ВСЕ РЫЧАГИ ДАВЛЕНИЯ (ХЭТТИ)

Что. Происходит?

Только эти слова и плавают у меня в голове, пока я оседаю на диван. Марго сидит передо мной на корточках и машет одной из моих старых книг у меня перед носом.

Запах старой книги.

Господи Иисусе.

Лучше нашатыря, если нужно вытряхнуть шок из головы.

Если бы я родилась в одном из тех регентских романов, которые притворяюсь, будто не люблю, я точно была бы одной из тихонь, подпирающих стену с книжкой в руках.

Хотя, может, правда не так уж далека от этого. В те времена договорные браки тоже случались, верно?

Когда кто-то старше, богаче и влиятельнее просто решал все твое будущее, а бедной героине ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Но у меня есть выбор.

Мне нужно это помнить.

Резко вдохнув, я пытаюсь подумать о чем-то более связном, чем о боже, о боже, о боже.

Непросто.

Выйти за Итана?

Предложение выйти замуж за кого угодно по чьей-то прихоти уже само по себе было бы ужасом, но когда речь об Итане чертовом Блэкторне?

— Дыши, — мягко напоминает Марго.

Вообще-то отличный совет.

Я беру одну из книг — старое кожаное издание «Гордости и предубеждения», как уместно — и снова вдыхаю.

По крайней мере, легкие работают.

Теперь осталось хлыстом загнать разум обратно в строй.

Моя лучшая подруга смотрит на меня сверху вниз тревожными голубыми глазами. Касается моей руки.

— Тебе поможет, если ты что-нибудь выпьешь? Воды? Чая? Горячего шоколада?

Я с трудом выпрямляюсь, садясь.

— Это моя квартира, Марго, — напоминаю я. — Я сама могу взять себе напиток.

Ни за что не позволю ей заботиться обо мне, когда это ее дедушка умер. Это я должна ее утешать.

Уф.

Марго закатывает глаза.

— Да, но я бывала здесь достаточно часто. Я знаю, где что лежит.

— Все нормально, я могу... — Перед глазами все расплывается.

Я сгибаюсь пополам.

— Хэтти, сядь! — Она хватает меня за руки и почти силой возвращает на диван. — Ты только что пережила сумасшедший шок.

— Я в порядке, не переживай.

— Хэтти. — Она складывает руки на груди. — Секунду назад ты выглядела безжизненной. Белее бумаги.

— Ну, может, стакан воды. Потом я буду в норме.

Она указывает на меня пальцем и поднимается на ноги.

— Сиди здесь, иначе я на тебя наору. Сейчас вернусь.

Пока она гремит чем-то на кухне, я открываю книгу на коленях и смотрю на первые строки.

Элизабет Беннет не позволила бы заставить себя выйти замуж против воли. В конце концов, был же мистер Коллинз, и ее мать была совершенно уверена, что Элизабет должна за него выйти. Но нет.

К сожалению, я не Элизабет Беннет.

Что, черт возьми, мне делать?

Отказаться. Это было бы логично.

В наше время люди не женятся на незнакомцах из-за странных юридических договоров и денег. По крайней мере, не открыто.

Мы не живем в романе, и меня не должны тащить к алтарю с мужчиной, которого я не люблю.

С другой стороны, если я откажусь, Итан не получит свое наследство.

Какой бы он ни был, это ужасное последствие.

О чем думал Леонидас?

Марго возвращается со стаканом воды, который я выпиваю за несколько секунд. Руки все еще так сильно дрожат, что часть воды проливается мне на подбородок.

Боже, я развалина.

— Мы можем это обсудить, знаешь, — говорит Марго, садясь рядом. — Я знаю, он мой брат. Но он еще и колоссальная заноза в заднице. Я бы тоже не прыгала от радости, если бы мне пришлось за него выйти.

— Ну да. Возможно, это как-то связано с тем, что он твой брат.

— Да, но если бы он им не был, я все равно не захотела бы за него замуж. Он слишком...

— Ужасен, — подсказываю я, пытаясь представить его в голове.

Я не могу вообразить его лицо без хмурого взгляда или той самодовольной ухмылки, которую он всегда носил. Обычно прямо перед тем, как начинал надо мной издеваться в детстве.

Этот человек вообще научился каким-нибудь другим человеческим выражениям?

— Честно, — говорит Марго. — Как ты относишься к этому в целом, если не считать Итана?

— Эм. Будто меня сбил грузовик, а потом для верности еще пару раз переехал задним ходом.

Она серьезно кивает.

— Справедливо. В детстве я иногда называла его самосвалом, и он ужасно бесился.

— Что мне делать, Марго? — Я прячу лицо в ладонях.

Худшее — самое ужасное — в том, что в каком-то странном абстрактном смысле мне не ненавистна идея быть его женой.

Кто не захотел бы выйти замуж за миллиардера?

Кажется, про это даже целые реалити-шоу снимают.

Пусть даже это всего лишь шанс немного пожить богатой жизнью.

Внимание — не совсем мое, но это была бы возможность стать чем-то большим, чем моя обычная тихая книжная версия себя.

Редкая возможность прожить приключение, а не просто читать о нем.

К сожалению, именно в этот момент я снова представляю, за кого мне придется выйти, чтобы эта фантазия сбылась.

Итан в темном костюме, будто явился забрать мою душу, сокрушительно красивый и, как всегда, хмурый.

Хмурый на меня.

Осуждающий и невероятно злой из-за того, что связывает себя узами брака с женщиной, которую никогда по-настоящему не захочет, пока смерть не разлучит нас.

Жуть!

Я моргаю, прогоняя этот образ из головы.

— Ты хочешь, чтобы я за него вышла, — шепчу я, зная, что это не вопрос.

Очевидно, она в команде «адский брак», иначе никогда бы не привела юриста.

Марго морщится, но прежде чем успевает возразить, домофон жужжит, и из динамика доносится голос моей мамы.

— Милая, это я. Я как раз подъезжаю к твоему дому и кое-что тебе привезла! — поет она.

Господи, вот это время выбрала.

Я снова опускаю лицо в ладони.

— Ох, нет. Плохо. Хочешь, я ее отправлю? — спрашивает Марго, золото мое. — Скажу, что тебе нехорошо.

Я отмахиваюсь.

— Не сработает. Если скажешь, что мне нехорошо, она настоит, что должна ворваться и посмотреть на меня.

— Даже если простуда? — Марго моргает.

— Особенно если простуда. Попробуй удержать ее снаружи, и она дверь снесет. — Хотя, может, если упомянуть легкую рвоту фонтаном, мама задумается.

С другой стороны, она, вероятно, просто найдет светлую сторону: наконец-то я сброшу пару фунтов и «перезагружу» организм голоданием.

Я поднимаюсь, пошатываясь, когда домофон жужжит снова, а потом вибрирует телефон. Чего у мамы точно нет, так это терпения.

— Привет, мам, — говорю я, пытаясь добавить в голос легкости и с треском проваливаясьи. Я чувствую себя полностью выжатой. — Я тут просто с Марго.

— О, Марго! Передай ей, что я очень хочу ее увидеть. — Мама звучит восторженно.

Я знала, что так и будет.

Наверное, потому что Марго — все, чем не являюсь я: стройная, красивая и отчасти успешная.

— Мам, ты в двух минутах. Сама ей скажешь. — Я со вздохом открываю ей дверь и поправляю футболку так, чтобы она как можно лучше скрывала мой небольшой живот.

Теперь я жалею о чуррос. Лишние пустые калории, как сказала бы моя помешанная на здоровье мама.

Живот неприятно сжимается.

— Не упоминай Итана или... или вообще ничего! — шиплю я Марго.

— Никаких странных принудительных браков. Поняла. — Она делает жест, будто застегивает молнию на губах.

Я тру глаза, и в них будто скребет песок. Хочется забраться под одеяло с новой книгой и забыть, что мир существует.

— Хэтти, держись. — Марго щелкает пальцами у меня перед лицом.

Мама выбирает именно этот момент, чтобы постучать. Пока Марго танцующей походкой идет открывать, я делаю несколько глубоких вдохов, мысленно укрепляя себя перед визитом.

Не то чтобы я не любила маму.

Люблю.

Сколько себя помню, мы были вдвоем против всего мира, и я знаю, что она тоже меня любит. Просто у нас очень разные определения успеха.

И иногда я задаюсь вопросом, не предпочла бы она иметь Марго в дочерях вместо меня.

— Хэтти! — восторженно восклицает мама, входя в квартиру в красных дизайнерских туфлях. Марго помогла мне выбрать их для нее два года назад на день рождения, и, надо отдать ей должное, мама с тех пор их носит.

К сожалению, каблуки смертоносные. Я каждый раз боюсь за свои старые деревянные полы, когда она приходит.

Идея «моя квартира, мои правила» к ней не слишком применима.

— Привет, мам, — говорю я.

— Привет, Джулия. Как ты? — Марго машет рукой.

Лицо мамы светлеет в ту же секунду, как она ее видит.

— Марго, милая, ты потрясающе выглядишь. Ты занималась спортом?

— Ничего особенного. Обычная пробежка тут и там, — скромно отвечает Марго, что на самом деле означает двухмильный забег по Нью-Йорку или несколько кругов в бассейне самого роскошного спортклуба, который только могут купить большие деньги.

— А волосы! — Мама бросает на меня многозначительный взгляд. Гладкие золотистые кудри Марго всегда были источником личной маминой боли, потому что они не мои.

Внутри я съеживаюсь.

Я несколько раз пыталась объяснить генетику, но смысла нет.

— Это заслуга моего стилиста. На прошлой неделе ходила в салон, — объясняет Марго.

— Что ж, она работает великолепно. — Мама наконец отрывает взгляд от Марго и хмурится, оглядывая мою квартиру.

Я первая признаю, что сейчас она не в лучшем виде: коврик сбился на полу, а часть белья все еще висит на сушилках.

О, и книги повсюду.

Моя стандартная среда обитания, но Марго превзошла саму себя: раскопала все мои новинки и с любопытством сложила их на кофейный столик.

Обычно перед приходом мамы я прибираюсь, чтобы избежать ее неодобрительного выражения, будто она лимон надкусила. Но сегодня у меня не было шанса, и я уже знаю, когда приближается старая добрая лекция.

— Право, Хэтти, это место с каждым разом кажется все меньше, — говорит она, цокая каблуками на кухню. — Ты думала поискать что-нибудь побольше?

Я улыбаюсь, на самом деле не улыбаясь.

Марго бросает на меня сочувственный взгляд, пока я заставляю себя встать и последовать за мамой, хотя уже знаю, что она принесла.

— Это просто книги, мам. Уверена, еще несколько сотен поместится, прежде чем нам придется волноваться об удвоении моей аренды.

Она качает головой.

— Может, тебе пора оставить этот глупый маленький книжный магазин? Они тебе тоже книгами платят? — Она фыркает. — Это уже чересчур, дорогая. Прочитала книгу — отдай или продай обратно. Тебе не нужно держать их здесь и захламлять пространство.

Вот оно.

Она не понимает.

Она не понимает меня.

Она даже не знает, что я читаю еще больше книг в телефоне, на Kindle, в библиотеке. Но бывают моменты, когда ничто не сравнится с настоящей бумагой, которую можно держать в руках.

Особенно мои любимые книги, специальные издания, те, которые я буду обожать всегда. Пока у меня бьется пульс, я никогда не пожалею о «хламе» от моей единственной настоящей любви.

— Мне нравятся книги, — слабо говорю я.

— Да, мы знаем. Но это не значит, что они должны быть у тебя повсюду. У меня самой всего несколько. — Она говорит это так, будто этим стоит гордиться.

Честно говоря, я не думаю, что когда-либо видела, чтобы она читала что-то длиннее журнала.

Я почти закатываю глаза, представляя тяжелые альбомы по искусству, которые она, возможно, пролистала дважды, прежде чем превратить их в чистый декор.

Сдерживая вздох, я усаживаюсь на кухонную столешницу, пока она вытаскивает из сумки несколько мерзких зеленых смузи в огромных стеклянных банках.

Домашних, конечно.

Только лучшее для ее маленькой девочки и ее «проблем с весом».

— Сок из кейла, — говорит она так, будто Рождество наступило раньше срока.

Если так, то я только что нашла уголь на дне своего чулка для подарков.

— Прелесть, — бормочу я.

— Ты могла бы быть благодарной, Хэтти. Я сделала его сегодня утром, чтобы у тебя был здоровый обед вместо этих сэндвичей, которые ты ешь.

Я, между прочим, люблю свои сэндвичи, и обычно беру к ним яблоко или банан. Иногда, когда чувствую себя особенно пухлой, оставляю половину и пропускаю фрукт.

От этой пародии на сок я просто стану злой от голода и буду чувствовать себя отвратительно.

— Этого тебе хватит на пару дней, — говорит она, ставя банки в мой холодильник так, словно они там и живут. Потом прищуривается. — Сидеть вот так наверху вредно для осанки.

Я выпрямляю спину, пока где-то что-то не хрустит.

— Мам...

— Тебя убьет, если ты приложишь усилие? Посмотри на Марго.

Марго, свернувшаяся на диване, как царственная кошка, гримасничает.

Прости, беззвучно произносит она.

— Что не так с моей одеждой? У меня выходной.

Мама тяжело вздыхает.

— Ничего, дорогая. Просто, может, тебе стоит выбирать вещи, которые тебе чуть больше подходят.

Вещи, которые не делают меня толстой, вот что она имеет в виду.

У меня отвисает челюсть, но прежде чем я успеваю наброситься на нее и сказать, что у нее нет права нападать на мой гардероб или мое тело, домофон снова жужжит.

Серьезно, что теперь?

— Можно войти? Это Итан, — рычит из динамика грубый мужской голос.

Вот черт!

Лицо мамы мгновенно светлеет. Я молюсь, чтобы она его не вспомнила, но одного присутствия Марго достаточно для подсказки.

К тому же мама поклоняется власти, красоте и богатству, а у Итана есть вся злая троица.

Повезло мне.

Я бросаюсь к домофону, но мама добирается до стены первой и впускает его.

Марго смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я умею это читать: ох, черт.

Ага.

Ох, черт.

И он вот-вот войдет прямо в мою дверь.

Мама несется обратно на кухню, и, кажется, хватает из холодильника одно из этих кейловых чудовищ.

Я не уверена, потому что бегу к белью, где на виду лежит пара моих трусиков. Мне едва удается закинуть это в спальню, прежде чем Люцифер переступает порог.

Высокий. Темные волосы с медным отливом. Полуночно-синие глаза.

Такие глаза не забывают.

Скулы, наверное, видимые из космоса, и челюсть такая острая, что ею можно выгравировать ругательства на титане.

В нем жесткое все: грудь, похожая на гранитную стену, плечи шириной в милю и лицо, застывшее, как у разгневанного бога.

Его взгляд останавливается на мне — темный и такой напряженный, что дыхание застревает.

Дыши, Хэтти.

Может, не будем делать хуже?

В свое оправдание скажу: на нем полный костюм, сидящий так, будто его нарисовали прямо на теле, ворот расстегнут ровно настолько, чтобы показать полоску загорелой кожи. Здоровый загар, редкий здесь, в Мэне, такой бывает только у тех, кто регулярно летает в теплые солнечные места.

Этот мужчина преступно красив. И настолько не из моей лиги, что это похоже на космическую шутку.

О, и он хмурится. Как всегда.

— Полагаю, ты ничего не знала об этой безумной договоренности, — говорит он, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. — Это чертовски нелепо, и если ты хоть как-то участвовала в этой схеме...

Мои руки сжимаются в кулаки.

Глаза превращаются в лазеры.

У меня возникает жгучее желание запустить самой тяжелой книгой, какая у меня есть, в его глупо привлекательное надменное лицо. Как бы хорошо он ни был одет, он все равно огнедышащий мудак.

— Конечно, я не знала! Ты серьезно? — жестко говорю я. — Я ничего об этом не знала, а если бы знала, умоляла бы Леонидаса этого не делать.

Потому что это безумие.

— Мне нужно было убедиться. — Его брови сходятся, но он коротко кивает.

— И еще мне не нравится намек, будто я каким-то образом сговорилась с твоим дедом, чтобы свалить это на тебя. Ты вообще за кого меня принимаешь?

— Она буквально упала в обморок, идиот, — шипит Марго со своего места на диване. — Так не бывает, когда человек строит против тебя заговор.

— Ты все еще здесь? — Он хмурится на нее и фыркает.

— Да. Я поддерживаю подругу, как нормальный человек. — Марго машет рукой в мою сторону. — А чего ты от меня ждешь? Чтобы я утопилась в коктейлях? Если ты так хочешь горевать, Итан, пожалуйста, но меня не впутывай. Мы оба знаем, это отличный способ заставить призрак дедули вернуться и надрать тебе задницу.

— А как насчет поддержать брата? — рокочет он, как грозовая туча. — Ты знаешь, я больше так не пью.

В его глазах кипит злость, смешанная с крошечной искрой боли, почти понятной.

Марго закатывает глаза.

— Похоже, ты прекрасно справляешься. Разве ты не нанимаешь армию юристов по наследственным делам, чтобы оспорить завещание?

— Не завещание, — говорит он, складывая руки на груди. — Только условие о браке.

— Логично, — говорю я, слегка теряя рассудок. — Не хотелось бы упустить большое наследство, верно?

Он обрушивает на меня всю силу своего взгляда.

Я почти уверена, что кончики моих волос от жара скручиваются и скукоживаются. По коже пробегает покалывание.

— Чертовски верно. — Каждый слог способен резать стекло. — В случае, если у меня ничего не выйдет, я готов щедро заплатить тебе за до смешного простую работу. Пройти к алтарю, подписать несколько бумаг, держаться на расстоянии и подождать полгода до развода.

Он кивает так, будто это совершенно разумное предложение.

Ничего себе.

У меня отвисает челюсть. Мне снова дурно.

Он сказал это так прямо.

Будто у меня нет выбора.

Будто я та самая робкая девочка-мышь, которая согласится на немного денег в обмен на фиктивный брак и пойдет себе дальше, как ни в чем не бывало.

Типичный Итан.

Он ни капли не изменился.

Я моргаю, глядя на него, а он смотрит в ответ и моргает гораздо медленнее. Боже, даже моргает он надменно, и от этого мне хочется запустить ему в голову книгой поменьше.

— Ну? — говорит он, когда я не отвечаю. — Ты слышала слово «щедро»?

— О боже, Итан. — Марго накрывает лицо диванной подушкой. — Ты придурок. Пожалуйста, скажи, что это не твое окончательное предложение.

— Послушай, — говорю я, поднимая руку. — Я согласилась на это не больше, чем ты.

Он делает нетерпеливый жест.

— Неважно. Я ищу решение.

— Больше похоже на подкуп. — Моя злость растет с каждой секундой. — Ты пытаешься меня купить, причем не особенно мило. Ты слышал о лести? Пару часов назад это свалилось на меня точно так же, как на тебя, а теперь ты врываешься сюда и требуешь...

— Ты меня впустила. — Он пожимает плечами.

Технически меня опередила мама, но не в этом дело.

— Ты был груб.

— Скажи ему, Хэтти! — кричит Марго с дивана, опуская подушку с лица.

— Не помогаешь, — рычит Итан.

— Если хочешь, чтобы я подыграла твоему великому плану, тебе придется справиться лучше, чем...

Оглушительный визг за нашими спинами обрывает меня на середине фразы.

Мама наконец вышла из кухни и мчится к нему с протянутыми руками. Все мысли о том, чтобы поставить Итана на место, испаряются.

— Итан Блэкторн! Это правда ты? — Мама практически бросается ему на шею, осыпая поцелуями его щеки. Она определенно не была так счастлива видеть меня и Марго вместе взятых. — Целая вечность прошла!

Он моргает, наконец-то потрясенный до молчания.

Не думаю, что он вообще знал, что она здесь.

Отлично.

Сегодня она может стать моим тайным оружием. Он явно больше не думает о том, как подкупить меня для схемы с фиктивным браком, пока занят попытками выбраться из маминых когтей.

— Миссис Сейдж, — произносит он после мучительной секунды, за которую мне хочется провалиться сквозь пол. Слышала, в центре Земли в это время года приятно и тепло.

— О нет. Зови меня Джулия. — Она игриво хлопает его по руке. Какой стыд. Я уверена, она не пытается с ним флиртовать, учитывая разницу в возрасте, но это слишком близко к опасной черте. — Мы целую вечность не видели тебя в наших краях, Итан.

— Я много переезжаю. Провел какое-то время в Калифорнии, — говорит он ей прямо перед тем, как она заводится снова.

— Боже мой, ты тренировался? Выглядишь таким красавцем. Определенно унаследовал внешность отца!

Вздох.

Самовозгорание существует?

Или мне просто стоит помолиться, чтобы неизбежная смерть солнца поторопилась и выжгла все на планете дотла.

— Спасибо, Джулия, — отрезает он.

— Так что привело тебя обратно в Мэн? Ты снова остановился в Портленде?

— Мам! — шиплю я.

— О, точно! — Ее кошачьи зеленые глаза расширяются, когда она наконец догоняет атмосферу в комнате. — Твой дедушка. Мне было так жаль услышать. Как я могла забыть? Наверное, ты здесь из-за похорон? Попрощаться?

— Достаточно близко, — бормочет Итан, и его взгляд снова режет меня.

Я почти уверена, что моя голова сейчас похожа на помидор.

В какой-то момент он поймет, какую гигантскую ошибку совершил, предложив мне выход из всего этого.

Мама кладет руку Итану на предплечье, видимо, пытаясь утешить, но сжимает его так, будто это кусок говядины.

— Ты такой теплый, — говорит она, и это один из самых натянутых предлогов, какие я когда-либо слышала. — Пойдем со мной. У меня есть как раз то, что тебя охладит.

— Нет, все в порядке, я... — Его протесты бесполезны.

Он может быть наследником империи недвижимости стоимостью в миллиарды, но ему не тягаться с Джулией Сейдж, когда та решает о ком-то позаботиться.

Пожалуй, утешает знать, что не только меня она сметает на своем пути.

Марго наблюдает, как ее старший брат волочит ноги на кухню. Мы идем за ним к дверному проему как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама наливает ему высокий стакан чудесной зеленой жижи.

Его нос морщится, когда запах заполняет комнату.

Это почти как свежескошенный газон, встретившийся с мокрой псиной. Резко, болотисто до ужаса, аромат, который мог бы полюбить только Шрек.

— Вот. До дна! — Мама гордо сияет.

Итан берет стакан и смотрит на него так, будто держит радиоактивное ядро. Я вижу по его глазам, как мозг мечется, пытаясь найти выход из зеленой погибели.

Но спасения нет, поэтому он задерживает дыхание и делает крошечный глоток, едва скрывая отвращение.

Я прижимаю руку ко рту, сдерживая взрывное хихиканье.

Да, эта мерзость на вкус так же хороша, как пахнет. Возможно, хуже.

— Надо его спасти, — шепчу я Марго.

— Нет уж. Поверь, ему не помешает немного лишних овощей. Плюс капля смирения за то, как он ворвался сюда и сорвал на тебе свое невезение. — Она наблюдает за происходящим с живым интересом и слегка злорадной улыбкой.

Моя злость действительно испарилась.

Да, он был груб — а когда нет? — но шок у него тоже немаленький, и, честно говоря, я бы тоже не хотела вступать в фиктивный брак со мной.

— Мам, — зову я, входя на кухню и косясь на оставшийся кейловый сок, словно это жидкий цианид. — Итан вообще-то зашел к Марго. Им нужно обсудить много семейных дел, и сейчас не лучшее время для дегустации смузи.

— Нет, выглядит восхитительно, миссис Джей! — Марго закидывает руку мне на плечи. — Давай, Итан. Допивай. У нас весь вечер, чтобы поговорить о дедуле.

Его глаза могли бы сжечь ее дотла, но он делает еще один глоток, и лицо у него перекашивается.

Потом глоток побольше.

Кажется, он решил, что лучше осушить стакан как можно быстрее, чтобы пытка закончилась.

Наблюдать завораживает. Я начинаю понимать, почему ученым так нравится изучать обезьян как социальных существ.

Что этот большой измученный примат сделает дальше?

Будет ли у него впервые в жизни человеческая реакция?

— Ну, что скажешь? — Мама с надеждой смотрит на Итана.

— Продолжай, братец, — говорит Марго, прежде чем он успевает ответить. — У тебя еще осталось в стакане.

Но тут рациональная часть меня наконец догоняет ту, что с восторгом наблюдает за приматом, и я хватаю маму за руку.

— Ладно, хватит. Пора идти.

— Но почему? — Она выглядит искренне растерянной.

— Чтобы Итан и Марго могли поговорить. Не будь грубой, мам.

— Ох, милая, если бы они хотели поговорить, они могли бы пойти куда угодно, — говорит мама. Ее глаза сужаются. — Что они делают у тебя?

Я начинаю тащить ее к двери.

За спиной, кажется, слышу, как Итана выворачивает.

— Марго нужна я! — лгу я. Сейчас все наоборот, это мне нужна она.

— Но...

— Пока, мам! — Я выталкиваю ее, захлопываю дверь перед ее лицом и защелкиваю замок, прежде чем для верности распластаться по двери.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

Если Марго скажет, что ударила меня бейсбольной битой по голове и все последующее мне привиделось, я поверю.

Потому что я не могу поверить, что все это происходит.

И в моей квартире?

Это должен быть ужасный сон.

К сожалению, когда я открываю глаза, ничего подобного. Марго и Итан оба стоят на моей кухне.

Марго хохочет до слез, а Итан пытается хмуриться сквозь самое огромное выражение отвращения, какое я когда-либо видела.

Я не могу пройти через всю эту историю с браком.

Ни за что.

Если бы он пришел и умолял, если бы хотя бы сделал вид, что не думает, будто может меня купить, тогда, может быть, но теперь?

Боже.