«Все мы остаёмся здесь», — сказала мне Терра когда-то бесконечно давно, не желая восстанавливать прочную связь с Полуночью, ни путём очищения, ни путём испепеления. Мне удалось её тогда переубедить, но проблема никуда не исчезла. Для ключевых слуг вечных замков попросту не существовало вариантов покинуть место работы, ни при жизни, ни после смерти. Исключения вроде кастеляна и эмиссаров не противоречили общему правилу, да и в этих случаях Полночь всегда оставалась со своими подданными. И со мной тоже, со мной — в первую очередь.

Все мы от чего-то зависим, и хорошо, когда даётся хоть какой-то выбор, возможность подыскать зависимость по душе. Не только в случае с вечными замками, а в целом, с любой работой, отношениями, жизнью. Я не относил себя к фаталистам и верил в свободу воли, или же хотя бы хотел верить. Иначе можно сходу соглашаться с Альхиретом, что всё предопределено, выжжено на ткани мироздания и так далее. Надеюсь, в последнюю нашу встречу его жизненная философия получила достаточно серьёзный удар.

Все мы хотим не только выбирать, но и иметь возможность сменить выбор. Если не сразу же, то спустя год, пять, десять лет. Я не осуждал бывшего главу тайной службы, попросившего об «увольнении» после тысячи семисот лет службы, в той или иной форме. В Полуночи жили слуги и старше, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки, даже если добавить к ним гостей на постоянном пребывании. Мало какая ноша может считаться более тяжкой.

И всё-таки, я опустил револьвер. Неторопливо подошёл, пододвинул ближайший свободный стул и сел напротив, положив Райнигун на стол между нами. То, что в иных обстоятельствах можно было бы трактовать как угрозу, сейчас означало лишь один из вариантов развития событий. Желанный или нет — станет ясно в ближайшее время.

— Насколько ты осведомлён о событиях вне Полуночи?

Пауза длилась долго — дольше, чем требовалось для ответа и по правилам вежливости, и в случае рассеянности. Возможно, мой собеседник успел смириться с любым развитием событий и погрузился себя так глубоко, что не сразу понял заданный вопрос. Но переспрашивать не стал.

— В некоторой мере. За счёт подслушанных отрывков разговоров, изучения новых посетителей. В последнее время… у меня не хватало сил выбраться за пределы комнаты для сбора сведений.

Подслушанные разговоры? Загрязнённые слуги могли покидать свою территорию, но редко уходили далеко. С другой стороны, мы уже установили как факт, что глава тайной службы установил за мной вполне качественную слежку. Я нахмурился, вспоминая интерьер полуразрушенной башни со множеством подземных этажей.

— Башня снаружи имеет к этому отношение?

— Разумеется, — равнодушно ответил он. — Базовая система отражений через подобия, позволяющая получать информацию из действующих ключевых комнат. Установлена во времена лорда Готфрида, к текущему моменту работает в четверть силы.

— Полагаю, нет смысла вести расспросы об этической стороне вопроса.

— Вы полагаете верно, лорд Виктор.

— Тогда вернёмся к изначальному вопросу. Ты не собирал сведения — как давно?

Он ответил после короткой паузы — и впервые в его голосе зазвучали саркастические нотки.

— Вы просите о точном измерении времени загрязнённого слугу Полуночи? Что же, три месяца будут вполне пристойным предположением.

— То есть, известия о пробуждении Шар'Гота прошли мимо тебя.

Если упоминание имени Пожирателя как-то его смутило, он не подал виду — на его изуродованном лице не дрогнул ни единый мускул.

— Я выработал привычку относиться к подобной информации с долей скепсиса. Хотя вынужден признать, что некоторые косвенные признаки подтверждают ваши слова.

— Какие же это признаки?

— Мир с Полуднем. Появление древних драконов. Две атаки на замок со стороны Знающего, известного вам, как Наблюдатель. Ничего из этого не соответствует обычным элементам быта Полуночи, даже с учётом неспокойных времён и последствий тяжкой болезни.

— И атаки, и драконы относятся к последним трём месяцам.

— Некоторые события невозможно игнорировать, даже не выходя наружу.

Удобно устроился. Ну да ладно, в каком-то смысле так даже лучше — не придётся доказывать, что я не верблюд.

— Можешь забыть про скепсис. В данном случае нет ошибок, сомнений и других версий. Пожиратель пробуждается, и вселенной грозит тотальный кабздец — либо в самое ближайшее, либо в сравнительно ближайшее время. В последние месяцы все, кто в курсе, мечутся, пытаясь понять, как остановить это дерьмо космического масштаба, но находят только дырку от бублика. Острейшую нехватку информации.

В начале моего правления информацию от меня скрывали по причинам «не положено» и «табу». А сегодня нужных кусков попросту не существует, или же они затеряны в глубине времён, в далёких неизвестных мирах. И мне позарез был нужен кто-то, кто мог отыскать сокрытое, а также систематизировать уже известное.

Кто-то, кто сидел прямо передо мной и просил, чтобы его испепелили. Кто-то, кто смотрел бы на меня с упрёком — если бы было, чем смотреть.

— Намекаете на то, что вам нужны мои услуги. Несмотря на изложенную просьбу и ваше фирменное милосердие.

Любопытная штука — милосердие. Вроде как вполне однозначная, а вроде и трактуется в зависимости от времени. В начале правления я бы попытался уговорить его дать жизни ещё один шанс. Год назад — исполнил бы просьбу без промедлений. Но сегодня настало другое время, которое обещает перерасти в совсем другое время, тысячекратно более паршивое. Не знаю, оправдывает ли оно постепенное превращение милосердия в жестокость. Или вот более подходящее слово — «необходимость».

— Всем нам приходится идти на жертвы.

— Верно. И всё-таки, вы отпустили ту, которую назвали Далией.

— «Отпустил» и «не вернул» это два разных понятия, — легонько пожал плечами я. — Но даже если предположить, что отпустил — её душа выгорела почти дотла. Она больше не могла служить Полуночи. Вопрос в том, можешь ли ты?

Он молчал, опустив голову, — так долго, что я начал подозревать неладное. Раз уж он настолько обессилел, что не мог нормально покидать комнату, то для обороны против меня, Хвои и Луны наверняка мобилизовал последние ресурсы. Не скончался бы он самостоятельно, без моей помощи для испепеления.

Но всё-таки мой собеседник шевельнулся, поднимая голову. Распрямил вечно сгорбленные плечи, сразу прибавив в росте. Пуговицы его камзола вызывающе сверкнули — только сейчас мне пришло в голову, что он бережно хранил этот чудом уцелевший предмет одежды, начищая пуговицы даже после потери зрения. Возможно, начищал каждый день на протяжении последней тысячи лет.

А затем он сказал одно-единственное слово:

— Могу.

Маат-Ка-Тот ожидала нас у выхода из башни, презрительно отряхивая рукава одежды от налипшей ржавой трухи. Рядовые тени-паразиты, к которым ржавые дуллаханы относились в полной мере, обычно погибали, не оставляя после себя тел, а вот жалкие обломки их оружия густо усыпали землю вокруг. Даже если взять по максимуму сколько успели перебить мы с Луной и Хвоей, обломков должно было быть раза в два, а то и в три меньше. Мои спутницы переглянулись и уставились на Маат с глубоким уважением.

— Ну ты даёшь, — присвистнул я. — Тяжело пришлось?

— Роланд помог, — не стала скрывать казначей. — А вы, вижу, отыскали тайную службу?

— Что-то вроде того.

— Рад встрече, госпожа казначей, — ровно произнёс наш третий спутник, отвесив короткий поклон. — Позвольте заметить, что новая должность подходит вам больше, нежели пребывание на посту визиря.

Маат недобро сощурила кошачьи глаза, пристально разглядывая главу тайной службы — теперь уже не бывшего, а настоящего.

— Кажется, вы забыли представиться.

— Последний и первый хранитель Безмолвного Приказа Полуночи. Рудольф, — равнодушно сказал Рудольф. — Лорд Виктор был столь добр, что разрешил оставить моему ведомству прежнее название. Привычное, пусть и слегка устаревшее.

Очищение лишило его большей части признаков «чудовищности», а также слегка уменьшило в размерах — но он всё равно оставался дылдой выше двух метров ростом. Правая рука пришла в порядок, походка нормализовалась, а вот красная порча с лица никуда не делась. Во времена Рудольфа болезнь считалась совершенно неизлечимой, затем способ исцеления находился и пропадал в течении нескольких столетий. Но мало того, что Терре этот способ был известен. Предыдущая её пациентка с таким же недугом, альвийка Шаэль Морторис, давала целительные сеансы игры на скрипке, которые ускоряли выздоровление. Так что первый визит хранителя Безмолвного Приказа я запланировал в лазарет — составить план лечения.

Когда же я спросил его, какое имя он предпочитает, то приготовился услышать в ответ обычное ворчание в духе «зовите как хотите». Ан нет, последовали недолгие, но подробные инструкции, результатом которых явилось имя «Рудольф». Первые две буквы как от «руководителя», остальные чуть сложнее. Но имя запоминающееся, из головы так просто не вылетит.

— Добро пожаловать в Полночь при правлении лорда Виктора, господин Рудольф, — сказала Маат, чуть насмешливо вернув поклон. — Вероятно, вы считаете, что ничем не заслужили подобной участи, но поверьте — заслужили. Всё не так страшно, как может показаться.

Я слегка опасался расспрашивать её о встрече с Роландом — слишком личная тема, тем более при посторонних. Но та боль, что залегала в ней так глубоко, то хорошо скрываемое отчаяние — я больше их не чувствовал. Нельзя сказать, что Маат светилась от счастья, но определённо не горевала, и находилась скорее в приподнятом настроении. Это давало робкую надежду на оптимизм.

— Не так страшно? — фыркнула Луна. — Сразу видно, что тебя три часа не мучили загадками, а потом не пыталась превратить в фарш орава вооружённых приведений!

— Всего лишь мои воспоминания, мастер-кузнец. Материализованные на правах обороны Приказа, и ныне развеянные. Что до загадок — я всё ещё впечатлён, что вы нашли решение столь быстро. Эта дверь останавливала добрый десяток прежних хозяев, среди которых было несколько по-настоящему сильных магов.

«почему… загадки?» — осведомилась Хвоя.

— Столкнувшись со столь простым, и одновременно с тем замысловатым испытанием, многие впадают в растерянность. Не добившись желаемого, они применяют силу, и вновь терпят неудачу. Так продолжается до тех пор, пока не начинаются сомнения в ясности рассудка — даже у тех, кто прежде мнил себя гениями. Считалось, что лорд Готфрид был абсолютно лишён чувства юмора, но эта дверь до сих пор остаётся лучшим тому опровержением.

Небо понемногу светлело — ночь подходила к концу. Нам следовало поторопиться, чтобы успеть вернуться к очищенной зоне и с пользой провести последний час до закрытия дверей. Но Маат меня остановила — и теперь выглядела на удивление смущённой.

— Лорд Виктор… Вик, простите за неувязку. Роланд напомнил, что я всё ещё не передала вам силу, а ведь хожу на службе уже не первый месяц. Исключительно непрофессионально с моей стороны.

Я нанял Маат незадолго до того, как отправился в башню Вечности — и застрял там на гораздо более длительный срок, чем хотелось бы. Затем почти сразу навалились проблемы с дуллаханами, разборки с драконами, в основном требовавшие моего внимания вне Полуночи. Сперва, в общем, было не до того, а затем как-то забылось.

— Непрофессионально было бы, окажись ты посредственным казначеем, — усмехнулся я. — А так всё нормально. Не горит до возвращения?

— Если возможно, я бы не хотела более с этим тянуть.

Я невольно покосился на Рудольфа — тот умудрился поймать мой взгляд и без глаз, едва заметно пожав плечами в ответ.

— Со своей церемонией я бы повременил, лорд Виктор. До тех пор, пока не получу неопровержимые доказательства возможности исцеления моего недуга, что передаётся с кровью. Думаю, вы не станете возражать.

— Не стану. В обоих случаях.

До сих пор женщины Полуночи даровали мне силу через поцелуй, но Маат стала первым исключением. Я не собирался конкурировать с Роландом, да и Луна с Хвоей смотрели с лёгким подозрением — друг дружку они давно не ревновали, а вот леди с кошачьими глазами всё ещё стояла немного в стороне от сложившегося коллектива. Несколько тяжёлых капель крови упало от руки Маат на мою, прежде чем обе наши раны затянулись — моя быстрее, её несколько медленней. Но перед этим по руке прокатилось лёгкое жжение, как правило означающее успешный процесс передачи способностей.

— Я предположила, что вам ни к чему вторая сила оборотня, — сказала она, мягко улыбаясь. — Та, что есть у вас сейчас, подходит как нельзя лучше.

Рыжеволосая оружейница рядом слегка надулась от гордости — если не считать Кас, что наделила меня всеобъемлющим восприятием связи с Полуночью, сила Луны была первой, что я получил. «Зверь в лунном свете» выручал меня сотни, тысячи раз, стал практически второй натурой. Маат была права, мне не требовались дополнительные способности леопарда — тем более, что их, в теории, можно настроить «Метаморфом».

— Тогда остаются способности казначея? — спросил я полушутливо.

— Вы стали лучше разбираться в арифметике, финансовом анализе и тонкостях двойного учёта? — ответила она мне в тон.

На всякий случай, я прислушался к себе и попытался в уме умножить два пятизначных числа.

— Пожалуй, нет.

— Тогда нет.

— И что же ты мне передала?

— Как насчёт испытать господина первого хранителя Безмолвного Приказа? — мурлыкнула она. — Я могу ошибаться, но его прямая обязанность — находить информацию.

Кажется, до закрытия дверей к тронному залу мы всё-таки не вернёмся. Если я прикажу, она наверняка расскажет, но мне не хотелось лишать Маат толики новообретённой радости. Сам же сказал, мол, не горит.

— Вы злопамятны, — совершенно спокойно отозвался Рудольф. — Я это уважаю. Но задачу столь простую мог бы решить любой посторонний, без особых навыков дедукции.

— Удивите нас. — лукаво улыбнулась Маат.

— Что же, раз вы настаиваете… Лорд Виктор уже обладает обширным арсеналом способностей, с некоторой натяжкой закрывающим его основные нужды. Тем не менее, пробелы имеются, и вы наверняка мечтали их устранить, дабы качественно компенсировать свою оплошность. Вы сами сказали, что переданная сила не относится к вашей природе по материнской линии, равно как и нынешней профессии. По негласным правилам вечных замков остаются лишь варианты, связанные с вашей родословной по отцу — и крови царей-чародеев последней династии Багрового Царства Кальдарима.

Улыбка сползла с лица Маат — кажется, она не ожидала, что глава тайной службы столь быстро попадёт в цель. Тот безжалостно продолжал:

— Ваш отец, Сехем-Ка-Ра, прославился своей одержимостью в попытках восстановить великую цитадель павшей державы. И пусть он потерпел неудачу, его талант хрономанта не вызывал ни малейших сомнений. Магия времени требует двух основных компонентов, первый и главный из которых — наследие, обучение играет меньшую роль. Вы вытянули короткую соломинку и не унаследовали могущество отца, из-за чего, предположу, и оказались в изгнании.

Возможно, если бы я всё-таки приказал казначею поделиться информацией, она бы расстроилась меньше. Но поскольку Маат сама накликала на себя эту бурю, она принимала её молча, с достоинством, не пытаясь перебить монолог.

— Но даже искра таланта, — подытожил Рудольф, — переданная хозяину Полуночи, может взметнуться пожаром. Или же хотя бы костром — для начала. Лорд Виктор, не прикасаясь к своему револьверу, представьте на миг, что вы его перезаряжаете. Окунитесь в это чувство, позвольте ему омыть вас. И шагните вперёд.

Всё ещё не до конца понимая, к чему он клонит, я без особого труда воспроизвёл в памяти процесс перезарядки Райнигуна. Патроны отправляются в барабан один за другим, пока время застывает вокруг, позволяя обдумать ситуацию и просчитать следующий ход. Двигаться, впрочем, нельзя — за исключением самого процесса перезарядки. Но сейчас я только о нём думаю, так что никаких запретов. Что там, шагнуть вперёд?

Я шагнул. И слегка ошарашенно уставился на повисшую в воздухе пулю — Рудольф хладнокровно выждал момент и выстрелил в воздух из собственного револьвера. Сугубо для демонстрации моей новой способности, которая прошла с ошеломительным успехом.

Я моргнул — и пуля продолжила движение вверх и вперёд, сопровождаемая запоздалым грохотом выстрела. Первый хранитель Безмолвного Приказа аккуратно опустил своё оружие в скрытую кобуру за отворотом камзола.

— Должен предупредить, лорд Виктор, с непривычки и без тренировки хрономантия потребует колоссальных затрат энергии, даже с учётом ваших впечатляющих запасов. Название для вашей новой силы придумывать не стану — не силён в творчестве. Полагаю, вы удовлетворены, госпожа казначей?