даже зная тебя, Князь, вдоль и поперек, и все твои безумные закидоны, я ведь до самого последнего момента, до этой секунды, в глубине души сомневался... Думал, розыгрыш, оптика, галлюцинация. А вон оно как на поверку вышло, — и он растерянно, беспомощно развел широкими руками, уставившись на свои ладони.

— Это всё теперь пустая, запоздалая полемика, господа офицеры, Рубикон мы уже перешли, — я мгновенно посерьезнел, полностью убирая шутливый тон и возвращая голосу командирский вес. — Ближе к делу, время не ждет. Вводная ясна, плацдарм прощупан. Вы со мной в этой запредельной авантюре до победного конца или как? Есть сомнения?

— Я с тобой, Князь. До последнего. Даже не задумываясь ни на одну секунду, — моментально, жестко и твердо отрезал Андрей. В его воспаленных глазах снова грозно полыхнул тот самый отчаянный, упрямый и страшный огонек отца, готового выгрызть жизнь своей дочери у самой смерти любыми путями.

Мы вдвоем синхронно повернули головы и выжидающе, в упор уставились на притихшего Дока. Сергей сидел на пустом пластиковом ящике из-под патронов, глубоко подперев кулаком заросший подбородок, и со стороны казалось, что он мучительно, тяжело морщит лоб, тщательно взвешивая на невидимых весах все свои врачебные клятвы, жизненные риски и перспективы.

— Хватит из себя великого мыслителя на консилиуме корчить, Серега, говори уже прямо, по-военному! — не выдержал этой затянувшейся, звенящей паузы Мех, нетерпеливо звякнув пряжкой разгрузки.

— Ну что вам сказать, архаровцы... — Док тяжело вздохнул, безуспешно пряча хитрую, теплую улыбку в густой бороде. — Я, пожалуй, тоже с вами в этом блудняке поучаствую. Куда ж вы, дуралеи камуфлированные, без моей квалифицированной медицинской помощи в десятом-то веке двинетесь? Пропадете ведь от первого же аппендицита или дизентерии, как шведы под Полтавой. Сгноите мне личный состав. Придется присматривать.

— Док, хорош паясничать и цену себе набивать, давай без этого, — опасно прищурился я, фиксируя его взгляд. — Нам там не до шуток будет, завтра марш-бросок через весь древлян к Скале Акелы.

— Князь, ну с тобой совершенно неинтересно играть в закрытую, всё с ходу колешь и просчитываешь на два хода вперед, — весело рассмеялся Сергей, поднимая раскрытые ладони вверх в знаке шутливой капитуляции. — Конечно, я с вами, Командир! В деле на все сто процентов, до самого победного финала. А теперь колись ты, Влад: видел ведь, как ты на меня там, на берегу у костра, внимательно косился через прицел? Ты же сразу всё по моей довольной физиономии понял, шельмец.

— Учись, Док, у нашего Командира, у него на нас двоих вечно встроенный радар работает, — довольно хмыкнул Андрей, откидываясь на деревянные бревна наката. — Он вечно всё видит, под жестким контролем держит и хвосты зачищает. Давай выкладывай уже, Серега, не томи, чего ты там весь вечер у славянского огня кривился, ухмылялся и ладони свои, как завороженный, разглядывал?

— А то и скажу вам, мужики, от чего у любого профессора медицины волосы дыбом встанут… — Сергей резко подался всем корпусом вперед, оперся локтями о колени, и его хриплый голос сорвался на благоговейный, звенящий шепот. — За то короткое тактическое время, что мы провели на той, древней стороне у реки, пока держали сектора обстрела, у меня полностью, бесследно прошли хронические боли в пояснице. Прострелы мои вековые, радикулитные — испарились! Два застарелых, рваных шрама на торсе стянулись в гладкую кожу, будто их и не было никогда в помине.

Но самое главное, мужики, смотрите сюда… — Док с гордостью вытянул перед собой широкие руки, пальцы на которых теперь двигались с невероятной, ювелирной, почти сверхчеловеческой легкостью, плавностью и быстротой, без малейшего намека на былой возрастной тремор. — Мне полностью вернулась былая, курсантская абсолютная подвижность суставов! Я снова чувствую микроны и металл пальцами так, как в свои лучшие тридцать лет! Понимаете, что это значит? Я снова смогу часами держать скальпель и проводить сложнейшие, ювелирные полостные операции прямо в полевых условиях! Клинический эффект регенерации этого мира — просто потрясающий, он омолаживает ткани на ходу.

Кстати, Андрюха… — Док резко повернулся к Механику, хитро прищурившись. — А у тебя твой знаменитый, глубокий осколочный шрам за правым ухом тоже начисто исчез. Я под лампами прожектора приметил. Кожа ровная, чистая. Так что, господа революционеры, отставить разговоры. Предлагаю немедленно, по-нашему, накатить по пятьдесят грамм за нашу официальную вторую молодость и за здоровье Алинки!

Сопротивления данное мудрое стратегическое предложение со стороны начальника медицинской службы, само собой, в блиндаже не встретило и было единогласно, слитным звоном кружек поддержано всеми присутствующими. Мы аккуратно разлили остатки прозрачной городской водки по походным жестяным кружкам, молча, сурово выпили за успех операции и плотно, размашисто закусили остатками буженины.

Часть 2. Физика портала.

Еще примерно с полчаса мы тихо сидели в уютной темноте землянки, вполголоса, короткими фразами обсуждая тактику завтрашнего прохода через древлянское лесное поселение и координацию с Молчаном, после чего по-армейски быстро, без лишней суеты улеглись спать на нары, укрывшись бушлатами. Впереди наш маленький, ощетинившийся стволами отряд ждал очень долгий, тяжелый, изнурительный и самый важный день в новой истории.

Не успели еще первые робкие, блеклые лучи утреннего солнца пробиться сквозь густые, сплетенные кроны вековых деревьев, а мои два архаровца уже вовсю были на ногах. Они, словно два сытых, неповоротливых слона на узкой тропе, шумно слонялись по тесному пространству блиндажа, то и дело гремели металлическими пряжками снаряжения, шуршали разгрузками и о чем-то приглушенно, но очень горячо, до хрипоты спорили под нос.

В конце концов, окончательно потеряв всякое тактическое терпение от моего упорного, демонстративного нежелания просыпаться раньше положенного уставного времени, мужики дружно перешли к активным наступательным действиям по моей побудке. Действовали проверенными методами: Андрюха принялся нарочито громко, со свистом шуршать пластиковыми пакетами с сухпайками, а Док натужно, театрально закашлялся на всю землянку, со стуком разливая воду из канистры по жестяным кружкам.

Продолжать мирно спать в такой боевой обстановке было решительно и физически невозможно. Пришлось нехотя открывать глаза и подниматься со своего места на нарах. Спокойно, без малейшей лишней суеты я совершил все положенные утренние процедуры, умылся до ломоты в зубах ледяной, чистейшей родниковой водой из походного ведра и только после этого соизволил наконец уделить снисходительное внимание моим чересчур бодрым, взвинченным соратникам.

— Так, господа офицеры. Отставить суету в строю. Сейчас спокойно, без спешки пьем горячий кофе, — ровным, леденящим тоном произнес я, мерной ложкой насыпая бодрящие растворимые гранулы в закипающий на газовой горелке котелок, — и только после этого, по уставу, начнем собираться на ту сторону. Без лишней паники и судорожных движений. Время у нас есть.

Сергей, как обычно, первый не выдержал моего стоического олимпийского спокойствия, всплеснул руками и едва не пролил воду на спальник:

— Командир! Ну вот как ты можешь настолько лениво и спокойно ко всему этому относиться, а?! Мы тут с Мехом всю ночь с боку на бок ворочались, места себе от дикого предвкушения не находим, кровь в жилах бурлит, а ты сидишь с котелком, словно мы на самую обычную прогулку за грибами в соседний колок собрались!

Андрей, пряча хитрую ухмылку в своей отросшей густой бороде, тихо подошел со спины и успокаивающе, с силой положил тяжелые, мозолистые ладони Доку на подрагивающие плечи, прижимая его к ящику:

— Док, ну сколько тебе можно повторять одну и ту же истину? Ты Князя за столько лет совместных выходов и войн, что ли, до сих пор не изучил? Его же танком не переедешь и с курса не собьешь. Будешь вот так над душой стоять и зудеть — он только нарочно медленнее всё делать станет. Из чистого командирского принципа, чтобы дисциплину привить. Командир всё равно поступит строго по-своему, по плану, так что выдыхай, Медведь, садись на место и пей свой кофе.

— Ладно, мужики, хорош пустые дискуссии в строю разводить, время пошло, — я с глухим стуком поставил дымящиеся жестяные кружки с крепким кофе на деревянный стол. — Быстро, по-штурмовому завтракаем и готовимся к полноценному, долгосрочному выходу. Расклад по МТО на сегодня следующий: тяжелые бронежилеты «Шкура дракона» берем обязательно и подгоняем по фигуре намертво. Снимать их на той стороне, в десятом веке, категорически запрещаю, даже если местное лето прижмет и вам очень жарко станет. Стрела в грудь или нож под ребро от залетного кочевника прилетают быстро. Автоматы, пистолеты и полный боекомплект в разгрузках — тоже строго при себе. Готовимся так, словно уходим в жесткий автономный рейд по глубоким тылам превосходящего противника. Наша точка невозврата на сегодня определена: если на берегу реки что-то внезапно пойдет не по нашему плану и начнется замес, экстренно отходить и сворачивать шлюз мы будем уже у того самого заветного гранитного валуна, «Скалы Акелы», где мы вчера радиомаяки заложили. Дальше — будем действовать строго по тактическим обстоятельствам. Всем всё ясно? Подтянуть снаряжение, проверить затворы, снарядить магазины. Выходим ровно через пятнадцать минут.

Мы молча сели завтракать, плотно налегая на разогретую на газовой горелке армейскую тушенку с гречневой кашей. Андрей, решив не терять драгоценных минут перед выходом, первым отставил в сторону пустую жестяную кружку, вытер усы ладонью и решил наконец поделиться со скрытным результатом своих вчерашних ночных опытов.

— Командир, я тут за всеми этими суетными сборами и коньяком совсем забыл сказать тебе одну очень важную техническую вещь. Короче, любая жидкость через открытый проход портала физически не течет. Вообще. Барьер не пускает.

Мы с Доком одновременно замерли с ложками в руках, так и не донеся тушенку до рта, и непонимающе, ошарашенно уставились на нашего штатного инженера-механика.

— Поясни детально, Мех, — опасно прищурился я, откладывая ложку в сторону. — Без загадок. Каковы результаты экспресс-анализа?

— Да тут всё просто, я вчера поздно вечером, пока мы бутылки с соком по сумкам таскали, кое-что тайно, на коленке протестировал, — азартно подался вперед Андрей, и в его глазах зажегся привычный блеск инженера-испытателя. — Во-первых, если взять обычную кружку воды и просто, с размаху плеснуть её из нашей землянки сквозь мерцающий овал портала на ту, летнюю сторону, вода туда не влетает. Хлопка нет. Она тупо, сплошным потоком стекает по невидимой вертикальной плоскости перехода вниз, прямо на земляной пол нашего блиндажа, словно наткнулась на глухую, монолитную стеклянную стену. И с той, древней стороны — ровно та же физическая песня, речные брызги обратно в наш мир сквозь марево не летят, барьер держит жидкость наглухо.

Во-вторых, я ради чистоты эксперимента бросил через проход кусок нашего садового резинового шланга и попробовал пустить по нему воду из насоса под давлением. Так вот: в шланг на нашей стороне вода под напором бодро заходит, а на той стороне из открытого конца не выливается ни единой капли! Сухо! Жидкость куда-то бесследно исчезает в самой точке пространственного перехода, словно в черную дыру проваливается или распадается на атомы.

И в-третьих, самое хреновое для нашей будущей клиники — электрический ток по непрерывному, сквозному проводу на ту сторону тоже категорически не передается. Я ради пробы подключил светодиодную переноску к аккумулятору на нашей стороне, провод целый, лампа горит, всё штатно. Но как только я лично сделал один шаг через портал, держа светящуюся лампу в руке, она прямо в точке пересечения границы мгновенно, со щелчком потухла. Сдаю телом назад к нам, на базу — снова горит. Пересекаю черту — мрак. Электроны сквозь мембрану шлюза бежать не хотят.

— Храни меня черт... — Док озадаченно, со свистом почесал пятерней затылок, переваривая эту суровую новость. — Значит, коллеги, делаем однозначное медицинское и техническое заключение: никакого сквозного автоматического снабжения, силовых кабелей от нашего генератора и водопроводных трубопроводов у нас в Полесье не выйдет. Мембрана изолирует миры. Всё, что нам там будет позарез нужно для жизни, обороны и будущей операционной, придется монолитно переносить строго в закрытой, герметичной таре, в канистрах, коробках и исключительно на собственных руках. Пуп развяжется.

Я на эти их упаднические настроения лишь хитро, по-волчьи улыбнулся в усы, вальяжно откинувшись спиной на бревенчатые нары, и веско, с нажимом выдал:

— На руках — это вряд ли, Серега, здоровья и времени не хватит всю нашу будущую стройку века на собственном горбу через малинник перетаскать. Нам просто нужно будет с умом использовать автономные транспортные средства на чистом электричестве. Аккумуляторы-то мембрана пропускает без проблем.

Оба друга мгновенно замерли с ложками в руках и недоуменно, ошарашенно посмотрели на меня, затаив дыхание и ожидая моих немедленных командирских разъяснений.

— Включайте наконец свою инженерную логику, мужики, — я веско постучал согнутым пальцем по деревянному столу блиндажа. — Наш автономный аккумуляторный блок со светодиодным прожектором на той стороне весь вечер работал без сучка и задоринки? Работал, и свет давал ровный. Значит, внутри самого изолированного, замкнутого контура физика и плотность молекул того мира батареи и электроны не блокирует. Из этого логически следует, что какой-нибудь мощный утилитарный электрический квадроцикл или полноценный складской электрокар там тоже будет функционировать без малейших проблем.

Главное тактическое правило — перекатывать технику через невидимую границу портала строго вручную, с полностью выключенным зажиганием, на нейтралке, а заводить и врубать тумблеры уже непосредственно на той, древней стороне. Да, в момент самого пересечения мембраны из-за локальной разности потенциалов двух миров электроника может на долю секунды глушить бортовой компьютер или выбивать предохранители, но, думаю, этот чисто технический момент мы в процессе подготовки детально обдумаем, закоротим напрямую и докрутим до идеала. У нас для этого в отряде Мех есть, это его законная парафия.

Часть 3. Точка невозврата.

Молчаливое, глубоко уважительное и слаженное согласие друзей подвело жесткий итог нашей короткой утренней беседе. Суровый опыт ведения локальных войн на Кавказе давно приучил нас не тратить драгоценное время на лишние гражданские споры и дебаты, если Командир предложил реальную, тактически рабочую схему операции.

Быстро, без лишних слов позавтракав, мы по-военному четко, за пару минут привели лагерную землянку в идеальный армейский порядок, полностью уничтожив любые свежие следы человеческого пребывания.

Наглухо застегнули пластины тяжелых бронежилетов «Шкура дракона», до хруста проверили плотную подгонку тактических разгрузок, рассовали по карманам снаряженные патронами магазины и закинули на плечи плотно набитые рейдовые рюкзаки. К затяжному двухнедельному переходу в суровый, неизведанный десятый век наш маленький отряд был полностью готов.

Я взял в правую руку Посох Рода, вбил его в земляной пол, и шлюз привычно хлопнул, открывая проход к хрустальной речушке.

На той стороне, в знойном лесу, нас уже с огромным нетерпением и священным трепетом ждали. Наше вчерашнее кемпинговое хозяйство — алюминиевый складной стол, брезентовые стулья с подлокотниками и черный аккумуляторный блок — так и стояло в полной сохранности на своих прежних местах под раскидистой старой ивой. Древляне за всю ночь к этим магическим предметам «лесных духов» со страху даже пальцем прикоснуться не посмели, обходя стоянку по широкой дуге.

Мы слаженно потратили минут десять на то, чтобы оперативно перебросить все наши городские вещи и пустые пластиковые тарелки обратно на нашу сторону, в прохладную землянку, дабы на корню не оставлять в десятом веке никаких демаскирующих следов чуждых футуристических технологий двадцать первого столетия. Шлюз должен быть чистым.

Как только прибрежный плацдарм был окончательно зачищен и проверен, я снова выдернул артефакт, закинул его ремнем за спину, и мы монолитно выдвинулись вглубь первозданной чащобы.

Молчан и его хмурые охотники повели наш отряд ровно той же незаметной звериной тропой, по которой я еще недавно быстрым, размашистым шагом вел перепуганных Чаяну и Тихомира. Примерно через час плотного марша по бору мы уже монолитно стояли перед покосившимися, наспех укрепленными деревянными воротами древлянского лесного поселения.

Деревня встретила нас гулкой, напряженной тишиной. Из-за частокола выглядывали испуганные лица — женщины с детьми, старики, подростки. Все они с благоговейным ужасом смотрели на нас, на нашу камуфлированную броню, на укороченные автоматы за спинами. Шепот пробежал по рядам, когда нас узнали — те самые «лесные духи», что вчера появились из воздуха и спасли их родичей от печенегов.

Старейшина Стоян, изо всех сил стараясь сохранить гордое лицо и величие перед высыпавшими на улицу сородичами, вежливо поклонился и пригласил нас зайти внутрь веси, отдохнуть с дороги и принять сытное угощение под крышами изб.

Но я, как опытный кадровый командир, прекрасно понимал его хитрый политический маневр — мужикам позарез нужно было показать остаткам племени своего грозного покровителя. Вежливо, но сухо поблагодарив старейшину, я отрезал, что оперативное время жестко поджимает и мы предпочитаем без задержек пройти дальше, прямиком к заветному камню-монолиту. Стоян на это лишь тяжело, разочарованно вздохнул в бороду, но настаивать и перечить лесному Князю Владимиру, за спиной которого висело грозное оружие, не стал.

Чаяна и Тихомир, завидев нас, протиснулись сквозь толпу. Мальчишка сиял от гордости — он-то уже побывал «по ту сторону», видел волшебную землянку, носил сумку вместе с воинами Леса. Девчонка робко поклонилась, её глаза блестели от благодарности. Я коротко кивнул им, пообещав мысленно, что при следующем визите обязательно принесу им ещё шоколада.

Дальнейшая прогулка по глухой, первозданной и абсолютно нетронутой человеком чаще к нужному нам квадрату координат заняла около двух часов тяжелого пешего хода. По мере продвижения вглубь леса я, незаметно для сопровождающих славян, время от времени доставал из нагрудного кармана разгрузки и включал карманный радиопеленгатор.

Прибор двадцать первого века работал безупречно, без сбоев: стрелка четко фиксировала ровный, стабильный сигнал заложенных нами вчера «лис», подтверждая, что Молчан ведет нас по лесу с ювелирной, истинно охотничьей точностью. Его звериное чутье работало не хуже нашей электроники.

Лес вокруг был густой, вековой, нетронутый. Могучие сосны уходили вершинами в чистое небо, под ногами пружинил мягкий мох, пахло хвоей и прелой листвой. Иногда Молчан останавливался, принюхивался, проверял направление по солнцу или примечал какой-то незаметный нам знак на коре дерева — то ли зарубку, то ли естественную примету. Его охотничья интуиция работала безотказно.

Наконец, продравшись сквозь последние густые заросли колючего дикого малинника, мы вышли на просторную центральную опушку и уперлись в массивный, обросший серым лишайником гранитный выступ, уходящий в глубь векового мха. Мы были ровно там, где надо, координаты совпали идеально.

Осмотрев древний камень в упор, я удовлетворенно, хищно хмыкнул и показал притихшим друзьям пальцем на глубокую вертикальную трещину, откуда я три недели назад лично отбил небольшой кусок гранита для своего первого домашнего эксперимента. На той, зеркальной стороне скол был на месте, в точности повторяя очертания.

С нами на опушке у камня оставались только Молчан и двое крепких, широкоплечих охотников, имен которых мы так и не узнали за всю дорогу — лесные мужики были оправданно неразговорчивы и суровы. Искренне поблагодарив наших проводников за верную службу, мы тепло, по-мужски попрощались с ними, твердо пообещав, что при следующем нашем визите обязательно на несколько дней заскочим к ним в деревню со свежими заморскими гостинцами.

После этого я привычным, сильным движением вогнал острый конец деревянного посоха в сырую землю у подножия гранита. Серая пространственная дымка мембраны привычно резанула воздух, дав хлопок по ушам, и мы цепочкой, придерживая автоматы, перешагнули обратно в свой, двадцать первый век.

Портал за нашими спинами беззвучно схлопнулся. Оказавшись на заросшей, безмолвной территории заброшенного советского лагеря «Дружба», мы первым делом быстрым шагом подошли к нашей, родной «Скале Акелы». У её каменного подножия, прямо в сухой прошлогодней траве, сиротливо и мирно лежал тот самый обломок гранита, который Док вчера по моему жесткому приказу оставил на земле. Совпадение хроно-координат шлюза было стопроцентным, математическим. Пространственный мост функционировал без погрешностей.

Только после этого визуального подтверждения мы все трое облегченно, со свистом перевели дух. Огромный, давящий груз ответственности за жизни отряда наконец-то спал с плеч.