Оказывается, провоцировать короля с чином размером с пустыню на плече — не лучшее из моих решений. Особенно когда кнут, которым он мне угрожал, оказывается проклятой звездами тренировкой. Хотя сами боги не могут понять, почему мужчина, который беспокоится, что незнакомка может быть вражеской шпионкой, настаивает на укреплении навыков этого самого врага.

Уныло я ковыряю манжеты на запястьях. Я била ими по подлокотнику кресла, но все, чего добилась, — это ноющие запястья. На металле не осталось ни единой вмятины.

Когда ко мне вернется память, я разыщу того, кто надел их на меня, и заставлю пожалеть об этом. Частичные вспышки красивого лица, которое я видела раньше, — темные волосы, полные губы и теплые карие глаза, — накрывают меня, но сопровождающие их эмоции сбивают с толку. Такое чувство, будто этот человек должен быть мне очень дорог, но что-то внутри меня сжимается от отголосков предательства и горечи.

Кто он?

Я изучаю браслеты. Он надел их?

Повторяя вопрос про себя, я сосредотачиваюсь, и, к моему удивлению, приходит на ум другое лицо, на этот раз другое, с татуировками и… имя! Аран. Затем то же маслянистое пятно эмоций атакует меня: любовь, обман, боль, горечь.

Кто эти двое, и, что более важно, откуда я их знаю?

Представление о том, что я какое-то время была в Калдари, прежде чем оказаться в Эверлии, начинает казаться реальным, каким бы нелепым оно ни казалось. Но я не помню, чтобы покидала Кобан, так что, предполагая, что я покинула его, когда я это сделала? Тот черный конверт с золотой пыльцой заполняет этот пробел в моей голове — так что, очевидно, я должна была пойти на призыв на невесту, несмотря на мои презрительные чувства по этому поводу. Я моргаю, когда кружатся еще фрагменты воспоминаний: бал наследного принца… уловка, чтобы найти объект какого-то древнего пророчества, связанного с богами…

Вот это звучит нелепо!

Боль вонзается в мой череп, и я вскрикиваю. Схватившись за виски, я делаю размеренные вдохи, чтобы успокоить и дискомфорт, и нарастающую панику от новой мешанины информации, теперь гремящей в моем мозгу без контекста.

Когда боль постепенно утихает, я беспокойно кусаю губу и хмуро смотрю на тренировочную кожаную одежду, лежащую на кровати. Полагаю, мне следует одеться, прежде чем Его Зловредность ворвется сюда, чтобы одеть меня самому. Мысль о том, что он осмелится сделать именно это, заставляет меня двигаться, как бы мало мне ни хотелось тренироваться сейчас.

Я быстро переодеваюсь, довольная тем, что кожаная одежда хорошо сидит. Я приседаю и подпрыгиваю, восхищаясь эластичностью.

— Хорошо, ты умеешь следовать инструкциям.

Тень, заслоняющая мой дверной проем, — это мой великодушный хозяин собственной персоной. Он снова в своих блестящих черно-золотых доспехах, двойные косички от висков. Тусклый свет коридора делает его еще более зловещим, отбрасывая тени на суровые плоскости его лица, и все же мое сердце дает неровный удар при виде его.

— Готова говорить? — спрашивает он.

Я сладко улыбаюсь.

— Конечно, Ваше Величество, но вы явно не хотите слышать единственную правду, которая у меня есть, а именно то, что я ничего не помню. — Я стучу по голове. — Ваши собственные целители подтвердили, что я страдаю потерей памяти из-за черепно-мозговой травмы. Вы будете первым человеком, кто узнает, если я действительно здесь, чтобы избавиться от вашей угрюмой особы. — Я поджимаю губы. — Хотя давайте будем реалистами… я, вероятно, в конце длинной очереди врагов, учитывая ваше сияющее расположение духа.

— Твоя амнезия может быть поддельной, — говорит он, игнорируя мои колкости.

Я качаю головой.

— Хотела бы я быть такой хорошей актрисой. Но, пожалуйста, держите меня в этой красивой комнате, пока не убедитесь в моей невиновности. — Я пожимаю плечами. — Или используйте одного из своих псионических магов, того, кто может отличить ложь от правды, чтобы увидеть, что я знаю. Разве у вас не должно быть такого? Я даю вам разрешение, давай.

— Я пытался, — рявкает он, и мои брови взлетают в унисон. — И потерпел неудачу.

Я моргаю. Он потерпел неудачу? Пески, он тоже маг разума. Я должна была знать, что он будет таким бесцеремонным без моего согласия. Сколькими столпами может владеть человек? Ани говорила, что редко обладать способностью ко всем трем, но, возможно, у короля это есть. Я сверкаю на него взглядом, благодарная за ту удачу, которая удержала его от моих самых сокровенных мыслей.

— А что насчет вашего таинственного, мифического аздахи? Зверь разумен? Вы могли бы допросить его, поскольку он, предположительно, принес меня сюда, хотя я не совсем уверена, что даже верю в это.

— Разулек еще не очнулся. Аздахи погружаются в глубокий сон, когда серьезно ранены, — говорит король.

Мое сердце странно сжимается, и я тру грудь, вспышки изумрудно-зеленой чешуи, огромного размаха крыльев и умных глаз наполняют мое зрение. О, о. Мои колени почти подкашиваются, когда воспоминания поднимаются. Разулек… Седосерд, он назвал себя. Он даже говорил мне о паре, которая находится здесь, в Эверлии.

Святые боги. Существо реально…

Я не осознаю, что произнесла эти слова вслух, пока король не заговаривает. Его голос, когда он отвечает, такой холодный, что я клянусь, чувствую, как иней покрывает мою кожу.

— Да. Он был ослаблен сильными пытками, его крылья стали хрупкими от бездействия, а некоторые из его ран были внутренними. Это чудо, что кто-то из вас вообще добрался сюда. — Взгляд короля твердеет, когда я пытаюсь осмыслить свои совершенно невозможные воспоминания. — Ты была его пленницей, или он был твоим, принужденный твоей волей доставить тебя сюда?

— У меня нет магии, — говорю я. — Или псионических способностей.

Его губы сжимаются.

— Ты заблокировала меня, так что у тебя есть кое-какие способности.

Я издаю разочарованное шипение сквозь зубы.

— Когда ты поймешь, что я говорю правду? Ни у кого в Ориндхре нет магии, тем более у меня!

Мгновенное замешательство сверкает в его обсидиановом взгляде, прежде чем оно становится пустым. Мы сверлим друг друга взглядами в молчаливом противостоянии, но я держусь прямо с высоко поднятой головой, не желая сдаваться. Не показывай слабость…

— Следуй за мной, — резко командует он и уходит.

Гнев клубится в моей груди, хотя разочарование в себе усиливает мое чувство полного бессилия. Хотела бы я не потерять свои воспоминания. Если по какому-то невероятному стечению обстоятельств я пришла сюда убить его, я сделала бы это с удовольствием.

Нет, не сделала бы, потому что ты не убийца… хотя это не спасло тебя от совершения невыразимых ужасов во имя мужчины, которого ты любила.

Я хватаюсь за виски, опускаясь на корточки с жалобным стоном агонии. Откуда эта мысль взялась?

Образы взрываются в моем мозгу: сияющие серебристые ленты магии, свежая кровь на моих руках, сырая боль, разливающаяся по мне. Я вижу себя на возвышении, без моих манжет, стоящей рядом с коронованным, но безликим монархом, который обращается к своему народу. Я пытаюсь разглядеть его лицо, чувствуя, что знаю его, более того, близко знаю, и оно ускользает, но перед этим возникает имя.

Рошан.

Обозначения проносятся в моем сознании в ответ: бастард, спаситель, любовник, предатель, враг. Но я совсем не узнаю это имя. Кто он? Один из них или все?

Пески, Сурайя, вспомни!

Но изображения начинают изгибаться и складываться друг в друга, пока не становятся неузнаваемыми, только лица гротескных упырей смотрят на меня, пожирая меня целиком своими разинутыми ртами. Я кричу, пока горло не начинает гореть, сворачиваясь в клубок… падая в зияющую бездну.

Наконец, глубокий, властный голос пронзает густую дымку моих мыслей:

— Сурайя!

Откуда он знает мое имя? Это моя первая вялая мысль. Вторая — что он прикасается ко мне. Руки короля нежно сжимают мое лицо, и когда я смотрю в его завораживающие обсидиановые глаза, я вижу беспокойство и то, что похоже на страх.

Но он ненавидит меня. Почему в этих мирах он выглядит таким испуганным? Страх передо мной? За меня? Мои глаза закатываются, когда бесконечная пустота угрожает утянуть меня обратно.

— Следуй за моим голосом, Звездочка. Вернись ко мне.

Каким-то образом в муках агонии я слушаюсь. Я выбираюсь из удушающей, вязкой ямы, пока не лежу, дрожа, на твердом полированном полу, свернувшись клубком.

— Что… случилось? — Мой голос — хриплый шепот.

Король откатывается назад на пятки, его выражение все еще встревоженное.

— Ты мне скажи.

— Воспоминания, — шепчу я. — Кошмары.

Он смотрит на меня, но что-то вроде сострадания просачивается сквозь его ледяной черный взгляд. Я ненавижу тот факт, что он застал меня в таком уязвимом положении.

— Болезненные? — тихо спрашивает он, удивляя меня.

Я сглатываю и обхватываю себя руками, чувствуя ужасное ощущение, что меня пожирают изнутри.

— Ужасные. Я… кажется, я могла быть… монстром.

Я чувствую его взгляд на себе, но он ничего не говорит и не требует дальнейших объяснений.

— Все мы способны на чудовищные поступки, — говорит он наконец, и так мягко, что это заставляет слезы навернуться на мои глаза без всякой причины. — Некоторые больше, чем большинство. Но это не делает нас монстрами.

— Я монстр, — выпаливаю я и поднимаю руки, слепо глядя на наручи. — На них так много крови, и я не знаю, как она туда попала. Я не знаю, что я сделала, потому что, блядь, не могу вспомнить! — Последние слова превращаются в сдавленное рыдание.

Король встает и делает несколько шагов.

— Вот, — говорит он, возвращаясь с наполненным кубком. — Выпей это.

Я делаю, как он говорит, благодарная за прохладу воды, успокаивающую мое больное горло, а затем отдаю ему пустую чашку дрожащей рукой. Его полуночные глаза не упускают ничего. Моя кожа чешется от дискомфорта от того, что я чувствую себя такой обнаженной.

— Почему вы вдруг стали таким добрым? — выпаливаю я.

— Я не могу быть добрым?

Я хмурюсь, покинутые стены стремительно возводятся заново.

— Давайте будем честны, Ваше Величество. Я ваша заложница. Вы, вероятно, не хотели, чтобы я умерла у вас на руках, вызвав дипломатический инцидент, который мог бы развязать войну или что-то в этом роде.

Он молча смотрит на меня, затем проводит рукой по затылку.

— Я не хочу, чтобы ты… — Он внезапно обрывает себя и вздыхает. — Ты не заложница.

— Так вы позволите мне уйти?

— Это не так просто, — говорит он. — Ты не будешь в безопасности, куда бы ты ни пошла, пока не восстановишь свои воспоминания. — Он указывает на наручи на моих запястьях. — И пока мы не сможем определить, что это такое и какова их цель.

— Они не снимаются, — напоминаю я ему.

Он кивает.

— Я знаю. Мы перепробовали все, чтобы снять их, когда ты только прибыла. Эта магия… не похожа ни на что, что я видел, а я видел больше, чем ты можешь себе представить.

Король протягивает мне руку. Не желая быть грубой, я беру ее, краснея, когда мои колени подкашиваются, когда я встаю, и я падаю на его большую фигуру. Он легко ловит меня, и мы оба ахаем, когда тот странный ток пронзает нас.

На долю секунды каждый нерв в моем теле чувствует себя заряженным и живым, словно в меня ударила стихийная сила, а затем поток замирает и прекращается так же быстро, как и пришел. Красное свечение рун на наручах указывает на то, что что-то явно произошло. Что это было?

— Наручи что-то сделали, — шепчу я, вырываясь из его объятий и глядя на руны, которые засветились. — Когда мы коснулись друг друга.

Его выражение нечитаемо.

— Я видел.

Руны арканны, у меня нет в этом сомнений. Хотя я не могу их прочитать, я подозреваю, что символы, выгравированные на наручах, могущественны, они вырезаны очень сильным рунным мастером.

— Ты знаешь, что означают эти руны? — спрашиваю я короля.

Он мрачно кивает.

— Препятствие и заточение. Руны, чтобы ослаблять и опутывать, руны подчинения и повиновения, руны обязательства, последствия и наказания. Руны контроля. Боли. Принудительного сна. — Он отрывисто произносит слова, словно это яд у него во рту, и с каждым новым словом я вздрагиваю.

— Принудительного сна? — шепчу я.

— Чтобы сделать тебя бессознательной, — говорит он.

Кто-то надел их на меня, чтобы связать меня, контролировать меня в чрезвычайной степени. Но зачем? Я никто… кузнец из пустыни. Страх пронзает мои вены, и я подавляю дрожь. Ничего хорошего от таких кандалов не будет.

— Покажи мне свои руки, — говорит он, и я подчиняюсь, прежде чем успеваю слишком много думать об этом.

Его кончик пальца очерчивает на каждой из моих ладоней слабую пятиконечную звезду, заставляя меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. То же мертвящее покалывание пронзает меня, но сила его прикосновения гораздо более плотская, словно он гладит центр моего естества. Мои бедра сжимаются, лицо заливается жаром, дыхание застревает в горле. Это ощущается странно интимно, его указательный палец мягко касается линий на моей ладони. Ощущение поет во всем моем теле. Я задыхаюсь и отдергиваю руки, миниатюрные ударные волны удовольствия взрываются внутри. Звезды над нами... я только что...?

Он хмурится на меня.

— В чем дело?

Боги, убейте меня сейчас.

— Ни в чем, — бормочу я.

Тишина растягивается между нами, когда мои уши становятся горячими от дискомфорта. Я беспокойно переминаюсь, когда его взгляд не отрывается от моего, его лицо неестественно неподвижно, как каменный горгулья. Он ничего не выдает, но я вижу, что он думает.

— Перемирие? — говорит король суровым тоном, и когда я не отвечаю сразу, мое удивление очевидно, он продолжает. — Я знаю, у тебя нет причин доверять мне. Но я не могу с чистой совестью отправить тебя обратно в Ориндхр, не понимая, что эти наручи значат для тебя. Если они были надеты с твоего согласия, это другое дело. Но если нет, то ты можешь быть в опасности.

— Откуда мне знать, что я не в опасности здесь?

Странный конфликт бушует на его лице. На мгновение его черные глаза блестят золотом, прежде чем вернуться к своему обычному цвету.

— Ты получишь мое слово, что будешь в безопасности, — рычит он, словно его язык забит полным ртом зубов. Однако звук не пугает меня. Как ни странно, он резонирует защитой… и ноткой нужды, что удивительно.

Похоже ли это на то, что я чувствовала раньше? Он выглядит так, будто хочет схватить меня, перебросить через плечо и сделать со мной порочные вещи, но затем он поворачивается на каблуках и выходит из моей комнаты, бормоча что-то себе под нос. Клянусь богами, он такой темпераментный. В одно мгновение добродушный, в следующее — грубый. Я хмурюсь, не уверенная, идти ли за ним.

— Сурайя, у меня нет целого дня.

Я закатываю глаза, но мои ноги двигаются почти сами собой, следуя за его шагами по коридору.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Я знаю всех в своем королевстве. — Он оглядывается через плечо, и я делаю резкий вдох от абсолютного совершенства его профиля. Мой пульс сбивается. Пески, если бы он не был таким угрюмым, я бы попала в большую беду.

Я следую за ним по другому коридору к мраморной лестнице, ведущей на ковровый этаж, который кажется, что идешь по облаку. Еще одна мраморная лестница приводит нас на первый этаж, более скудно украшенный, но не менее роскошный. Мебель отполирована до блеска, зеркала, выстроенные вдоль коридора, безупречны. Золотые бра освещают нам путь, открывая массивные позолоченные картины с пасторальными сценами, потрясающие и своим размером, и мастерством. На них изображены парящие аздахи и другие магические существа, которых я никогда не видела. Мне хочется задержаться и изучить каждую из них, но король продолжает идти вперед, пока мы не достигаем двух массивных дверей, ведущих наружу.

Его быстрым шагом мы быстро добираемся до тренировочной площадки, и мне приходится бежать каждые несколько футов, чтобы не отставать от него. Мы останавливаемся у длинного ряда стоек с оружием, я пытаюсь отдышаться, когда он бросает мне меч. Я выбрасываю руку, едва успевая схватить его, прежде чем он пронзает меня. Я хмуро смотрю на него, но он игнорирует это, указывая на крупного мужчину, стоящего неподалеку.

— Это Максур, один из моих генералов. Он оценит твои навыки.

Я поворачиваю меч, чтобы указать им на него, и изгибаю бровь.

— Боишься испытать меня сам, Ваше Величество?

Он отступает в сторону, когда другой клинок — предположительно Максура — обрушивается на мой, и я мгновенно парирую, словно всю жизнь знала, как отражать атаку. Я моргаю в шоке, но вынуждена защищаться от еще нескольких жестоких выпадов быстрой чередой. Каким-то образом мое тело точно знает, что делать, сталь встречается со сталью в непринужденном танце.

Я давно знаю основы владения клинком, с тех пор как начала их делать в кузнице. Но я никогда не сражалась с таким мастерством… или смертоносной точностью.

Сражалась ли?

Без предупреждения вспыхивают новые воспоминания. Дуэль во дворе, свирепая ухмылка на лице моего противника. Клем. Часы, проведенные вместе, тренировки с самым разным оружием. Мужчина по имени Аран появляется снова, на этот раз вперемешку с теми серебристыми, переливающимися лентами, вылетающими из моих пальцев… как магия.

Дезориентированная, я шатаюсь. Отвлечение стоит мне жгучей боли, пронзившей мою руку, кончик настоящего клинка застает меня врасплох, и я издаю сдавленный крик. Кровь сочится и скапливается, когда мое оружие падает на землю из моей ослабевшей хватки.

Ужасающий рык разрывает воздух.

— Это была моя вина, сир, — кричит Максур. — Она остановилась, когда я ожидал, что она будет двигаться.

Внезапно мое тело становится горячим, и руны на моих наручах вспыхивают багровым светом. Тепло разливается по моим венам, и пульсирующая боль от пореза… исчезла. Это странно. Или, возможно, я в шоке. Из прошлого опыта падения в шахту джаду в детстве я знаю, что так бывает… заставляет боль временно исчезнуть.

— Покажи, — требует король, надвигаясь на меня.

Я хмурюсь на его тон и прижимаю кулак к груди.

— Чтобы вы могли сделать хуже? Нет.

— Это уже зажило, — говорит он. — Посмотри.

— Нет, не зажило, глупец, — рявкаю я, слыша, как Максур подавляет звук веселья. — Мне нужен целитель.

— Сурайя, посмотри, пожалуйста.

Именно тихое пожалуйста меня добивает. Осторожно я вытираю липкую кровь о свою кожаную одежду и смотрю на свою руку. И смотрю еще немного.

На моей коже нет ни одного пореза. Нет разреза, нет раны, нет никаких доказательств того, что я была ранена. Моя ладонь необычно теплая со слабым мерцанием, которое быстро угасает… но плоть не повреждена и совершенно здорова.

— Невозможно, — шепчу я.

Мой желудок сжимается, чем больше я смотрю на свою руку, покрытую кровью, но совершенно не имеющую шрамов. Я знаю, что видела, боль, которую чувствовала. Я бросаю панический взгляд на громадных мужчин по бокам.

— Почему вы оба смотрите на меня? Я только что вообразила, как эта рана заживает сама собой. Я серьезно! Я больна, и мне нужен проклятый звездами целитель.

Этот король-ублюдок закатывает глаза, прежде чем уйти, бросая через плечо:

— Ты не больна, и тебе не нужен целитель. Ты уже исцелила себя сама, потому что в твоей крови есть акаша. А теперь подбери свой меч. Тренировка не окончена.

Упрямо я открываю рот, чтобы возразить, но затем захлопываю его. Поэтому ли я так быстро зажила после крушения?

— Интересно, знает ли Ани что-нибудь об этом, — говорю я вслух, наклоняясь, чтобы поднять упавшее оружие.

— Анахима? — спрашивает Максур.

Заинтригованная, я поднимаю на него взгляд, когда мы медленно кружим друг вокруг друга.

— Ты ее знаешь?

Он издает неопределенный звук с косым взглядом в сторону короля, стоящего, сложив руки на широкой груди. Я следую за его взглядом и игнорирую нежелательный скачок пульса при его властной фигуре.

— Она сестра короля, — говорит Максур.

Забыв о мече, я моргаю в неверии и думаю о той доброй женщине, которую встретила, о той, которую сам король прогнал своим гневом, словно она была для него всего лишь неудобством. Он так поглощен своей собственной важностью, что ему даже нет дела до собственной сестры. Я хмурюсь, вспоминая, почему он с самого начала действовал мне на нервы. Звезды, эта высокомерность.

Между ними мало сходства. Ани — милая, начитанная, худая, голубоглазая брюнетка. Сереброволосый диктаторский демон, стоящий в нескольких шагах, размером с дом, с эго под стать и с бессмысленными глазами, отражающими бездну, из которой он, несомненно, родился.

Максур издает потрясенный смех.

— Скажите мне, что вы на самом деле думаете.

Пески, я сказала это вслух? Я краснею и пожимаю плечами.

— Они совсем не похожи.

Он в свою очередь пожимает плечами.

— У короля были темные волосы, пока он не достиг возраста для своей магии и короны. — Он морщит нос в задумчивости, в его карих глазах сверкает озорство. — И, возможно, он размером с дом, потому что любит поднимать тяжелые вещи.

— Похоже, кто-то влюблен, — кисло бормочу я, хотя приму маленький факт, что согласна с внушительной фигурой короля, с собой в могилу. У этого человека мышцы на мышцах. Я чувствовала их, когда так бесцеремонно тыкала в него, видела, как они напрягаются, когда он нависал надо мной, как непреклонный бог, и практически врезалась в них, когда потеряла равновесие. Слава звездам, я слишком вспотела, чтобы краснеть.

Но Максур ухмыляется, видя меня насквозь.

— Можете признаться. Все говорят, что он красив.

Приверженная своей лжи, я поднимаю меч и гримасничаю.

— Не для меня. Меня не привлекают властные, расчетливые, безжалостные военачальники, которые любят всеми командовать.

— Не хочу вас расстраивать, но он король. Это входит в территорию. — Максур ухмыляется, затем принимает атакующую стойку, бросаясь на меня, но я легко уклоняюсь. — Так скажите, миледи, какой тип вам предпочтительнее?

— Это сложный вопрос. — Я пригибаюсь, нанося рубящий удар, и делаю вид, что обдумываю свои варианты, кружась, мои шаги подводят меня к нему за спину для атаки. — Может быть, немного симпатичный, среднего мастерства, немытый генерал с резким запахом разросшегося лука.

Его глаза сверкают притворным возмущением от моей шутки, он пригибается, едва избегая моего клинка.

— Прикусите язык, миледи! Я выше среднего, и я пахну розами. Рад, что вы считаете меня красивым, правда. — Немного симпатичным, — говорю я со смехом, блокируя его рубящий удар сверху, когда уклоняюсь вправо, чтобы избежать его естественного замаха. — Определенно достойный ухаживания.

Мы оба замираем от низкого, свирепого рыка, который прерывает нашу легкую беседу. Искра исчезает из глаз Максура, и все его тело сжимается, словно он переносит какой-то невидимый удар. Я смотрю через плечо туда, где король буквально сверкает глазами на нас.

Даже оттуда, где я стою, я вижу, как в его взгляде вспыхивает золотой блеск.

Я хмурюсь.

— Что с ним не так?

Максур пожимает плечами, снова выпрямляясь, хотя вся его прежняя игривость исчезла.

— Мы все сражаемся со зверем внутри. А теперь атакуйте меня снова.