Жар разливается между моих ног, и я в сотый раз ерзаю в кресле.

Эта связь неумолима.

Не говоря уже о том, чтобы наблюдать, как два властных и одинаково привлекательных короля председательствуют на военном совете для королевств Эверлии и Ориндхра по разные стороны огромного стола.

С одной стороны комнаты Рошан сидит, сложив руки домиком, его красивое лицо мрачно. Нет никаких признаков той злой божественной сущности, которая контролировала его. Он — прежний Рошан и мужчина, в которого я влюбилась. Мужчина, которого я все еще люблю.

Возможно, как и он, я никогда по-настоящему не отпускала искру между нами... и тот факт, что я отдала ему часть своей души, чтобы он мог жить, связывает нас вместе даже сейчас. Великие поэты говорят, что никогда не забываешь свою первую любовь. И это правда, но моя также вечно связана со мной выбором, который я сделала. Выбором, который я поддерживаю даже сейчас.

Даже после всего.

Каждый день в мои покои доставляется рукописная записка от короля Ориндхра, некоторые с искренними намерениями вернуть мою любовь, некоторые со сладкими, поэтическими пустяками, некоторые с его любимыми воспоминаниями о нас — днем, когда он впервые увидел меня, нашим первым поцелуем, когда мы занимались любовью, — а другие с мыслями обо мне, которые поддерживали его, пока он был под влиянием Феро. Они приходят безотказно, и я с нетерпением жду возможности прочитать каждую.

Он полон решимости сдержать свои обещания и заслужить мое прощение день за днем.

Но правда в том... что я уже простила его. Обида непростительна только в том случае, если человеку не хватает раскаяния и покаяния, а Рошан доказал, что сделает все возможное, чтобы исправить свои ошибки. Как он и сказал, настоящий король примет последствия своих действий, даже если ими управляла чужая рука. Он несет ответственность за свой народ и за то, чтобы направлять его по верному пути.

То глубокое благородство, которым я восхищалась в нем, не изменилось, и его честь или целостность не были безвозвратно испорчены Феро. Украдкой я смотрю на него, наслаждаясь его золотистой красотой, которая стала только ярче за месяцы нашей разлуки.

Его густые каштановые волосы стали длиннее, вьются за воротником так, что моим пальцам не терпится прикоснуться к ним, и без бога смерти, пожирающего его, его прекрасные черты хранят безмятежность, которой я не видела целую вечность. Он более подтянут, но не менее силен — эти широкие плечи и сужающаяся талия все еще заставляют меня задыхаться.

Воспоминание об этом скульптурном теле из Нириэль прочно засело в моем мозгу. При мысли о моем первом разе моя грудь сжимается. Рошан всегда был внимательным, осторожным любовником. Будет ли он таким же сейчас?

От этой порочно-провокационной мысли мой взгляд переключается на моего связанного судьбой. Мое сердце трепещет за ребрами при виде Дарриуса, как обычно. Внушительный и королевский, он развалился в кресле, серебряные волосы собраны в боевую косу, виски выбриты, а на лбу свирепо покоится шипастая корона из обсидиана. У меня текут слюнки от силы в этой отточенной, сверхъестественно неподвижной форме, как у высшего хищника, затаившегося в засаде.

Мало кто знает, что под этой смертной кожей рыскает мантикора. Его совершенное лицо вырезано с безжалостной властностью, изгиб его сурового, но чувственного рта плотно сжат, его интенсивный взгляд устремлен на карту в центре стола. Я хочу, чтобы этот жестокий взгляд цвета полуночи был на мне... раздевал меня, обещая все восхитительно грязные вещи, которые он сделает со мной позже.

Прекрати, жена. Или я трахну тебя на этом столе перед всеми и позволю им смотреть.

Я громко вдыхаю, горячая дрожь пульсирует в моей сердцевине — боги, я бы не отказалась — и мои щеки горят от этого признания, прямо перед тем, как я захлопываю свои ментальные стены. Наблюдение не входит в число моих пристрастий, но если это означает, что мой король будет внутри меня, меня можно уговорить.

Особенно если Рошан смотрит... или участвует.

Жар, сопровождающий этот образ, чрезвычайно силен.

Клянусь богами, Звездочка, я чувствую запах твоего желания.

Я сильно краснею. Прости. Я постараюсь лучше контролировать свои эмоции.

Забавный рык доносится по связи.

В любой другой ситуации я был бы не против, но сейчас я не могу встать, чтобы не выставить напоказ свою вставшую эрекцию.

Глаза закрываются от внезапного желания уничтожить стол, загораживающий мне обзор — и такого же сильного желания залезть под него — я сглатываю.

Извини, это связь.

Но это не только связь, потому что я хочу и Рошана тоже.

И это пугает меня, потому что я не хочу выбирать между ними.

— Все хорошо? — шепчет Клем с того места, где она сидит справа от меня, ее взгляд обеспокоен. — Ты очень раскраснелась.

Я киваю и призываю пульс ледяной магии, чтобы охладить свое перегретое тело. Вот. — Здесь много народу.

— Действительно жарко, — соглашается она.

Военная комната большая, но она определенно заполнена до отказа Дарриусом и его малым советом, Рошаном и его свитой, включая старейшину каждого города в Ориндхре, и Аспачана, а также несколькими высокими дворянами из Эверлийских городов.

Мой отец был бы здесь с Араном и их веселой бандой мятежников, но сейчас он спит в моей старой комнате в замке. Чудо из чудес, именно Нуадар, из всех людей, дал ему целебное зелье, специально сваренное, чтобы противодействовать зелью Анахимы, которое спасает его. Я не могу поверить, что думала, будто он — оракул.

Хотя я проявляю любезность по отношению к Клем, Арану и Хамиду, я более осторожна в своем доброжелательстве. В то время как Рошаном манипулировал злой древний бог, они подчинялись ему без какого-либо манипулирования. В какой-то степени я могу их понять, поскольку сама совершала чудовищные вещи из лояльности к своему королю. Но потребуется время, чтобы полностью им доверять, подозреваю я.

Скажи им, что аздаха полетит для наших всадников.

Знакомый, любимый голос почти заставляет меня подскочить со своего места.

Раз! Как ты себя чувствуешь?

Готов к войне, маленькая королева.

Я выдыхаю взволнованный вздох. Может быть, тебе стоит пропустить этот раз.

А может быть, тебе стоит — как вы, смертные, это говорите? — пойти на хер.

Ой, Раз. Жестко. Я громко смеюсь, привлекая несколько сердитых взглядов, так как тот, кто говорил, подумал, что я смеюсь над ним. — Мне лучше идти. Здесь становится жарко.

К тому времени, как я заканчиваю разговаривать с Разом, шум в комнате для совещаний поднимается до громкого писка, когда лидеры Аспачана спорят о том, как справиться с Анахимой и ее армией ревенантов. Каран и Захре не позволяют никакому райсу или вельможе заставить их замолчать. Я пытаюсь слушать, как Захре спорит с новым Райсом Ракха, что он должен сосредоточить свои силы на любых атаках, которые могут прийти с моря.

Он кричит в ответ, что не хочет, чтобы Ракх исключили из битвы. Я массирую виски, когда Каран спорит, что дело не в том, чтобы быть исключенным, а в том, чтобы прикрыть все точки входа и уязвимости. Он ревет на нее, чтобы Шабра сделала это, и она скалит зубы на его агрессию.

Дарриус прочищает горло, его тени вырываются наружу. Чернила ползут по стенам, окутывая все тьмой, словно бурный прилив, прежде чем отступить и оставить за собой тишину. Никто не издает ни звука, никто даже не двигается, но каждая клетка моего тела яростно оживает.

— Вы будете вести себя уважительно, Батис, — тихо, холодно говорит он.

Райс склоняет голову.

— Конечно, Ваше Величество. Райсса Каран, я приношу извинения.

Тени короля успокаиваются обратно в его кожу и ползут по его мощной шее. Я хочу лизнуть их. Я хочу укусить этот сильный мускул, провести языком по этим ключицам. Еще один укол возбуждения заставляет меня чуть не проглотить язык, когда я представляю, как эти усики извиваются по каждому нуждающемуся дюйму моей кожи.

Боги... что со мной не так? — Я закрываю глаза и борюсь за спокойствие.

Сосредоточься, Сура, — рычу я на себя.

— Я согласен, что мы должны защищать любой потенциальный доступ к Эверлии, — говорит король, и я стараюсь не замечать его глубокий, дымный баритон. — Принцесса Анахима — один из умнейших людей в королевстве, если не самый умный. Она использует каждую возможность в свою пользу. — Он смотрит на Рошана. — Сколько человек в той армии Скавов?

Рошан хмурится.

— Несколько тысяч, может быть, больше. Но она планирует это уже несколько месяцев. Во многих ваших городах уже есть лазутчики. — Он кивает Аспачана. — В ваших ордах, как вы видели на примере Масишты. — Захре вздрагивает при этом, но берет себя в руки, пока Рошан продолжает. — У вас будут мечи моей королевской армии, верной мне.

Дарриус смотрит на своих дворян, представителей Пикса, Лоры, Мориена и Солиса.

— Займитесь своими домами, выкорчуйте любую измену и укрепите свои границы. — Они все мрачно кивают, когда он повторяет то же самое ордам. — Мориен — самое логичное место для крупномасштабной атаки, поскольку она, вероятно, уже обошла там барьеры. Анахима будет использовать лес за Пиксом как укрытие, но именно в той долине она даст бой. Там бы дал и я.

— Ей нужен портал между двумя королевствами, — говорю я, привлекая каждый взгляд в комнате. — Именно этого она хотела от меня.

Рот Дарриуса сжимается.

— С силой Феро она, возможно, сможет создать его сама, но ей понадобится проводник и постоянная энергия, чтобы поддерживать его открытым.

— Аздахи сказали, что полетят со своими всадниками, — говорю я, передавая сообщение Разулека. Я не пропускаю облегченные взгляды на некоторых лицах. Без них у нас не будет ни единого шанса.

Дарриус выдыхает с мрачным видом.

— Вы все получили приказы. Выставьте дополнительную охрану в Мориене и Пиксе. Докладывайте о любой активности. Я усилю барьеры, пока мы собираем наш легион. Убедитесь, что молодые и старые находятся в замке или в любых укреплениях. И готовьтесь к войне.

* * *

Ужин проходит сдержанно, учитывая обстоятельства.

После предыдущего хаоса мы решаем провести его в частной столовой Дарриуса. По прихоти я решила пригласить Рошана, что сейчас считаю ошибкой, учитывая, что двое мужчин ничего не делали, кроме как ковырялись в тарелках и пытались уничтожить друг друга взглядами. На людях они едины. Однако наедине их взаимная вражда из-за слона в комнате очевидна.

Слон в комнате — это я.

Напряжение такое густое, что потребовался бы топор, чтобы его разрубить, но я полна решимости найти некоторую общую почву, прежде чем появятся клинки.

Дарриус неохотно пообещал не демонстрировать свою магию, но это не мешает ему посылать свои порочные тени, чтобы обвить мои лодыжки и икры под столом, словно напоминая мне об их — и его — притязаниях. Я почти стону, когда одна из них касается чрезвычайно чувствительной кожи за моим коленом, и делаю ему выговор взглядом.

Прекрати, — говорю я ему.

Я не могу. Они любят тебя.

Он знает, что я никогда не отвергну их. Поэтому я смиряюсь с тем, чтобы игнорировать их маленькие ласки и прикосновения, предупреждая Дарриуса взглядом, чтобы не позволял им подниматься выше. Мятежный, собственнический взгляд в его глазах заставляет меня вздохнуть.

— Как еда? — спрашиваю я. — Я попросила королевского повара приготовить некоторые блюда из Калдари, а также из Кобана, и некоторые аутентичные для Веризии.

Оба мужчины одновременно бормочут «хорошо».

— Такая высокая похвала, — говорю я со смехом. — Я обязательно передам вашу признательность.

Рошан поднимает взгляд, его взгляд смягчается.

— Это вкусно, и очень предусмотрительно с твоей стороны, скворец. Спасибо.

Дарриус заметно вскипает от этого прозвища, но я посылаю ему предупредительный импульс магии.

— Да, спасибо, жена, — говорит он нежным тоном, который меня одновременно и возбуждает, и раздражает, в основном потому, что он знает, как жестоко выставлять напоказ этот статус перед Рошаном.

Король Ориндхра откладывает вилку, чтобы сделать глоток вина, проблеск боли мелькает на его лице, прежде чем он скрывает его.

— Меня все еще поражает, что ты замужем.

— Связанные судьбой, — тихо говорю я. — Мы обменялись клятвами, но нам предстоит совершить еще один обряд, прежде чем она будет запечатана.

Он открывает рот, чтобы спросить, что это за обряд, а затем захлопывает его, когда видит усмехающееся выражение лица Дарриуса.

— Если ты не перестанешь вести себя как ребенок сию же секунду, я откажусь запечатывать эту связь, — рычу я на Короля Ночи, стирая ухмылку с его лица.

— Ты не посмеешь, — говорит Дарриус.

Я сжимаю челюсть.

— Хочешь проверить?

Мы возобновляем еду, хотя Рошан, кажется, обрел немного больше энергии в движениях, а Дарриус был надлежащим образом наказан. По крайней мере, достаточно, чтобы мы могли поужинать в менее напряженной тишине. Когда слуги убирают основное блюдо, приносят десерт и сладкое вино.

— Ты останешься в замке? — спрашивает Рошан. — Когда мы выступим против Анахимы?

Я поднимаю брови, ложка замирает на полпути к губам.

— Зачем бы мне?

Дарриус издает пренебрежительный смех.

— Она — Хранительница Звезд, — насмехается он. — Самая могущественная пользовательница магии во всей Эндаре. Зачем нам держать ее здесь?

— Ты подвергнешь ее опасности и позволишь сражаться перед тобой? Что, если она пострадает? — спрашивает Рошан. — Что ты за человек?

— Тот, кто признает мощь своей королевы, — парирует Дарриус. — И да, она будет сражаться рядом со мной на поле боя, где ей и место.

— Если ты любишь ее, как утверждаешь, разве ты не хотел бы защищать ее? Оберегать?

— Задушив ее? Она не беззащитная девица и не слабачка.

— Я никогда не говорил, что она слабачка, — парирует Рошан.

Дарриус смеется.

— В этом всегда была твоя проблема, Ачария. Нельзя заковывать в цепи существо, созданное для полета.

Мертвая тишина окутывает комнату при намеке на мои старые наручи. Мышца подергивается на щеке Рошана, когда он смотрит на меня с таким раскаянием, переполняющим эти карие с золотыми крапинками глаза.

— Я знаю, ты прав. — Он с трудом сглатывает и смотрит на меня. — И я глубоко сожалею, что был причастен к этому. Я буду умолять тебя о прощении каждый день до конца своей жизни, если потребуется.

— Я уже простила тебя, Ро, — тихо говорю я.

Он заметно вздрагивает.

— Я не считаю тебя слабой. Ты великолепна. То, что ты сделала с Морварид и Вогоном, никто другой никогда бы не смог. Ты спасла Ориндхр. Спасла меня. Я полагаю, я просто хочу защищать тебя так, как ты защищала всех остальных.

— Я понимаю, — говорю я. — Я чувствую то же самое по отношению к тебе и Дарриусу. Я тоже хочу, чтобы вы были в безопасности. И мысль о том, что кто-то из вас в опасности или пострадает, — это то, о чем я отказываюсь думать. — Я подмигиваю ему. — И по той же причине, нет, я не останусь здесь. Я буду стоять между вами на поле боя, защищая ваши сексуальные, но более слабые задницы.

Рошан моргает, как сова, словно пытаясь расшифровать томность в моем голосе.

— Мы связанные судьбой, — говорит Дарриус надменно, заставляя меня хотеть пнуть его. — Она предназначена быть рядом со мной.

Я открываю рот, но Рошан опережает меня, усмешка расползается по его полным губам.

— А меня выбрала она. Я навсегда останусь ее первой любовью.

— А я буду ее последней, — рычит Дарриус, вскакивая на ноги.

Рошан делает то же самое.

— Это не тебе решать.

Руны вспыхивают, я медленно встаю, простирая свою магию серебристыми лентами к каждому из них.

— Довольно, оба!

Стоя, они оба одного роста, возвышаясь надо мной, и мысль о том, чтобы оказаться зажатой между ними, заставляет меня почти задохнуться и проглотить сладострастный всхлип. Если они не возьмут себя в руки, мне придется взять дело в свои руки.

Может быть, стоит.

Намеренно я блокирую связь, чувствуя проблеск удивления Дарриуса. Я наблюдаю краем глаза, как моя магия обвивает их шеи, посылая другие ленты, чтобы связать их руки за спиной и оттащить обратно на их места. Витки обвивают их широкие груди и наконец скользят по их ртам. Глаза Рошана широки от похоти, в то время как взгляд Дарриуса обещает множество возмездий — самого порочного рода.

— Теперь главная я, — говорю я. — Вы говорите, когда вас спросят, и не двигаетесь, если я не прикажу. Никаких магических теней тоже. Вы не подвергаете сомнению свою королеву. Вы согласны? Если нет, я не буду винить вас за это. Мы можем сделать вид, что этого никогда не было. Но это нужно мне, и мне нужно, чтобы вы оба сотрудничали. — Когда они кивают по очереди, я снимаю магические кляпы с их губ. — Слова, пожалуйста.

— Да, — хрипло говорит король Ориндхра. — Что угодно для тебя.

Взгляд короля Эверлии мерцает от черного к золотому и обратно.

— Как пожелаешь, патни, — хрипит он.

Удовлетворенная, я возвращаю магические намордники на место и сажусь на свое место. Единой мыслью мое платье исчезает в углях, оставляя меня в кружевном, едва прикрывающем нижнем белье, которое я надела для этой цели.

Ну, возможно, не для этой конкретной цели.

Раздувая ноздри, Дарриус напрягается против своих оков, татуировки бурлят на его коже, хотя он послушно остается на месте. Волнение зажигает глаза Рошана, его пульс бешено бьется на шее. Их взгляды устремлены на меня — один, горящий золотисто-коричневым звездным взрывом, который обещает поджечь меня, и одна бездонная обсидиановая пропасть, которая клянется поглотить меня целиком.

Я дрожу от возбуждения, влага просачивается между моими бедрами.

Боги, я вне себя от них.

Я откидываю голову назад и танцую кончиками пальцев вниз по ложбинке на шее, спуская их вниз, пока они не оказываются между моими грудями. Я с помощью магии убираю покрытие, задыхаясь, когда прохладный воздух покрывает мои соски пупырышками. Я чувствую их объединенные взгляды, ощущаю их желание, купаюсь в их прерывистом дыхании, но не обращаю на них внимания. Обеими руками я тереблю напряженные пики, пока мое возбуждение начинает нарастать.

Звезды, я никогда не думала, что быть наблюдаемой может быть так провокационно.

Но иметь в своей власти этих двух могущественных королей, очарованных мной, — это пьянящее чувство.

Держа левую руку на своей груди, я веду правую вниз по плоскому животу к вышитому краю моего нижнего белья. Мужской стон с одного конца стола вторит кряхтению с другого. Я понятия не имею, кто издал какой звук, и мне все равно. Я слишком сосредоточена на опухшей, промокшей части меня, которая отчаянно жаждет, чтобы ее гладили.

Вдруг, без предупреждения, стол исчезает, а мои ноги мягко раздвигаются на подлокотниках моего стула. Я задыхаюсь от нового положения, а затем смотрю на Дарриуса, чье выражение лица дикое от похоти.

— Это нечестно, — говорю я ему, пальцы замирают, и я поднимаю его кляп.

— Ты сказала, что мы не можем двигаться, — урчит он. — Я и не двигался. Стол сдвинулся. Он загораживал мне обзор.

Я не могу его винить, учитывая, как я сама хотела уничтожить стол в комнате для совещаний ранее.

— Я уступлю на этот раз, но только если вы оба согласны. В противном случае это прекращается.

Я могла бы умереть, если это прекратится, но правила есть правила. Нельзя, чтобы королеву считали нарушающей правила тряпкой только потому, что она жаждет оргазма.

— Я согласен, что это формальность, — хрипит Рошан. — Удаление препятствия.

— Хорошо, — говорю я, скрывая улыбку. — Но никакого больше вмешательства.

Я продолжаю свои дразнящие движения, продвигаясь по влажному кружеву к ластовице, где ткань промокла насквозь. Одной рукой я отодвигаю шов в сторону, обнажая себя, мой кончик пальца медленно скользит вниз по центру. Я всхлипываю, когда скольжу по шелковистой влаге, моя спина выгибается, когда ощущение пронзает меня.

— Что мне делать? — спрашиваю я, снимая путы с их ртов. — Скажите мне.

— Обведи вокруг этого хорошенького клитора, — немедленно говорит Дарриус. Я делаю, как он говорит, и стону, почти как будто это его рука, а не моя.

— Блядь, — стонет Рошан. — Теперь просунь палец внутрь себя. Скажи мне, какие ощущения?

Я делаю, как он говорит, извиваясь от вторжения.

— Горячо, влажно, как бархат.

— Добавь еще один, — жесткая команда от Дарриуса. — Если ты собираешься принять наши члены позже, тебе нужно подготовиться.

Наши. Члены. Боги, спасите меня... или нет.

Я стону, когда мои пальцы подчиняются и раздвигаются, растягивая меня. Рошан, не желая отставать, издает одобрительный звук.

— Теперь сверни пальцы и найди то место, которое сводит тебя с ума. Вот так, — говорит он, когда я скулю и извиваюсь. — Представь, как мы наполняем тебя по очереди и попадаем в это место внутри тебя каждым движением.

— Блядь, — задыхаюсь я, представляя, как они по-грязному делают со мной все, что хотят, до полного разрушения. — Да, пожалуйста. Еще.

Мои руки двигаются быстрее, мой большой палец трет мой клитор, пока мое удовольствие пульсирует и взлетает. Боги, я так близко, я вот-вот разлечусь на куски.

— Стоп.

Выражение лица моего связанного судьбой порочно и жестоко. Дыхание вырывается из меня, когда мои руки колеблются и замирают на месте. Мой пик только что был недосягаем. Нет.

— Дарриус, — всхлипываю я и смотрю, как два короля обмениваются взглядами, полными совершенного согласия. Моя сердцевина пульсирует в предвкушении.

— Ты установила правила, моя королева, — говорит Рошан. — Теперь открой рот и оближи эти пальцы начисто.

— Каково это на вкус? — спрашивает мой безжалостный связанный судьбой, когда я немедленно подчиняюсь команде.

Я обвиваю языком свои пальцы, слизывая свое возбуждение.

— Сладко.

— Хорошая девочка, — рычит он, и я судорожно извиваюсь от хриплой похвалы в его голосе. — Собери каждую каплю.

Рошан издает стон, когда я сильно сосу, облизывая каждый палец.

— Теперь раздвинь свои губы для нас. Дай нам посмотреть на эту хорошенькую киску.

Поза настолько восхитительно порочна, что я чувствую, как жидкость стекает по внутренней стороне моих бедер.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста, позволь мне кончить. Скажи мне кончить. — Последние четыре слова подсознательно пропитаны псионическим принуждением... сидерической командой Хранительницы Звезд.

— Кончай, — говорят они оба одновременно, и я не колеблюсь.

Мои пальцы летят к моему пульсирующему клитору, мое возбуждение настолько велико, что едва требуется прикосновение, прежде чем мой пик нарастает, нарастает и нарастает, а затем он обрушивается на меня, как цунами, и я разлетаюсь с криком. Моя магия вырывается из меня, звездная пыль падает повсюду серебристым туманом, когда конвульсии сотрясают каждую мышцу моего тела.

Блядь, блядь, блядь. Звезды наполняют мое зрение, и я думаю, что теряю сознание на мгновение, прежде чем сотрясающие меня судороги начинают стихать. Это, должно быть, было самым горячим, что я когда-либо испытывала в своей жизни, и никто из них не прикасался ко мне.

Боги. Что случится, когда они прикоснутся?

Время узнать.