Подземный паркинг недостроенного терминала в Мытищах встретил Олега сырым, ледяным воздухом и запахом бетонной пыли. Пару часов назад его вытащили из собственной машины двое безмолвных громил в черных масках. Его не били — просто профессионально скрутили, бросили на пол внедорожника и привезли сюда. Сейчас Олег сидел на жестком металлическом стуле посреди пустого бетонного зала. Руки были туго стянуты за спиной пластиковыми строительными хомутами. Его трясло от липкого, животного страха. В полумраке светили лишь фары двух стоявших полукругом черных внедорожников, ослепляя и лишая возможности разглядеть похитителей. Послышался глухой стук шагов. Из темноты, прямо в полосу света, медленно вышел Карим. Он был одет в безупречный черный костюм, идеальное пальто нараспашку, а на его лице не отражалось ни единой эмоции- ТОЛЬКО абсолютное, пугающее спокойствие теневого хозяина жизни. — Ну привет, Олег,

— тихо, почти ласково произнес Карим. Его кавказский

акцент сейчас звучал как низкий рокот перед штормом.

— Вы... вы кто?! Деньги?! Я всё отдам, у меня есть... Юлька отдаст! закричал Олег, брызгая слюной от ужаса.

Карим даже не поморщился. Он подошел ближе, вытащил из кармана телефон Олега и лениво покрутил его в пальцах. Затем кивнул одному из своих парней. Тот шагнул вперед и с размаху нанес Олегу плотный, тяжелый удар под дых. Олег согнулся пополам, захрипел, глотая ртом холодный воздух, и вместе со стулом повалился на грязный бетон. Карим медленно присел на корточки рядом с распластанным на полу мужчиной. Он взял Олега за волосы и с силой заставил поднять голову, впиваясь в него взглядом своих антрацитово-черных глаз. — Слушай меня внимательно, кусок грязи, — Карим говорил тихо, прямо в лицо хрипящему Олегу. — Юля — моя женщина. Ты посмел коснуться её своим паршивым отростком. Ты посмел довести её до слез. Ты посмел угрожать ей компроматом.

Карим швырнул телефон Олега на бетон и с хрустом раздавил его тяжелым армейским ботинком, превращая пластик и стекло в крошево. — Твоего компромата больше нет. Мои люди час назад зачистили твое облачное хранилище, твой ноутбук и всё, где ты мог это держать. А теперь поговорим о твоих долгах.

Карим поднялся, брезгливо вытерев пальцы шелковым платком, и вернул стул Олега в вертикальное положение вместе с самим хозяином. Один из охранников положил на колени Олегу папку с документами и ручку. — Твой долг перед букмекерами — четыреста тысяч рублей. Маленькие деньги для меня, но огромные для тебя. Я выкупил этот долг полчаса назад.

Теперь ты должен мне. И поверь, мои люди выбивают долги гораздо больнее, чем те кавказцы, от которых ты бегал. Они начнут с твоих пальцев. По одному в день.

Олег побледнел так, что стал похож на мертвеца. Из его носа текла тонкая струйка крови, а губы судорожно дрожали.

Пожалуйста... Не надо... Я сделаю всё... Всё, что скажете!

Верю, — холодно ухмыльнулся Карим. — В этой папке — договор дарения. Ты отказываешься от своей доли в вашей бывшей квартире в пользу Юлии. Прямо сейчас. Ставишь подпись. А завтра утром ты уезжаешь из этого города. Навсегда. Найдешь работу на северах, будешь вкалывать и каждый месяц переводить мне процент. Если я еще раз увижу тебя в Москве или узнаю, что ты хотя бы мысленно вспомнил о Юле... Тебя найдут в подмосковном лесу. И никто не станет искать. Понял меня?

— Да... Да, я всё подпишу! Пожалуйста, дайте ручку! — Олег едва не плакал от облегчения, понимая, что ему оставляют жизнь.

Его руки дико тряслись, когда охранник перерезал хомуты, и он судорожно, размашисто поставил подписи на трех экземплярах документов. Карим забрал папку, мельком взглянул на подписи и удовлетворенно кивнул. Прежний избалованный мальчишка, который капризничал в пентхаусе, исчез без следа. Здесь, на бетонном полу паркинга, действовал мужчина, способный защитить то, что принадлежит ему по праву силы.

— Отвезите его на вокзал, купите билет в один конец до Магадана и проконтролируйте, чтобы этот поезд уехал вместе с ним,

— бросил Карим

охране, разворачиваясь к выходу.

В его кармане лежали ключи и документы на квартиру Юлии. Настало время сделать главный ход.