В Кобане жарко. По-пустынному жарко.

Я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся на моем лице, когда сухой ветер касается моей щеки, когда мы выходим из огромной мерцающей порталы. Конечно, это совсем не похоже на тот первый раз, когда я использовала портал, чтобы попасть в столицу Калдари на конкурс невест принца Джаведа, или на последний раз, когда я вернулась одна, чтобы попрощаться с отцом и Аммой.

Пески, то приглашение, которое изменило мою жизнь, кажется, было сто лет назад.

Наверное, так и есть. Теперь я другой человек. Маг. Могущественная сама по себе с магией звезд на кончиках моих пальцев. Серебристая иризация мерцает на моих костяшках, когда симург внутри меня шевелится, чувствуя мою радость.

Мы здесь. Наконец-то.

Такое ощущение, будто огромный груз свалился с моих плеч. Я вдыхаю пустынный воздух, как человек, годами лишенный кислорода.

Шум деревни достигает меня, когда крики приветствия разрывают воздух. Запах сладких благовоний наполняет деревню, когда мы входим на украшенную рыночную площадь. Соединенные гирлянды цветов тянутся по всему пространству, а разноцветные желтые и оранжевые лепестки бархатцев устилают землю, куда бы мы ни ступали. Я едва могу видеть поверх голов мужчин, идущих передо мной, но мое сердце знает, что это дом.

В отличие от прошлого раза, когда меня сопровождали лишь один рунный мастер и дюжина стражников, теперь я прибываю в присутствии короля Ориндхра. Короля Рошана Ачария, Первого с этим Именем. Незаконнорожденного сына бывшего государя, Короля Зарека. Брата покойного регента Джаведа, того деспотичного правителя, который пытался призвать худших из древних богов, используя меня.

Меня, Сурайю Сааб, предсказанную Хранительницу Звезд.

Единственный естественный источник истинной магии в Ориндхре за столетия.

В итоге нас сопровождают несколько дюжин имперских солдат, шесть рунных мастеров, вся мощь королевской гвардии и несколько слуг. Стражи вооружены до зубов оружием, выкованным с использованием джаду, хотя мы не ждем нападения от жителей моей простой деревни, но осторожность никогда не бывает лишней.

Я больше не та скромная трактирщица, которая никогда не покидала пустыню. На самом деле, я повидала достаточно Ориндхра, чтобы захотеть осесть на время и просто наслаждаться покоем безмятежности. Хотя, судя по всему, в ближайшем будущем этого не предвидится, особенно с этим королевским туром по королевству. Это необходимый показ силы четырем знатным домам, это ясно. Кобан — первая остановка, но впереди еще большие города.

Я все еще надеюсь, что смогу этого избежать, Рошан не нуждается во мне.

— Сурайя! Сура, сюда!

Я резко поворачиваюсь, вглядываясь в лица, окружающие нас, и, проигнорировав резкое предупреждение командира гвардии — Хамида, бывшего лидера ныне распущенной Дахаки, — бросаюсь в объятия отца. Амма рядом, ее круглое лицо уже мокрое от слез. Мои быстро присоединяются к ним, когда я вдыхаю ее восхитительный, знакомый аромат дерева, выпечки и специй.

— Звезды, я так скучала по вам!

— Моя госпожа, — говорит Хамид, возвышаясь за моей спиной и прищурившись глядя на отца. — Пожалуйста, встаньте за стражников вместе с Его Величеством. Это небезопасно.

Я хмурюсь:

— Это мой дом. Мне здесь нечего бояться.

— Таково повеление короля, — настаивает Хамид.

— Хорошо.

Мне хочется закатить глаза, но защитническое отношение Рошана для меня не новость. Более того, мне обычно нравится быть единственным объектом его внимания, особенно после того, как мы чуть не потеряли друг друга, но иногда это переходит все границы.

Бросив извиняющийся взгляд на папу и Амму, я подчиняюсь, приближаясь к тому месту, где Рошана приветствует словоохотливый бургомистр Кобана. Местный представитель берет мои руки в свои и кланяется. Не помню, чтобы он когда-либо был так дружелюбен со мной, но присутствие королевских особ производит такой эффект.

Когда нас ведут к зданию деревенской управы, вновь окруженных Хамидом и его очень эффективной королевской гвардией, большинство из которых — проверенные старшие офицеры из Дахака, я бросаю взгляд на Рошана. Он безупречно одет в свои церемониальные одежды цвета аметиста, расшитые золотыми нитями. Мое сердце сразу начинает биться быстрее. Сандес, какой же он красивый.

Его темные волосы зачесаны назад со лба, глаза подведены сурьмой. Изящная золотая пыльца мерцает на его высоких скулах, подчеркивая их остроту. Едва заметная темная щетина на жесткой челюсти обрамляет эти чувственные и такие искусные губы — те самые, что этим утром довели меня до полного изнеможения, — и у меня перехватывает дыхание. Воспоминание об этих губах едва не подкашивает мне колени.

Он поворачивает голову, и его золотисто-карий взгляд врезается в мой.

— Прекрати, — шепчет он. Его губы, на которые я так жадно смотрела, изгибаются в самодовольной ухмылке.

— Прекратить что? — спрашиваю я.

— Пожирать меня глазами, словно я — сладость.

Я не могу сдержать смешок, вырывающийся у меня.

— Я не пожирала. Вообще нет.

— Веди себя прилично, мой скворец, — мягко говорит он, хотя его глаза говорят об обратном. Ему нравится, когда я ему перечу, и, кроме того, он знает, как это на меня действует. Я терпеть не могу, когда мне указывают, что делать, даже человеку, которого я приняла как своего государя, но на публике действуют правила будущей королевской супруги, а это значит, что я должна быть скромной.

Или, по крайней мере, пытаться ею быть. Так я обещала, во всяком случае.

— Как пожелаете, мой король.

Отойдя на шаг, я опускаю ресницы, а нить моей магии скользит по его плечам, по его мускулистой спине и по упругим ягодицам. Он делает судорожный вдох, который маскирует под кашель, и тут же услужливый слуга подбегает к нему с чашей воды. Озорно улыбаясь, я не отступаю, посылая этот греховный магический импульс вниз по его ноге, а затем обратно, обвивая его колено, взбираясь по твердому, напряженному бедру... и выше...

— Сура, — его предупреждение звучит как хриплый рык, когда мое невидимое игривое прикосновение скользит вверх, почти достигая того места, где мы оба больше всего хотим его ощутить.

— Твоя семья, — цедит он сквозь зубы.

— А что с ними, Ваше Величество? — невинно спрашиваю я, распахивая глаза с притворным беспокойством. — Они ушли вперед. С вами все в порядке?

Я изо всех сил стараюсь не прикусить губу, глядя на его искаженное мукой лицо. Мы уже играли с моей магией в спальне, но никогда на публике, и власть, которую я ощущаю над своим бедным измученным королем в эту минуту, почти неприлична.

Никто вокруг ничего не замечает. Я обхватываю его быстро твердеющую плоть под шелковыми штанами и со стоном ощущаю его — пусть и с помощью магии. Не отрывая от него взгляда, я позволяю себе долгую ласку. Рошан спотыкается и сгибается, его затылок заливается пунцовой краской, а вены на предплечьях вздуваются.

— Ваше Величество! — кричит генерал Клем Джинн, одна из моих немногих подруг и заместительница Хамида. — Гвардейцы, в строй! К королю!

Когда гвардейцы образуют вокруг нас защитное кольцо, я приседаю, заглядывая ему в лицо с нежной, заботливой улыбкой. Он видит меня насквозь, его сверкающие глаза, обещающие возмездие, встречаются с моими.

— Тебе ведь не нравится, когда я хорошо себя веду, Ро, — шепчу я, касаясь дыханием его уха.

Он смеется.

— Звезды, что же заставило меня влюбиться в магическую садистку?

— Не знаю, — дерзко отвечаю я. — Что же?

Я встаю и бросаю взгляд на Клем, которая поспешила к нам, но все еще стоит на уважительном расстоянии, чтобы не нарушать наше уединение, ее лицо сурово, она осматривает окрестности в поисках угроз. Я встретила Клем во время состязаний за руку бывшего принца. Две чужачки, мы быстро сблизились, и только позже я узнала, что она была частью ближайшего круга Рошана и состояла в Дахаке. Ее обман стал тяжелым ударом, но я поняла зов долга и ее верность своему делу превыше всего. Это не значило, что наша дружба была ненастоящей, и я решила простить ее, как простила и Рошана.

Я хлопаю ее по плечу.

— Все в порядке, не волнуйся. У него судорога из-за старой травмы. Дай ему минуту.

Она хмурится.

— Когда он получил травму?

— Э-э, вчера? — Мой мозг лихорадочно работает. — Во время тренировки.

— У него не было тренировки вчера, — говорит она. — Он был в кузнице, если я не ошибаюсь, с тобой. Там что-то случилось?

Я моргаю и делаю внезапно поверхностный вдох. О, кое-что случилось. Мы с королем основательно осквернили почти каждую доступную поверхность в замковой кузнице до такой степени, что я заработала временные легкие ожоги на ягодицах, которые мгновенно зажили.

Это того стоило.

Теперь настала моя очередь краснеть, когда самодовольный Рошан выпрямляется и поднимает брови, наконец-то имея возможность встать в полный рост без неловкой выпуклости под штанами.

— Да, Сура, там что-то случилось?

Взгляд Клем мечется между нами, затем она издает раздраженный звук и закатывает глаза.

— Боги, вы двое не можете хотя бы раз держать себя в руках? — бормочет она, понижая голос, чтобы никто больше не услышал.

— Что тут скажешь? — дразнит меня Рошан, подмигивая. — Она не может устоять передо мной.

— Ты невыносимый заносчивый тип.

Должно быть, я произношу это слишком громко, потому что кто-то на краю толпы ахает, когда мы возобновляем путь к зданию управы.

Внутри нас разлучают: Рошан направляется вперед, чтобы произнести речь перед горожанами, а я решаю остаться у входа, забившись в тихий угол. Я слышала его речь много раз с момента его коронации в Калдари: принятие передачи власти, осуждение переворота, который едва не уничтожил Имперский дом, и заверения, что темные силы навсегда искоренены из Ориндхра.

Навсегда.

Это кажется правильным шагом на пути к восстановлению доверия всех жителей королевства. Кобан был избран прежним королем для нападения именно из-за меня, поэтому заверения Рошана значат больше, чем он сам понимает. Я киваю нескольким жителям Кобана, в основном старым соседям, некоторые из них откровенно пялятся на меня. Известность, которую я приобрела благодаря своему участию в восстании, до сих пор заставляет меня чувствовать неловкость, но к вниманию я уже привыкла.

Кто в Кобане мог бы предположить, что Хранительницей Звезд станет Сурайя Сааб?

Даже спустя несколько месяцев это тяжелое бремя, и я все еще борюсь с воспоминаниями о том, как близка была к тому, чтобы поддаться темной сиреневой песне моей магии. Как и любая сила, она формируется разумом и рукой владельца. Потерянная в горе и ярости после смерти Лале и предательства Рошана, я сама почти погрузилась во тьму.

С таким количеством звездной магии в моих жилах все могло бы закончиться очень плохо для всех в Эндаре. Весь наш мир мог бы быть уничтожен. Риск всегда существует, если я не продолжу свои уроки с Араном — кузеном Рошана и практиком ранее запрещенной тайной магии — чтобы укрепить свои навыки.

Рошан поручил ему обучать магов из всех домов, вместо того чтобы держать всю магию и использование джаду под контролем короны, как это делал его отец. Джаду — ограниченный ресурс в нашем королевстве, но он подобен кислороду. Он принадлежит народу. Конечно, существуют правила и законы, регулирующие его использование — никогда не причинять вреда, — но мы делаем успехи.

Иногда, и особенно здесь, в знакомой жаре моей любимой пустыни, я жалею, что могу вернуться к прежней себе и своей прежней жизни, когда все, о чем я заботилась, — это не попасться на подделке запрещенных клинков из джаду. Но Зора, богиня времени, не ждет никого. Она продолжает идти вперед, несмотря на наши тайные желания.

За последние месяцы я хорошо узнала наш пантеон богов, не только Сару и Феро — богов созидания и смерти, — но и других, таких как Хума, бог урожая и дождя, озорные боги-близнецы ветра, Вара и Вати, и Рис, суровый бог загробной жизни. Богини, такие как Зора, а также Анахима, богиня мудрости, плодородия и войны, завораживают меня. Стертые за поколения правителем Имперского дома Ориндхра, который хотел, чтобы ему поклонялись как богу-королю, неудивительно, что они нас покинули.

Оглушительный взрыв ликования вырывает меня из моих размышлений.

— Его Величество харизматичен там, наверху, — говорит Клем, стоя рядом со мной, как вечная тень. Обычно ее назначают охранять меня, хотя я снова и снова настаиваю, что мне это не нужно. Она лучше защитит короля.

Я киваю.

— Он рожден править. Ориндхр в надежных руках.

Она смотрит на меня.

— А если ты ему понадобишься, будешь ли ты сражаться рядом с ним?

— Война окончена, Клем, — говорю я, нахмурившись из-за ее тона.

Она молчит минуту, но ее губы сжимаются, а глаза продолжают обшаривать комнату.

— Это не значит, что наши враги исчезли. Мы должны быть бдительными, особенно в Элони и Вениаре, и даже со Скавами.

— Скавы? — переспрашиваю я. — Их генерал мертв. У них нет предводителя.

— Пока нет. Их на время заперли в северных Пыльных Землях, но вечно они там не просидят. Мы не можем снова их недооценивать. — Она делает паузу. — Как бы убедителен ни был король, ему придется удерживать свою корону силой, если потребуется. Многие хотели бы видеть его на троне мертвым, особенно в Доме Регул. Безликая армия, подсевшая на Джейд, может стать хорошим подспорьем для честолюбивого врага.

Я вздрагиваю при упоминании галлюциногенного наркотика, который едва не сгубил меня. Дважды. Я знала, что дома недовольны, оспаривают преемственность недавно коронованного короля и ищут изощренные способы свергнуть его. Но после ее слов по моим напряженным плечам пробегает холодок.

— Цареубийство? — спрашиваю я.

Ее лицо мрачнеет:

— Убийцы — самая большая угроза.

* * *

Много часов спустя, в безопасности, после бесконечных часов еды, торжеств и веселья, мы с Рошаном наконец остаемся одни. Я убедила его остаться на ночь в Кобане, а не возвращаться в Калдари. И хотя комнаты над трактиром приходится делить нам и его личной страже, мои отец и Амма не возражают. Тетя любит, когда есть лишние рты, которые нужно кормить.

— Значит, это та самая мастерская, о которой я столько слышал, — говорит Рошан, подходя сзади и обхватывая меня за талию, пока я смотрю на холодный горн.

— Где происходило все волшебство, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом.

Я замечаю Хамида и двух других стражников, стоящих у двери, а также тени других за окном. Мне бы хотелось побыть наедине, но положение Рошана подразумевает... вооруженную свиту.

— Волшебство? — переспрашивает Рошан, склоняясь ко мне и касаясь губами моего виска. — Расскажи подробнее.

— Я мастер клинков, знаешь ли, — говорю я, чувствуя, как мое тело нагревается от его нежного прикосновения. — Люди платили хорошие деньги, чтобы я ковала их мечи с использованием джаду. — Я морщу нос. — Помнишь моего бывшего босса Вашу? Он говорил, что у меня талант с кристаллами. — Я поднимаю руку между нами и шевелю пальцами. — Думаю, моя магия проявлялась по-своему даже тогда.

Рошан прижимается губами к моим кончикам пальцев и неожиданно берет два из них В свой горячий и влажный рот. У меня перехватывает дыхание, каждая клеточка моего тела сосредоточена на этой обжигающей точке соприкосновения. Я заворожена движением его губ и языка, вздрагиваю, когда его зубы слегка царапают мою кожу. Жар разливается по моей крови, когда я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами, горящими желанием. С тихим стоном я прикусываю нижнюю губу, и его взгляд темнеет.

Он отпускает мои блестящие пальцы с тихим чмоканьем и оглядывается через плечо.

— Хамид, подожди снаружи, — хрипло говорит он, пятясь назад, пока задняя часть моих ног не упирается в мой старый верстак. Звук закрывающейся двери — единственный знак того, что мы одни. Наконец-то.

— Сегодня ты был великолепен с людьми. Им нужно было услышать, что они будут в безопасности, — говорю я ему, задыхаясь, когда его ладони скользят под мои бедра и он поднимает меня, усаживая на верстак. Он втискивает свои стройные бедра, все еще обернутые в его богато украшенный церемониальный тун и штаны, в пространство между моими коленями, отчего мой пульс учащается. — Ты был очень королевским, — добавляю я прерывисто, когда он обхватывает меня ногами и притягивает вплотную к своему торсу.

Под таким углом мы оба ахаем от плотной, идеальной подгонки наших тел. Рошан упирается лбом в мой лоб, не торопясь, скользя руками вниз по моим плечам и сцепляя мои запястья за моей спиной. Он проводит носом вверх по моей шее.

— Мне нравишься ты такой, мой скворец, — говорит он. — В моей власти.

Ухмыляясь, я сцепляю лодыжки, и он издает стон.

— А ты — в моей, мой король.

Он припадает к моим губам, поцелуй превращается в почти жестокое сплетение губ, языков и зубов, полное голода и доминирования. Он влажный, жадный и дикий, но такой наш, и я отвечаю ему удар за ударом, отчаянно желая утолить желание, горящее в моей крови. Он отпускает мои запястья, чтобы обхватить мое лицо, смягчая поцелуй, когда его плавящие глаза впиваются в мои.

— Боги, ты прекрасна.

— Ро, я вся горю, — скулю я и вплетаю пальцы в мятую ткань его туники. Руны на моих руках начинают светиться серебристым сиянием, когда магия вспыхивает в моих венах. — Ты нужен мне сейчас. Пожалуйста.

Он усмехается.

— Когда ты так красиво просишь, как я могу отказать?

Наши руки неуклюже возятся с завязками и пуговицами нашей одежды. Мы настолько поглощены раздеванием друг друга, что не слышим, как с грохотом открывается дверь, пока взволнованный голос не прорезает густую пелену желания.

— Ваше Величество.

— Черт, — говорю я, хватаясь за завязки моей туники. — Это Хамид.

Рошан шипит сквозь зубы, прикрывая меня своим телом.

— Что случилось?

— Двое наших людей убиты, Ваше Величество, — тихо говорит Хамид. — Здесь есть солдаты, мы пока не знаем сколько, но они быстры и искусны. Нам нужно вернуть вас в Калдари.

Я торопливо застегиваю одежду, вскакиваю со стола.

— На нас напали? Здесь? Моя семья в безопасности?

Темные глаза Хамида встречаются с моими.

— Люди уже в трактире. Есть... заложники, но я не знаю, среди них ваш отец или тетя. Они требуют встречи с королем наедине. Подозреваю, это лишь прикрытие, чтобы выманить Его Величество.

— Ро, — говорю я, и у меня внутри все обрывается при мысли о том, что папа и Амма в опасности. Снова. — Я не убегу и не брошу их. Мы должны что-то сделать.

Его брови хмурятся, но затем он кивает.

— Хамид, возьми несколько человек к входу. Пусть Клем займет окна. Мы сможем подавить это без дальнейших потерь, если будем осторожны.

— Это слишком рискованно, — начинает он, но его останавливает свирепый взгляд Рошана.

— Ро, тебе лучше идти с Хамидом, — говорю я и поднимаю ладони, огоньки магии искрятся между моими пальцами. — Я останусь и прослежу, чтобы они были в безопасности.

— Не вариант, — говорит он, обхватывая меня за талию крепкой рукой. — Ты остаешься со мной. Мы делаем это вместе или никак. Пески, он такой упрямый, но правда в том, что я тоже отказалась бы его оставить.

— Они, вероятно, наблюдают за этим входом, — говорит Хамид. — Я бы так и сделал, и, несмотря на их мастерство, мы не знаем, имеем ли мы дело с опытными убийцами или просто недовольными соотечественниками.

— Есть черный ход. — Я указываю на небольшой люк в задней части мастерской. — Он ведет в кладовую, но там есть выход возле одной из старых шахт джаду.

— Подойдет, — говорит Рошан, как раз в тот момент, когда крики и искры освещают ночь. Магия дугами вылетает из арбалетов, вонзаясь в дерево здания, и я вижу, как лед расползается изнутри от удара. Кто-то с грохотом налетает на дверь, и раздаются звуки лязгающих мечей. Оранжевые языки пламени взлетают в небо, и земля дрожит.

— Уходим сейчас же! — говорит Хамид, когда двери начинают дребезжать. Я не заметила, когда он их запер, продев металлический прут в ручки, но мастерская пока в безопасности.

Люк оказывается тесноват для обоих мужчин, но они умудряются протиснуться, прежде чем я захлопываю его и задвигаю внутренние засовы. Опять же, это ненадолго задержит кого-либо, но даст нам немного времени. Кладовая погружена в кромешную тьму и пахнет затхлостью и запустением, но я знаю это маленькое пространство как свои пять пальцев. Мы быстро расчищаем путь, отодвигая в сторону мешки с песком, старые инструменты и листы металла, прежде чем нажать на двери, ведущие наружу. Они ржавые, и скрип получается громким. Хамид выходит первым — и звуки потасовки мгновенно доносятся снаружи.

— Ты оставайся здесь, — говорит мне Рошан. — Я пойду.

В ярости я дергаю его за рубашку.

— Я Хранительница Звезд. Ты — король, так что оставайся. Пойду я.

Я выскальзываю за дверь прежде, чем он успевает возразить или остановить меня каким-нибудь дурацким излишне заботливым рыцарством. Я единственная, у кого здесь есть природная магия, и он это знает. Мой звездный свет вырывается из меня, устремляясь к сражающимся на песке силуэтам, и в последний момент я узнаю Хамида. Магия мгновенно и бесшумно обезвреживает двоих других мужчин.

— Спасибо. Они мертвы? — тяжело дыша, хромая, спрашивает он, направляясь обратно ко мне.

— Без сознания, — говорю я и, подняв руку, освещаю магией их лица. Оба мужчины незнакомы — никто из них не похож на местного. Новые звуки битвы пронзают воздух, шум мечей звучит в ночи. — Рошан, трактир!

В панике я бегу к нему, игнорируя приглушенные предостережения Хамида подождать. Моя магия потрескивает, симург внутри настороже. Задняя часть гостиницы пуста, я подаю знак двум королевским стражникам оставаться на своих местах у двери. Клем сидит на корточках у бокового окна, ее оружие наготове, я бесшумно подбегаю к ней.

— Какая обстановка? — спрашиваю я одновременно с тем, как она спрашивает:

— Где король?

— С Хамидом, — отвечаю я. — Позади меня. Сколько нападавших?

— По меньшей мере пять, — говорит она, — и с десяток заложников в главном зале таверны. Аран тоже там.

У меня все переворачивается внутри, хотя я знаю, что Аран способен позаботиться о себе. В то время как моя магия питается сырой акашей в моих венах, он использует джаду — кристаллическую форму магии — чтобы усиливать свои руны. Он более чем способный мастер рунных искусств.

Если только их не слишком много.

Клем сказала, по крайней мере, пять враждебно настроенных, но больше может прятаться вне поля зрения, выжидая удобного момента. Все это наступление, похоже, было очень тщательно спланировано, а это означает, что тот, кто является лидером внутри, должен был получить информацию от кого-то из наших, кто был осведомлен о наших планах. Они должны были знать, что мы остаемся с меньшим количеством охраны. Мысль ошеломляет — у нас есть предатель, и это может быть кто угодно.

— А мой отец? Амма?

— Оба внутри. — Она поворачивается к Хамиду. — Тебе нужно увести короля в безопасное место. Я останусь с Сурайей и возьму ситуацию под контроль.

— Нет! — рычит Рошан. — Хранительница Звезд не отойдет от меня ни на шаг.

Я вздрагиваю от его необычной резкости, тем более когда его пальцы опускаются и сжимаются на моем запястье. Несмотря на то, что слова похожи на те, что он говорил ранее, они не вызывают тех же теплых чувств. Нотка гнева кажется скорее собственнической, чем защитной. Но у меня есть более насущные проблемы, чем разбираться в переменчивых эмоциях Рошана, а именно безопасность моей семьи.

— Успокойся, пещерный человек, — бормочу я и высвобождаюсь из его хватки. — Никто никуда не пойдет, пока мы не выясним, как разрядить ситуацию. Я наименее уязвима. Моя магия защитит меня, так что я могу войти туда и выяснить, что им нужно.

— Сурайя.

Я смотрю на Рошана.

— У тебя есть идея получше? Они убьют любого другого. Вам троим нужно выяснить, кто слил информацию. Почти никто за пределами нашего ближайшего круга и твоего военного совета в Калдари не знал, что Кобан будет нашей первой остановкой или, что еще хуже, что мы останемся здесь на ночь. Всем городам Ориндхра было приказано готовиться, но порядок проведения тура был объявлен только на этой неделе старейшинам из соображений чрезвычайной осторожности. Это нападение было спланировано. Эти наемники — не недовольные деревенские жители. Люди во многих городах ненавидели предыдущий режим и были наказаны за это.

Трое обмениваются мрачными взглядами.

Я не жду согласия Рошана, прежде чем скользнуть вокруг здания к фасаду и смело постучать в дверь. Я слышу его недовольный рык, но с ним всегда лучше просить прощения, чем разрешения. Он бы завернул меня в шерсть, если бы мог, и спрятал бы, как драгоценный камень. Это было бы мило, если бы у нас не было другого выбора. Но у нас недостаточно солдат, чтобы штурмовать таверну, и даже если бы они были, риск гибели невинных в перекрестном огне слишком велик.

— Открывайте! — кричу я. — Я безоружна и пришла поговорить!

Когда дверь приоткрывается, я вхожу, подняв обе руки вверх, под прицел множества единиц оружия. Я не слишком беспокоюсь об этом, но меня волнует то, что нацелено в голову моего отца. Арана тоже, он присел на корточки рядом с моим отцом, кровь течет по его щеке из неприятной раны на виске. Я окидываю взглядом комнату и с облегчением вижу Амму, сидящую в одном углу без признаков травмы или страха на лице. Она выглядит совершенно взбешенной.

Я улыбаюсь ей, а затем вглядываюсь в каждого из мужчин. Их больше, чем вдвое больше тех пятерых, которых изначально насчитала Клем... и могут быть еще спрятанные.

— Кто вы? — спрашиваю я их, пытаясь определить, кто из них лидер.

Один усмехается, мужчина с наполовину выбритой головой и длинной верхней косой, направляющий арбалет на моего отца. Значит, он.

— Где лже-король?

Я поднимаю брови.

— Лже-король? — переспрашиваю я. — У него есть кровное право на трон, и, насколько я помню, это он спас ваши дома, земли и семьи от уничтожения узурпатором-богом, который намеревался поработить Эндару.

— У нас к тебе претензий нет, Хранительница Звезд, — говорит агрессор, хотя в его голосе звучит враждебное недоверие. Слухи о моей силе разошлись по всей земле, но люди здесь не видели ее своими глазами. Большинство из тех, кто видел, мертвы.

— Но, видите ли, если у вас спор с королем, значит, он есть и со мной. — Я вытаскиваю стоящий рядом стул, переворачиваю его и сажусь верхом. — А теперь давайте будем цивилизованными. Я Сурайя Сааб. Мой отец, на которого нацелена ваша стрела, — владелец этой таверны. Кто вы и из какого вы дома?

Я слышу, как он скрипит зубами.

— Я Сандар из Элони, Дом Регул. — Он указывает на высокого мужчину с золотистой кожей и густой рыжеватой бородой. — Старейшина Рубиас из Элони, Дом Антарес.

— Старейшина, звезды мои, и вы оба далеко от дома, — говорю я с впечатленным видом. — Какую обиду вы имеете на Короля Рошана, скажите на милость, что нападаете на него в моем доме под моим гостеприимством?

— Он бастард, — цедит сквозь зубы рыжий, — и возглавлял Дахаку. Восстание грабило нас годами. Он ненадежен и недостоин короны.

Я снова киваю.

— Суровые слова. Но где вы были во время битвы за столицу? Где все ваши люди, которым так легко нападать на безоружных деревенских жителей сейчас? Неужели это — делать вот это, заставлять людей стоять на коленях в их собственных домах, заставляет вас чувствовать себя могущественными?

— Убей эту суку, Сандар, она просто предательница, как и ее король, — рычит один из других мужчин сбоку — рябой громила, держащий светящуюся багровую булаву.

Увидев, что я смотрю, он прикасается одним из раскаленных наконечников булавы к плечу заложника, заставляя беднягу у его ног застонать. Я узнаю Кирилла, одного из завсегдатаев таверны и того самого человека, который сопровождал моего отца в столицу, чтобы спасти меня от Джаведа. Кирилл стоит на коленях рядом с моей бывшей детской заклятой подругой Симин, обняв ее дрожащие плечи. Раньше они танцевали в таверне, а Симин сверкала своим новым красивым обручальным кольцом. Немые слезы катятся по ее щекам.

Мне хочется послать им ободряющий взгляд, но я этого не делаю. Я надеюсь покончить с этим с наименьшими возможными потерями, и даже с усиленным контролем, который я развила за последние месяцы благодаря урокам Арана, моя магия все еще может быть нестабильной.

Потому что, если на меня нападут, мой симург защитит меня любой ценой — это точно. Она настороженно ждет под моей кожей, расправляя крылья с легким касанием к моим чувствам, словно утверждая, что никогда не позволит ничего со мной случиться.

— Хранительница Звезд — это ложь, — говорит кто-то сзади.

Медленно подняв брови, я позволяю своей магии прокатиться по предплечьям, руны там загораются серебристыми символами и спиралями, когда акаша в моей крови дает о себе знать.

— Фокусы! — говорит старейшина Рубиас, его глаза полны подозрения и презрения. — Монархия выдумывает истории, чтобы контролировать нас, контролировать дома и уменьшать наше влияние. Дом Антарес был на грани разоблачения лжи Императорского дома и семени их коррупции.

— Под «семенем» вы имеете в виду покойную Королеву Морварид? — спрашиваю я. — Потому что, насколько мне известно, она была безумным магом, воскрешающим опасного бога.

Его лицо искажается от моего сарказма.

— Она была пророчицей, которая намеревалась очистить свой дом от гнили, разъедающей его самые основы, — кричит он, в его голосе появляется фанатичная нотка, заставляющая меня напрячься. — Она должна была возвестить новую эру для тех, кто служил! Кто до сих пор служит!

У меня перехватывает дыхание от последних слов. Внезапно ситуация становится бесконечно более опасной. Нигилистические арканисты непредсказуемы. Мы знали, что по всему Ориндхру будут сохраняться очаги ярых сторонников Морварид, особенно в Элони, но столкнуться с ними здесь, в Кобане, удивительно. Но это укрепляет мое подозрение, что это вторжение не было случайным.

— Я была там, — говорю я. — Я знаю точно, что королева планировала сделать и как она намеревалась это осуществить. Она сама была воплощением той гнили, о которой вы говорите, и тем не менее вы здесь, восхваляете ее. Что вы надеетесь сделать от ее имени теперь, когда она мертва?

Он сверкает глазами, и я чувствую тьму его духа, бурлящую внутри него.

— Вызови лже-короля. Скажи ему сдаться на милость судьбы, или мы казним всех здесь, включая твою семью.

— Ты знаешь, что я не могу тебе этого позволить, — говорю я. — Потому что если ты тронешь хоть волосок на их головах, я обещаю, ты испытаешь невыразимые муки.

Он кивает кому-то, кого я не вижу, и я чувствую лезвие у своей шеи мгновение спустя. Ледяные нити обвивают мое горло, как завитки инея, но в лезвии есть что-то еще, не только лед. В нем есть сила... какая-то глубинная магия смерти. Я подавляю немедленный рев моего симурга и всплеск акаши в моей крови, который хочет испепелить сталь у моего горла.

Где и как они могли достать такое оружие?

Или, лучше спросить, от кого?

Мужчина усмехается.

— Ты из плоти и крови, как и все мы, так что слушай. Это лезвие заморозит твою кровь, остановит ее течение и разъест твои внутренности, если ты хоть немного дернешься не так, как мне нравится. А маленькое световое шоу на твоих руках ничего не значит, Хранительница Звезд. — Он сплевывает это имя, как проклятие. — Оракулу, возможно, ты нужна живой, но поверь, мы можем выпустить из тебя почти каждую каплю крови и при этом оставить тебя дышать.

Выдыхая, я моргаю.

Оракул?

Мой взгляд падает на Арана, и я вижу тревогу и подозрение, вспыхнувшие в его взгляде. Это что-то новое. Несмотря на надежды Рошана на объединенный мир во всем королевстве, подтверждение существования антагониста меняет все. Кто такой оракул? Мне нужно заставить старейшину говорить.

— Какой хороший мальчик, выполняешь приказы, — дразню я, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, пока мой симург бурлит под моей кожей против испорченной магии, которую он чувствует от ножа, все еще прижатого к моему горлу. Скоро, — обещаю я ей. — Если ты не настоящий лидер, то кто же? Этот оракул? Может быть, взрослым стоит поговорить.

— Я звездами клянусь, я лидер, — шипит старейшина Рубиас.

— Ты уверен, что это не оракул? — настаиваю я. — Ты выглядишь неуверенным.

Его глаза мечут молнии.

— Нет.

— Кто они?

— Ты скоро узнаешь, — говорит он.

Я скрещиваю руки, игнорируя острое как бритва лезвие, врезающееся в плоть моей шеи. Я ничего не делаю, чтобы исцелить себя, позволяя крови стекать по коже.

Глаза старейшины цепляются за это и загораются.

— Видите? Хранительница Звезд может истекать кровью. А теперь приведи мне своего короля, или мы перережем тебе позвоночник!

Зная, что я больше ничего из него не вытяну, я позволяю себе скривить губы.

— Нет.

Это единственное, что я произношу, прежде чем выпускаю на волю своего симурга.