— Веду туда, где нет дорог и побывать никто не смог. Ошибки прочь, тоска в бегах — мой голос заглушает страх. Изобретателей кумир, открою приключений мир. Кто я?
В исполнении сухого механического голоса двери эта глубоко эмоциональная загадка звучала довольно нелепо. Я знал ответ, но молчал. Луна и Хвоя тоже сохраняли тишину. Не получив ответ спустя минуту дверь повторит вопрос. Затем повторит ещё раз. Сейчас мы собирались выяснить, будет ли повтор загадки в четвёртый раз, либо какой-то штраф. Не слишком приятно тратить несколько минут на такую ерунду, но что поделать, если мы уже потратили полтора часа?
Никогда бы не подумал, что после всех выпавших за последнее время испытаний одной из самых серьёзных преград в моём собственном замке окажется долбаная говорящая дверь. Спустя первые десять минут мы попытались её выбить — сперва Луна с силой оборотня, затем я, подключив могущество Авалона — хрен там был. Камень не поддавался, на угрюмой физиономии от могучих ударов не оставалось даже царапин. Казалось, что проще было разобрать каменные блоки, составлявшие стены, рискуя обрушить все верхние этажи себе на голову. Растения Хвои отказывались даже приближаться к двери, и после этого я окончательно заподозрил неладное.
Проверка усиленным «Взглядом библиотекаря» подтвердила подозрения — дверь являлась артефактом, и чертовски сильным. Довольно очевидно, что она была органично встроена в местный интерьер на этапе строительства, исключала стандартные пути обхода и в определённой мере управляла окружением, запуская ловушки. Арчибальд бы наверняка нашёл, что сказать на её счёт, но тащить его сюда — целое дело и куда большая потеря времени. Придётся возвращаться или звать на помощь Кас, задействовать телепорт с определённой степенью неточности и в целом тем самым признавать поражение. Загадочная — буквально — дверь победила хозяина Полуночи, тот отступает, поджав хвост, униженно призывая кастеляна и артефактора. Хвоя и Луна тоже порядком рассердились и единогласно проголосовали давить преграду до победного конца.
Я активировал «Незримое касание» — с тем же успехом. Нулевым. Возможно, артефакт был слишком высокого качества, а возможно, я недостаточно тренировался. Единственное, что оставалось, кроме позорного отступления — эксперименты.
На данный момент паттерн был прост: за неправильные ответы на загадки нам активировали ловушки, за правильные — загадывали новые загадки. На вопросы, заданные до новой загадки, дверь не отвечала. Вопросы, заданные после загадки, воспринимала исключительно как неправильные ответы. При этом за ответ принимались любые слова, сказанные в пределах круглой комнаты, а всё, сказанное снаружи, игнорировалось. Человек, засунувший голову в дыру на потолке, не считался находящимся в комнате. Луна, сидящая у меня на плечах — считалась.
Ответы требовалось произносить вслух, обычным голосом, хоть громко, хоть шёпотом. Мои ответы и ответы Луны дверь улавливала, мыслеречь Хвои — нет, и это разозлило дриаду гораздо сильнее, чем защита от растений. Я пробовал писать ответы с помощью рунного мела на полу, стенах и самой двери — не сработало.
Ловушки почти не повторялись, но половина из них работала через пень-колоду. На данный момент мы видели: стальные иглы из стен, вылетающие наподобие стрел, шипы из пола, выдвигающиеся с заметной задержкой, сдвигающиеся стены — настолько медленно, что ловкий человек успел бы добраться до люка в потолке, опираясь на две стены одновременно. Вращающиеся лезвия, выдвигающиеся на разной высоте, ряд открывающихся отверстий неясного назначения — Луна предположила, что раньше они выпускали ядовитый газ, который со временем выдохся. Доставка монстров снаружи — за них в основном отвечали ржавые дуллаханы, а последней — неизвестно как затесавшаяся огромная змея, наподобие тех, что раньше обитали в саду, а затем перебрались в погреб. Но даже самые опасные работающие ловушки проблемы не представляли. Проблему представляло то, что дверь оставалась закрыта.
Три правильных ответа подряд — закрыта. Семь правильных — закрыта. Три неправильных — промежуток между загадками увеличивается с каждым разом. Хвоя логично посчитала, что дверь можно «сломать» сплошными неправильными ответами, но мы сошлись на том, что тогда она может перестать загадывать загадки, оставаясь закрытой. Ранее я предусмотрительно захватил с собой маску Жнеца, но поблизости не было доступного входа в межстенье. К тому же, если ключевая комната начиналась прямо за дверью, туда можно было попасть только через реальное пространство Полуночи.
— Веду туда, где нет дорог и побывать никто не смог. Ошибки прочь, тоска в бегах — мой голос заглушает страх. Изобретателей кумир, открою приключений мир. Кто я?
Хвоя скорчила недовольную рожицу, янтарные глаза сердито сверкнули.
«гибель для дураков… беспамятство»
Не вполне точный ответ, но дверь в любом случае не обращала на неё внимания. Были в этом и плюсы — Хвоя могла размышлять и подсказывать остальным, но по сути это лишь экономило несколько секунд на спуск и подъём. Если выбраться из комнаты, можно было спокойно обсуждать загадки в режиме мозгового штурма, потом вернуться и дать ответ. Оставленная в покое дверь через какое-то время закрывала глаза и замолкала, но повторяла вопрос сразу, когда к ней приближались. Это всегда была последняя загадка, на которую не дали ответа. То же правило действовало после неправильного ответа и запуска ловушки. Загадки, на которые дверь получила верный ответ, не повторялись.
— Веду туда, где нет дорог…
Тематика широчайшая — от философских понятий до бытовых предметов, длина — от пары слов до десятка четверостиший. Многие загадки рифмованные, некоторые — что-то вроде белого стиха, оставшаяся часть — без рифмы и ритма. Классический формат, ничего по-настоящему сложного, вроде «данеток», сеанс которых однажды устроил Альхирет. Ответы тоже простые, всегда предполагающие одно или два слова.
Не исключено, что всё это — чей-то голимый троллинг, и возле двери можно потерять куда дольше, чем пару часов. От Хвои уже звучало предложение выбраться назад, перебить ржавых безголовых и начать копать около руин башни с расчётом пробиться сверху. Луна поддержала идею, пообещав выковать драгестольную лопату исключительно для этой цели. К разочарованию их обеих, я сказал нет. Если уж будем проводить раскопки, то пригласим цвергов, но и поиски ключевой комнаты придётся отложить на неопределённый срок.
— Веду туда…
— Любопытство. — вздохнул я, не дав двери договорить. Четвёртый повтор вопроса, одна и та же длина паузы в ожидании ответа, никаких существенных изменений. Десятый правильный ответ подряд, к слову — ещё одна проверка без результата.
— Верно, — отозвалась дверь. — Зуб за зубом, нету рта, на цепи сижу всегда. Потеряешь — жди беды, повернёшь меня — войди. Кто я?
Хвоя задумалась, но Луна тут же пожала плечами — мол, слишком простой вопрос для кузнеца. Сделала жест, словно бьёт молотком по наковальне, затем — словно подбирает что-то небольшое, зажимая между большим и указательным пальцем. Словно вставляет в несуществующий замок на месте рта у каменной двери и проворачивает.
Разумеется, ключ. Но жесты Луны натолкнули меня на другую идею, лежащую слегка в иной плоскости. Я показал наверх и выбрался первым, дождавшись, когда девушки последуют за мной.
— Подождите тут, — сказал я, когда мы втроём оказались в комнате сверху. — Я кое-что проверю сам.
«помощь… от нас?»
— Если обычные ловушки сменятся на магические, а я не замечу, можете меня вытащить. Ждите сигнала, после которого прыгайте вниз и помогайте искать.
Приземление сопровождалось глухим стуком и лязгом металла — в латах Вирмборда я весил куда больше, чем налегке. Глаза ожившего каменного лица смерили меня исполненным равнодушия взглядом.
— Зуб за зубом, нету рта…
— Клю… в. — спокойно сказал я.
— Неверно. — ответила дверь.
Ну неверно так неверно. Я извлёк на свет ключ от всех дверей и ткнул им в каменный лоб.
Для одного из знаковых артефактов Полуночи не требовалось очевидной замочной скважины, и ему уже случалось открывать зачарованные двери, в том числе за пределами вечного замка. Но эта оказалась крепким орешком — даже глазом не моргнула. В будущем в любом случае надо будет натравить на неё Арчибальда — и ему интересно, и что-то полезное можно извлечь. Отрицательный результат — тоже результат, продолжим по другому плану.
Знакомый скрежет, пока давно не смазанный механизм приходил в действие, за которым последовали шипы из пола. Я отступил на участок, где те и вовсе не выдвигались и подождал с полминуты, пока ловушка не разрядится. Не то.
— Зуб за зубом…
— Ключ… евая комната.
— Неверно.
Даже если ответ включал в себя верное слово, он не принимался, если нёс неверный смысл. Это мы тоже проверяли, где-то с полчаса назад.
Иглы из стен — третьи на моей памяти, одна из самых качественно сохранившихся ловушек. Быстрый запуск и огромное количество смертоносных снарядов, запас которых, кажется, был бесконечен. После первых двух залпов по настоянию Луны я собрал рассыпанные и воткнутые иглы в переносной карман для материалов — что пропадать хорошей стали?
Вирмборд отразил атаку без проблем, позволив мне изучить механизм ловушки поближе. Отверстия для игл были слишком малы. Не то.
Повисла пауза — секунд на пять, не меньше.
— Зуб за зубом…
— Отмычка.
— … Неверно.
Похожие по смыслу, но всё-таки отличающиеся по форме слова, тоже не принимались. Отмычку не хотелось терять, и иногда нужно было поворачивать, но её обычно не носили на цепочке.
Очередная порция натужного скрежета — и на сей раз в стенах открылись отверстия значительно шире. Те самые, откуда должен был исходить ядовитый газ, а сейчас просто шёл поток затхлого воздуха. Каждое из них уходило глубоко в стену, но первые несколько сантиметров были достаточно широки, чтобы просунуть туда кисть даже в латной перчатке. Я махнул девушкам рукой, и они спрыгнули, проверяя отверстия на противоположной стене. Спустя тридцать секунд скрежет повторился, и отверстия начали закрываться стальными заслонками, но я успел заметить тусклый отблеск в последнем нижнем.
Миг — и на свет было извлечено то, что в каком-то смысле считалось ключом.
Длинный, сантиметров тридцать и причудливо изогнутый кусок бронзы с зубьями с трёх разных сторон. От него отчётливо фонило магией, и я активировал усиленный «Взгляд библиотекаря». У двери и найденного ключа не просто была одна природа — они фактически являлись одним целым. Артефактом, разделённым на две части, где одна бесконечно отвлекала простофиль загадками, а вторая спокойно дожидалась неподалёку. Тот, кто разместил здесь эту преграду, мог войти в любой момент, а незваные гости бились головой об дверь, либо погибали на ловушках.
— Зуб за зубом, нету рта, на цепи сижу всегда. Потеряешь — жди беды, повернёшь меня — войди. Кто я?
— Ключ, каменная ты скотина, — сказал я почти ласково. — Твой родной ключ, хотя с цепью всё равно вышла натяжка. Ну давай, скажи: «Верно».
— Верн…
Каменные губы сложились в букву «о», когда я воткнул бронзовую загогулину в изрядно надоевшую пасть, провернув раза четыре, следуя изгибам металла. В конце раздался звучный щелчок — самый приятный звук за последние пару часов — и каменная дверь начала погружаться в пол. Мы втроём смотрели за этим молча — на всякий случай, чтобы не прервать процесс, и забрались внутрь сразу, как появилась возможность.
Обожающая загадки преграда вернулась на место почти сразу после того, как опустилась. Ключ она, видимо, выплёвывала где-то внизу, чтобы тот снова оказался в одном из стенных отверстий. Наш небольшой отряд остался наедине с ключевой комнатой — которую сложно было с чем-то перепутать.
Зал, разбитый на множество секций — почти как в недавно обновлённой сокровищнице, только с совсем иной спецификой. Сравнительно небольшой, но настоящий лабиринт из кабинетов и рабочих отсеков, сотворённый из тёмного камня и окаменевшего дерева. Вдоль стен, от пола до высокого потолка, тянулись ряды шкафов с сотнями выдвижных ящиков. Таблички на некоторых даже уцелели, демонстрируя полустёртые надписи: «Договоры и обязательства перед конц…», «Список подозреваемых в инциден…», «Пропавшие агенты в спорных узлах». Большинство ящиков были выдвинуты и пусты, на месте других зияли чёрные дыры. Но там и тут оставались запечатанные экземпляры, более того — поверх лежали чары вроде печати Амсета, которой с охотой скрывали секреты на Рииде. «Взгляд библиотекаря» не позволял понять, выжило ли содержимое, и стоило ли оно вообще проверки.
Рабочие столы в отсеках пустовали все до единого — но я был готов поклясться, что в воздухе витал слабый запах старой бумаги, чернил и воска.
Мы двинулись вперёд — медленно, оценивая обстановку. От основного зала по бокам уходили ответвления, о предназначении которых можно было судить по косвенным признакам. Каморка с двумя стульями, где на стенах вырезаны незнакомые мне руны — комната для допросов? Большое помещение с книжными полками и ещё большим количеством шкафов — архив? Сложно представить, что кто-то добровольно бы отказался от столь впечатляющего функционала, но Полуночи, как много раз было замечено, не слишком везло с хозяевами. Предположительно, до сих пор.
Тайная служба некогда предполагала множество сотрудников — больше, чем любая другая ключевая комната Полуночи. Сейчас здесь царила мёртвая тишина. В случае загрязнения комнаты помощники и подмастерья уходили первыми, либо погибали, запертые вне очищенной зоны. То же, по всей видимости, относилось и к внутренним агентам, сотрудникам безопасности и обслуживающему персоналу. Но само помещение уцелело — и это означало только одно.
Тот, кто некогда им заведовал, всё ещё оставался на своём месте.
Небольшой отдельный кабинет в дальнем конце общего зала. Рабочий стол — точно такой же, как и в остальных отсеках, разве что немного чище. Каким-то чудом уцелевший лист бумаги, лежащий на столе — и фигура, что-то пишущая на этом листе.
«Босс» тайной службы всё ещё напоминал человека. Отдалённо, примерно настолько, чтобы перепутать в очень плохом освещении. Но когда он отложил перо, встал из-за стола и направился к нам, изменения было невозможно игнорировать. Не просто иссохший — искажённый образ, болезненный и словно пропитанный за столетия чернильным мраком. Сильнее всего он напоминал Надзирателя, но даже начальник темницы смотрелся слегка живее, ещё до окончательного очищения.
Высокий мужчина, выше двух метров ростом, едва не цепляющийся головой за дверной проём. Глаза вместе с верхней частью лица сплошь заросли грубой бурой коркой. Красная порча, последняя стадия, но дело не ограничивалось недугом. Левая рука оставалась нормальной, правая превратилась в безобразную клешню с проросшими сквозь плоть когтями. Жуткое тело кое-как упаковано в на удивление опрятный старинный камзол с блестящими серебряными пуговицами. «Босс» переставлял ноги вымученно, слегка неестественно — как манекен, пытающийся ходить по-человечески.
Но, пожалуй, страшнее всего были его манеры. Выйдя из кабинета, он отвесил короткий поклон, а его голос звучал почти нормально.
— Лорд Виктор фон Харген. Прошло тысяча семьдесят три года, четыре месяца и девятнадцать суток с момента последнего официального визита хозяина в этот сектор. Прошу простить беспорядок.
А в следующую секунду он бросился нас убивать — вместе со всей своей комнатой заодно.