Полуночи традиционно не везло с хозяевами.

Если не закапываться в специфику вечных замков, ответ будто бы лежал на поверхности — во главе главного из «тёмных» замков должен сидеть чёрный властелин. Но я провёл здесь достаточно времени, чтобы выяснить — сама Полночь никак особо не тяготела к тому, что принято называть «злом». Ловлей душ промышляли все вечные замки без исключения — побочный эффект изначального замысла Мастера, противостоящего Шар'Готу и его катящемуся аду. Вечное служение ключевых слуг? Опять же, едино для всех — «тёмных» и «светлых». Полночь благоволила к нежити, но скорее на правах безопасной гавани для обречённых душ. Более того, когда лорд Бертрам попытался проводить в её стенах свои безумные эксперименты, ему указали на дверь. Пытки, опыты с некромантией, истребление слабых — всё это ей было не по душе. А вот для большинства хозяев Полуночи — в нормальном положении вещей.

Бертрам фон Харген, бесспорно, оставался уникумом, злодеем поистине титанических масштабов. Но многим из тех, кто был до него и пришёл после, недоставало лишь силы и изобретательности, а по жестокости и садизму конкуренты имелись. Не столь важно, «истинные» или нет, мужчины или женщины. Помнится, Терра незадолго до очищения сказала, что хозяева Полуночи — худшие чудовища из всех. Если она преувеличивала, то лишь слегка, и в основном за счёт того, что Закат перетянул на себя одеяло с лордом Конрадом фон Нейменом.

Что ещё хуже — хотя, казалось бы, куда уж хуже — всякие моральные уроды во главе второго вечного замка обычно оказывались ещё и ужасающе неэффективными правителями. И здесь Бертрам тоже стоял впереди планеты всей — сперва объединил против себя хозяев остальных вечных замков, затем подставил Полночь под бешеный натиск Эргалис, и наконец провёл к сердцу посланника Затмения. По сравнению с этим бессмысленные войны, ссоры с союзниками, растрата казны, потеря влияния в ключевых мирах и наплевательское отношение к состоянию Полуночи казались мелочами, но эти мелочи с годами складывались в единую гнетущую картину. Особенно у замка с тяжелейшим ранением, которое никто не пытался исцелить.

Никто — кроме лорда Роланда.

Лорд Роланд фон Харген, очищающий и милосердный, великий мастер металла, создатель автоматонов, архитектор безымянных залов, правил Полуночью около шести столетий назад. Титул «милосердный», как я выяснил позже, не обязательно означал мягкость или душевную доброту — просто тот факт, что хозяин предпочитал оставлять слуг и помощников в живых. Но Роланд в самом деле не был уродом, ни по вопросам совести, ни по управлению замком. Он внедрял спокойный, взвешенный подход к большинству вопросов, старался не ломать то, что работало, и налаживал то, что нуждалось в починке. Выяснив, что Полночь больна, он затеял создание «механической души», огромной системы, частично дублирующей функции замка, чтобы снять с них часть нагрузки.

Роланд успел закончить около половины работы, прежде чем грянул кризис, единственным выходом из которого виделся поход к сердцу. И ему удалось добраться — лишь чтобы попасться в ловушку Адеррайсера и сгинуть. Те, кто пришли за ним, растратили его наследие, перебили слуг и усугубили болезнь замка.

Полночь понимала, что Роланд пытался ей помочь и даже по-своему любила его. Правда, проявила она эту любовь специфически — вдохнула в угасшую душу бывшего хозяина долю сбережённой силы и назначила его своим хранителем равновесия. То есть, Жнецом.

С одной стороны, должность в самом деле почётная — могущественный призрак на страже замка, карающий нарушителей в зависимости от их преступлений, от заключения в темнице до смерти на месте. Почти всевидящий, почти неуязвимый, бессмертный, покуда жива сама Полночь. С другой стороны, Жнец был намертво связан своими обязанностями, фактически функцией, и со временем деградировал до безмозглой нежити, вооружённой магическими серпами. Даже когда я восстановил сердце Полуночи, пришлось потратить немало усилий, чтобы «починить» Жнеца, вернув Роланду сознание, часть души и воспоминаний.

Меньшее, что можно было сделать, как для замка, так и моего благородного предка. Увы, буквально меньшее, поскольку в подобном пограничном состоянии Роланд продолжал существовать, а не жить. У него появилась некоторая свобода воли, но в строго ограниченных рамках. Скажем, общаться с ним по-человечески мы могли лишь в области межстенья, «под кожей» Полуночи, куда не стоило забираться без повода. В последний наш длинный разговор он предупредил меня о грядущей угрозе Йхтилла, и с тех пор мы разве что изредка обменивались кивками.

Полночь не могла восстановить истерзанную старую душу сверх определённого предела. Роланд не мог покинуть свой пост хранителя равновесия. Даже когда я найду ему смену, это не позволит ему вернуться, лишь навеки упокоит в объятиях замка. Не худший исход, но и далеко не тот, которого Роланд заслужил.

Маат-Ка-Тот была не только его визирем, но и первой наложницей, любовью всей жизни. Я не знал, к чему приведёт их прямая встреча, и потому до сих пор не торопился её организовать. Исход, при котором травма что Маат, что Роланда лишь усугубится, казался не менее вероятным, чем духовное исцеление. Но сегодня мы стояли на пороге последних времён, и завтра могло попросту не наступить. Когда ещё рисковать, если не перед лицом конца света?

— Лорд Виктор, вы же осознаёте, что за прошедшие века Полночь неоднократно перемещала зал тайной службы?

— Разумеется.

— У меня имелось представление, где он расположен шестьсот лет назад, но сегодня эта информация безнадёжно устарела.

Как ни странно, в этом Маат слегка заблуждалась. На данный момент очищенная территория замка всё ещё заметно уступала загрязнённой, но у меня имелась своеобразная внутренняя карта для где-то сорока процентов всех разведанных помещений. Я точно знал, что на них новых ключевых комнат не было, и это сужало область поисков. К тому же, золотой ястреб нехотя, но указал в том же направлении, куда нас вела Маат. Иногда Полночь просто забывала про ту или иную комнату, или же отдаляла её по понятной траектории.

— Там разберёмся.

Маат-Ка-Тот сдалась и прекратила спорить. Луна проявила солидарность, товарищески хлопнув её по плечу — тем самым чуть не заставив кувыркнуться вперёд. Но Маат тоже была оборотнем, пусть ни разу не проявляла свою вторую натуру у меня на глазах, и всё-таки удержалась, подарив оружейнице возмущённый взгляд.

— Следите за руками, мастер-кузнец.

— Ну извини, подруга, — хмыкнула та. — Не рассчитала немного.

— Разве у вас нет немедленных обязанностей в литейной? Насколько мне известно, к данному моменту лишь половина новых гвардейцев Полуночи получили свежее снаряжение.

Если Маат хотела поддеть Луну, то глубоко просчиталась. Вместо того, чтобы обидеться, та горячо закивала и занесла руку для ещё одного дружеского хлопка, но вовремя одумалась.

— Ещё как есть! Хоть ты Вику скажи, работы непочатый край, а без меня разом всё встанет!

— Не встанет, — спокойно сказал я. — А точнее, уже не встало — даже если бы я захватил с собой Оберона и десять твоих первых подмастерьев. Литейная прекрасно работает прямо сейчас, в данный момент, и будет спокойно работать дальше.

— А драконья кузня⁈

— Концерн уже заждался своей очереди, пусть получат эти сутки в распоряжение.

— Но…

— Ещё одно возражение — заставлю отдыхать не только сегодня, но и до конца недели, — сурово пригрозил я. — Продолжишь спорить — продлю отпуск до конца месяца. Так зарылась в работу, что носу из литейной не показываешь! Сойдёшь с ума, тебя придётся испепелять, а затем искать нового мастера-кузнеца!

Угрозы подействовали — рыжеволосая оружейница тяжело вздохнула и смирилась. Даже этой ночью её удалось оттащить от горна только под предлогом сопровождения в важном походе, никакие другие формы отдыха не принимались и не признавались. Почти все мои девушки страдали от запущенной формы трудоголизма — лишь с парой исключений.

Одна из этих исключений довольно заулыбалась нашему диалогу и указала вверх, на яркую полную луну.

«травы работают… Луне гораздо лучше»

— Да я, считай, вообще о проклятии забыла! Не болит совсем, разве что чешется чуток.

Волки-оборотни, к которым принадлежала Луна, изрядно страдали от прямого лунного света в человеческом обличье. Соответственно, жить и работать в замке, функционирующем по ночам, напоминало издёвку или наказание за былые прегрешения. Оружейница раньше старалась как можно реже выходить наружу, пока в один момент Хвоя не подобрала подходящее сочетание трав, из которых Терра изготовила целебный бальзам. Луна сохранила возможность превращения, а ужасная боль сменилась лёгким зудом.

Иногда я воспринимал связку дриады и целительницы как должное, и в такие моменты приходилось напоминать себе, какое чудо на самом деле мне досталось.

«редко выбираемся… вместе»

— Постараюсь исправиться, радость моя.

Хвоя сощурилась с лёгким подозрением, но в итоге сочла моё заявление искренним и вновь заулыбалась. Мы, может, редко выбирались, но сеансы общения с ней я проводил регулярно, и к текущему моменту почти безупречно воспринимал её поток мыслей-слов, выделяя нужные интонации. Луна дриаду нормально понимала изначально, Маат — тоже, они были знакомы ещё во времена Роланда. Из трёх девушек, захваченных сегодня в поход, Хвоя единственная не отбрыкивалась.

Поиски новой ключевой комнаты для меня. Желанное времяпровождение для Хвои. Принудительный отдых для Луны. И встреча для Маат с непредсказуемым результатом.

Мы давно вышли за пределы сада, пересекая территорию между основной очищенной зоной и механической мастерской. Я постепенно очищал местность с обеих сторон, но до окончательной связи было ещё далеко. Тем не менее, сюда уже почти не забредали враждебные тени, и маршрут считался безопасным даже для невооружённых гостей.

Каково же было моё удивление, когда в землю перед нами с глухим стуком воткнулись целых три гаргульи.

Эти твари никогда не являлись частью «родной» экосистемы Полуночи. Осадные конструкты, закинутые на территорию замка во время многочисленных войн прошлого, а затем частично размноженные местными умниками вроде Оррисса. Гаргульи отличались огромной силой, скоростью и прочностью, доставляя массу проблем в начале моего правления.

Я был на девяносто пять процентов уверен, что избавился от каждой из этих навязчивых хреновин. Основная зачистка прошла во время штурма башни Оррисса, но затем по периметру замка проходился и я лично, и рыцари Авалона, добивая уцелевших каменных чудовищ. А тут, гляди-ка, три целёхоньких экземпляра, да ещё такие наглые!

Незваные гости синхронно подняли лысые головы, повернув к нам уродливые демонические лица. Может, из Сумрака пробрались, воспользовавшись пробитым проходом? В таком случае, надо будет проверить, не придётся ли вычищать ещё какую новую дрянь, способную на полёт и приземление…

Первой сообразила Луна, за ней, почти не отставая — Хвоя. Чёрные корни вырвались из земли, плотно оплетая нижние конечности двух тварей, третья успела взмыть в воздух. Боевой молот загудел в лапах женщины-волчицы, с одного удара превращая башку ближайшего врага в груду щебеня! Вторая бешено задёргалась в своих путах, заставив Луну отступить из радиуса атаки когтей.

БАБАХ! БАХ!

Плечо и голова второй твари повторили судьбу первой, а я поднял глаза, выискивая последнюю выжившую. Мои рефлексы несколько меня подвели, а гаргулья, напротив, проявила чудеса сноровки. Совсем как когда-то давно, в незапамятные времена, огромные когти вцепились мне в плечи и попытались рывком поднять в воздух.

Абсолютно безуспешно. Сила Авалона попросту не давала оторвать меня от земли при полном боевом сосредоточении. Но прицел гаргулья мне всё-таки сбила, и третий выстрел Райнигуна прошёл мимо. А следом сбоку раздалось грозное шипение, и хватка на моих плечах вдруг исчезла.

Я впервые в своей жизни наблюдал, как выглядит и сражается леопард-оборотень. Мышц у боевой формы Маат-Ка-Тот было поменьше, чем у Луны и меня, но она с лихвой компенсировала это гибкостью и скоростью. Оранжевая шкура с чёрными пятнами блестела в лунном свете, длинный кошачий хвост бешено дёргался из стороны в сторону, сквозь оскаленную пасть пробивался глухой полурык-полувой. Маат атаковала гаргулью передними и задними лапами, что напоминало смесь ударов дикой кошки и кикбоксинга. Мне было хорошо известно, насколько каменные твари могут быть быстрыми, но та едва успевала закрываться от наседающего оборотня!

Заметив, что я повернулся в нужную сторону с Райнигуном наизготовку, Маат резко отпрыгнула от своей цели в сальто назад.

БАБАХ!

Три из трёх. На время территорию можно снова считать безопасной, а вот гостей, пожалуй, пускать не стоит. Вместо этого — организовать патрули дуллаханов, предварительно обучив методу Зверобоев, как вскрывать спящих гаргулий. Но это на ближайшее будущее, не прямо сейчас.

— Вот видишь, — одобрительно сказал я Маат, постепенно возвращающей себе человеческий облик. — И что бы я делал без казначея?

Межстенье встретило меня постоянством образов, редко наблюдаемом в этом полуреальном месте. Я старался не посещать его чаще, чем раз в несколько месяцев — считалось, что здесь можно ненароком повредить некие необходимые для работы Полуночи механизмы. Пока что я их только чинил, но в здоровом вечном замке постепенно налаживался процесс саморегуляции, и прямое вмешательство хозяина больше не требовалось. Разве что для того, чтобы добраться до совсем уж труднодоступных участков, вроде залов избранных.

Или диалога с тем, с кем можно поговорить только здесь.

— Вернулся… внучок.

— Здравствуй, Роланд.

Обычная уже наша шутка — и технически верная, пусть лорд Роланд фон Харген скорее приходился мне пра-пра-ещё тридцать пра-дедом. Пока что я приветствовал его один, оставив всю компанию девушек в реальной Полуночи. Риск риском, но перед подобной встречей всё-таки необходимо согласие обеих заинтересованных сторон.

— Маат здесь, — не стал тянуть я. — Ты уже знаешь, что она снова служит Полуночи.

— Знаю.

— Хочешь с ней поговорить?

— Это не вопрос… желания.

— А чего тогда?

— Рока, — прохрипел он своим усталым голосом, всё ещё звучащим, словно из старого проигрывателя. — Той силы… что нас разлучила. Той силы… что лишила меня… души.

— Тебя убил меч Затмения, — спокойно сказал я. — Седьмого замка, которая сбрендила на почве уничтожения остальных. Он и меня бы убил, просто мне больше повезло. Злой рок не при чём, а твоя душа, как по мне, давно на месте.

— Не… вся.

— Так может, рискнёшь вернуть ещё одну частицу?

Он подарил мне долгий взгляд — моего собственного глаза на покрытом шрамами моём же лице. «Спасибо» Вальтеру, подарившему собственную внешность нам обоим, но хотя бы не всучившему заодно свой отвратный характер.

Полуночи традиционно не везло с хозяевами. Я знал, что Роланд был исключением и мог только надеяться, что тоже являюсь таковым.

— Она… не против? — наконец спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я. — Не сообщал ей заранее. Слишком тяжкая ноша, лучше решить на месте.

— Узнаю… почерк Полуночи. Я… готов. Если она готова.

Луна и Хвоя отправились на разведку, чтобы убедиться, что в окрестности не осталось новых гаргулий. Маат молчала, выслушав моё предложение, не поднимая янтарных кошачьих глаз. Молчание затягивалось, рискуя перерасти в полноценную тишину, и я начал подозревать, что зря послушал внутренний голос. Возможно, всё-таки стоило предупредить её ещё в сокровищнице, дать полноценное время подумать, невзирая на душевные муки. Пластырь лучше срывать разом, но любая аналогия может оказаться неверной, когда дело доходит до сердечных бед. И вообще чувств людей как таковых.

За миг до настоящей тишины, за которой не последовало бы ни единого звука, Маат еле заметно кивнула.

— Ты согласна? — переспросил я. В таком деле лучше не полагаться лишь на слабо различимые жесты.

— Да.

— Тогда следуй за мной. Но учти — если понадобится твоя помощь у тайной службы, вернусь и вытащу раньше времени.

— Не понадобится, лорд Виктор.

— Если хочешь, зови меня Вик.

Несколько секунд я стоял и смотрел на две фигуры, почти слившиеся в одну. Лорд Роланд бережно прижимал Маат к своей груди, а та обхватила его, сотрясаясь от рыданий и явно не планируя отпускать в ближайшие сутки. Казалось, что мой предок и сам не против присоединиться к слезам своей возлюбленной, но возможности мёртвого тела были изрядно ограничены.

Отвернувшись, я шагнул прочь из межстенья. Им определённо будет, о чём поговорить, а мне всё ещё надо отыскать полузабытый зал тайной службы.