Вечные замки отличались друг от друга гораздо меньше, чем могло показаться.

Когда-то невообразимо давно — два года назад — сомнолог и иллюзионист Геннадий Белый предположил, что в моих странных снах я посещал не Полночь, а Сумрак. И его можно было понять — по готической эстетике и общему настроению эти два замка здорово пересекались. Но даже в пылающем Полудне, даже в забытых руинах Зари и Рассвета, чувствовалось необъяснимое родство, связывающее замки. А ведь на тот момент я ещё не успел лично познакомиться с Мастером, не видел своими глазами его акт сотворения, не знал об изначальном замысле и противостоянии с Пожирателем. Возможно, это просто эмоции Полуночи пропитывали меня, вне зависимости от моих желаний. А она любила своих братьев и сестёр — настолько сильно, насколько вообще к вечным замкам было применимо слово «любовь».

Как итог — сегодня я стоял посреди замка, который посещал впервые в жизни, но меня переполняла кипящая ледяная ярость лишь от одного лишь звучания голоса Альхирета. Словно он не разглагольствовал в тронном зале Сумрака, а вновь осмелился показать свою рожу в Полуночи.

Словно он снова попытался вторгнуться в мой дом.

Альхирет не изменился — вернее сказать, не изменился его человеческий облик. Всё такой же высокий смуглый красавец с насмешливой полуулыбкой, разодетый в лазурь и золото, напоминающий то ли верховного жреца забытого бога, то ли фараона в изгнании. Учитывая то, что удалось выяснить о его прошлом и настоящем, обе этих ассоциации оказались недалеки от истины. Не вполне жрец и не совсем фараон, некто более страшный, коварный и могущественный, чем можно себе представить. Сделавший всё, чтобы пробудить зло ещё более чудовищное, чем он сам.

Мне, увы, не повезло оказаться в центре его схем, мерзких интриг и самосбывающихся пророчеств. И можно сколько угодно твердить, что Пожиратель бы начал пробуждаться и без моей помощи, но легче от этого не становилось, а гнев к Альхирету возрастал до предела.

Мелинда тоже чувствовала этот гнев, хотя её лицо не выражало ничего, кроме холодного сосредоточения. Хозяйка Полудня не обладала силами оборотня, но у неё более чем хватало возможностей для уничтожения врага любого масштаба. Это знал я и наверняка знал Альхирет. Знал, какой эффект неизбежно окажет его появление, знал, что с ним вряд ли будут вести долгий разговор. Знал, как и положено Знающему — и тем не менее, продолжал говорить с отточенной издёвкой.

— Насчёт аудиенции я, конечно, погорячился. Сумрак не принимает гостей, а это несчастное дитя за полгода правления едва успело очистить пару ключевых комнат. Поистине, моё появление спасло её от бесчисленных бед.

Пенелопа фон Дэммерхайн всё так же с ужасом взирала в пустоту. Если Альхирет не солгал насчёт фамилии, она была не просто хозяйкой, а прямо-таки из «законной» линии правителей Сумрака. Внешне эта хрупкая девушка почти ничем не напоминала своего далёкого предка, Элдрика фон Дэммерхайна, пожилого дядьку с непримечательной внешностью. Но не стоило забывать, что из всех хозяев один лишь Вальтер проклял потомков со столь тщательной спецификой, да и то, только мальчиков. В любом случае, статус явно не помог Пенелопе избежать «спасения» со стороны Альхирета. Как не помог в своё время и мне — изгнать это чудовище из Полуночи удалось лишь с помощью драконьего пламени.

— «Спасло»? — прорычал я, не собираясь сбрасывать шкуру «Зверя». — Дай угадаю, ты явился сюда без приглашения, втянул хозяйку в одно из своих грёбаных пари и воспользовался её неведением⁈

— Громкие слова, лорд Виктор! Громкие и несправедливые. Хотя, должен признать, пари действительно имело место, но на исключительно щедрых условиях. Как видите, Сумраку даже не в чем меня упрекнуть — его истинная хозяйка цела, практически невредима и сидит на троне. А ведь мне ничего бы не стоило воспользоваться положением и сотворить вместо неё удобного двойника!

— О вашем великодушии слагают легенды, — сказала Мелинда тоном, которым можно было бы заморозить небольшое море. — А вот у меня его в последнее время не хватает. Я даю вам минуту на то, чтобы развеять чары над этой девочкой. После чего с удовольствием украшу сей мрачный зал вашими внутренностями — вне зависимости от того, согласитесь вы или нет.

Улыбка Альхирета стала самую чуточку шире.

— Полноте, леди Мелинда, вам как никому другому известно, что Знающие устроены слегка иначе, чем люди. Вы не захотите вскрывать мне живот, чтобы в этом убедиться. Но раз уж в дело пошли угрозы, я сделаю вид, что воспринял их всерьёз.

Он небрежно махнул рукой, и девушка на троне резко обмякла, закатила глаза и завалилась лицом вперёд, рискуя поближе познакомиться с холодными плитами пола. Мелинда подалась вперёд и подхватила её одной рукой, всё ещё готовая в любую секунду рвануть рапиру из ножен, но Альхирет не делал никаких резких движений. Не воспользовался моментом, не попытался напасть. И это парадоксальным образом делало ситуацию куда как более опасной. Этот урод явно не боялся, не поддался на угрозы и был целиком уверен в собственных силах, выступая против хозяев Полуночи и Полудня одновременно.

И он определённо никуда не торопился.

— Вы отлично поработали со времён нашей последней встречи, лорд Виктор, — Альхирет подарил мне одобрительный взгляд. — Я и сам бы лучше не спланировал. Забраться в самые недра Йхтилла и устранить Князя столь специфическим, но эффективным образом — мало бы кто смог до этого додуматься. Благодаря вам ныне у моего господина стало на одного настоящего врага меньше.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Хотите убедить меня, что тот юнец, которого вы усадили на трон посреди руин способен на свершения? Вы хоть сами в это верите?

Надо же. Похоже, Альхирет на самом деле ничего не знал об Асфаре, его личности, силе воли, идеях, жертве и новых возможностях. С точки зрения Знающего вся операция была спланирована Полуночью и срежиссирована мной лично. Что было вполне логично с позиции обычного мышления Альхирета, но не его провидческих сил. Конечно, есть вариант, что это обычные ментальные игры, но слегка нехарактерные для его фирменного высокомерия.

Как бы проверить, в чём тут дело?

— Мы чему-то здесь помешали? — резко ответил я вопросом на вопрос. — Новому проекту по уничтожению вечного замка?

— Лорд Виктор! — с искренним возмущением вскинулся Альхирет. — За кого вы меня принимаете, за Наблюдателя? Да будет вам известно, что за всю свою немалую жизнь я не только ни разу не пытался разрушить любой из вечных замков, но даже не убил ни одного хозяина. Вот обратные попытки были, в том числе с вашей стороны…

— ТЫ НАПАЛ ПЕРВЫМ!! — прорычал я, не сдерживаясь.

— Не спорю, вышло некрасиво, но какой смысл искать виновных? Да будет вам известно, что я всего лишь хотел облагородить сию обитель уныния. Превратить ничем не примечательный и поросший мхом замок в храм для моего господина. И не ту жалкую пародию, что устроил недоумок Конрад даже при наличии Резчика, а истинный символ величия и прогресса! Нечто, проводящее настоящую силу для настоящего дела.

— В таком случае, мы успели вовремя. — сказала Мелинда.

— Напротив, вы заявились на месяц раньше, чем должны были. И лишь из чувства гостеприимства я не высказал вам всё, что думаю по этому поводу.

Его улыбка стала хищной, в голосе промелькнула неподдельная злость. Второй знак. Игра на публику? Может ли Альхирет быть настолько уверенным в своих силах, настолько гордиться выстроенной ловушкой, чтобы снизить уровень вечных недоговорок?

— На месяц? — спросил я, ничуть не преувеличив удивление в голосе. — Как же так, уважаемый? А как же предопределённость? Пророчества, выжженные на ткани мироздания? Неужели всё это было огромной кучей вонючего фуфла?

— Хорошая попытка, лорд Виктор! И я даже отдам вам должное — пробуждение султана султанов в самом деле оказывает нестабильный эффект на великую паутину. Видения становятся менее чёткими, даты и числа смещаются, но это не оказывает влияния на глобальную картину. Финал всё ближе, грандиозный, невообразимый, неотвратимый!

Кажется, я смог угодить в больное место — и тем самым несколько ускорил события. Фонари на стенах, и без того не слишком яркие, начали тускнеть, начиная от дальних краёв тронного зала. Тьма скопилась по углам, пряталась за колоннами, выжидала на потолочных балках. Тьма, столь же напоминающая обычную темноту, сколько сам Альхирет напоминал человека. Сумрак, как и Полночь, был мрачным замком, но затаившийся мрак явно подчинялся не его потерявшей сознание хозяйке.

Голос Альхирета поднялся, набирая энергию и силу, словно он в самом деле завладел этим местом, на которое строил большие планы.

— Пророчества должны служить цели! Главной цели, величайшей цели, и когда она будет достигнута, кто останется, дабы взглянуть на порванные струны судьбы? Все мы приносим в жертву что-то, дорогое сердцу, и эта жертва того стоила! К тому же…

Лукавая улыбка на миг вернулась на его красивое лицо.

— К тому же, вы всё равно здесь появились, не так ли? Сиятельный лорд Виктор, незабвенная леди Мелинда! Вы пришли сами, пусть и гораздо раньше срока, но одни, без подмоги. А это значит, что мои предсказания всё ещё не столь плохи.

— Были бы неплохи, — спокойно поправил я, — если бы ты хоть на этот раз учёл драконов.

Ава и Ян влетели в зал, разбив витражные окна, и атаковали с двух сторон, без прямо отданного приказа, но идеально поймав момент. Два ревущих потока пламени разорвали в клочья угрожающий мрак, высветив то, что скрывалось под его покровом. Засада почти удалась — если бы Знающий в самом деле предусмотрел все варианты. Дважды наступить на одни и те же грабли — это надо уметь…

Хотя, возможно, наш триумф тоже оказался преждевременным.

Альхирет остался на месте — там, где и стоял несколько секунд назад, и его улыбка даже не думала исчезать. С двух сторон его прикрывали полупрозрачные стены Покрова, выросшие из ниоткуда за долю секунды. Огонь двух молодых драконов впитался в эти силовые поля, заставил слегка побледнеть, но не уничтожил. Да, теперь через ослабленный Покров можно было телепортироваться — если вспомнить защиту башни Вечности. Только вот наш враг остался невредим.

— О, с этими тварями я поквитаюсь с особым удовольствием, — расхохотался он. — Сколько у них осталось зарядов, два? Никак не больше, совсем никак. А когда они кончатся, я лично оторву им головы!

— КО МНЕ! — крикнул я слегка растерявшимся драконятам, и те добрались до меня в несколько больших прыжков.

Тьма рванулась вперёд, обрушилась на нас, жадно поглощая последние ещё горящие фонари. Во многом это напоминало бой с Конрадом на Земле, в заброшенном подземном зале посреди лабиринта тоннелей, где он пытался породить аватара Шар'Гота, чтобы выпустить на наш ничего не подозревающий город.

Первые ряды состояли из стражей Сумрака, пустых доспехов, замеченных мной и в загрязнённых участках Полудня. Они прикрывали собой невероятную, адскую мешанину нечисти, собранную воедино безумной волей Альхирета. Выродки, которыми с радостью пользовались все слуги Пожирателя: богомолы с человеческими головами, люди с глазами мух и паучьими жвалами, гигантские сколопендры с оголёнными рёбрами вместо ног. Вперемешку с ними шли те, кому было не суждено стать аватарами чудовищного бога, но изменения зашли слишком далеко. Огромные рты с торчащими зубами и свисающей слюной, заменившие собой ладони, головы, животы. У стен возвышались отродья, тянущиеся до потолка и свисающие с него, заполняющие изуродованными тушами всё свободное пространство.

И мы находились в самом центре внимания.

Мелинда что-то прошипела сквозь зубы — то ли ругательство, то ли заклятие, бесцеремонно сбрасывая всё ещё бессознательную Пенелопу фон Дэммерхайн на пол. Штернклин прочертил вокруг девушки идеальный круг, контур которого тут же вспыхнул белым, образуя новый защитный барьер. Вряд ли уровня Покрова, но и пёрли на нас не драконы, пламенем явно не дышали. Я не стал высказывать опасения, что спасённая нами хозяйка Сумрака могла оказаться подкидышем, копией, сотворённым Альхиретом двойником — Мелинда наверняка подумала об этом задолго до меня. Но в текущих обстоятельствах оставалось полагаться лишь на чутьё — и оно говорило, что девушка реальна, просто повезло ей куда меньше нашего.

Грохот Райнигуна перекрыл свист Штернклина, а вот результат оказался примерно одинаковым. Сияющая рапира Полудня кромсала латы пустых стражей с одной стороны, будто те были сделаны из бумаги, а выродков, лишь изредка защищённых хитиновыми панцирями, разрывала в клочья! Чистое серебро револьвера Полуночи косило ряды нападающих с другой стороны, по шесть пуль за раз с перерывом на остановку времени во время каждой перезарядки. Время не застывало лишь для меня, Мелинды и Альхирета, безмятежно взирающего на бойню из-за своего непроницаемого укрытия. Казалось, что он вовсе не собирается принимать участия в схватке — но только до того момента, пока Ян и Ава не начали всерьёз присматриваться к нему для второй попытки.

Посох-уас, взявшийся в руке колдуна из ниоткуда, единожды ударил в пол — и заставил каменные плиты расколоться по всей длине радиуса тронного зала. Из разлома вырвалась золотая волна, обжигающая словно лава и поднимающаяся выше наших голов! Не пострадали только те плиты, на которых лежала укрытая защитой Полудня Пенелопа, а мы с Мелиндой оказались разделены, раскиданы по двум половинам зала, каждый с одним юным красным драконом, каждый посреди орды тварей из самой преисподней.

Ситуация всё ещё складывалась не в пользу тварей — поскольку в ближнем бою я убивал их лишь немногим медленней, чем Мелинда, да и драконята сражались как бешеные. Но Альхирет продолжал свободно творить своё злое колдовство, и не планировал останавливаться на полпути. Из вздыбленных расплавленных стен вырвались десятки, сотни золотых нитей, ринувшихся в нашу сторону! На своём пути они прошивали монстров насквозь, тем самым слегка облегчая нам задачу, но создавая гораздо больше проблем взамен, пытаясь спеленать нас по рукам и ногам. Мелинда появлялась и исчезала во вспышках света, избегая плена, а у меня в кармане налился ледяной тяжестью серебряный оберег, подаренный Мерлином. Драконята разрывали нити когтями и зубами, но тех становилось всё больше с каждой секундой — и я знал, что финальная форма этой магии ловит своих жертв надёжней любых оков.

— Ещё раз, — шепнул я Аве одними губами — но так, чтобы она увидела. — Давайте!

Ян последовал за сестрой с задержкой в долю секунды — дети Эргалис потрясающе наловчились читать намерения друг друга. На этот раз извержения пламени ударили сверху вниз и по самому полу, превращая в прах всех тварей, что не успели убраться с дороги, заставляя древние каменные плиты оплавиться как пластилин. Но Альхирет стоял, раскинув руки, глаза залиты золотом. Он смеялся, поскольку был уверен в своей победе. Своём расчёте, своей неуязвимости.

Два красных дракона, не сговариваясь и не ожидая команды, вырвались из тронного зала через разбитые ими же окна, ускользнув от хватки новых колдовских нитей. Теперь у заклятья остались только две цели.

— Вы не знали, лорд Виктор, леди Мелинда? Координаты Сумрака скоро изменятся.

Торжество. Неприкрытое, алчное, утробное торжество. Ни я, ни Мелинда ещё не сдались, но в последнюю минуту наши трепыхания напоминали ос, попавших в паутину матёрого паука. Он всё ещё не рисковал подойти ближе, но знал, что уже победил.

— Вас не найдут, не найдут ещё очень долго, даже если организуют поиски в ближайшие часы. Даже если ваши трусливые питомцы, что бросили вас на произвол судьбы, смогут добраться до Полуночи в срок. Сомневаюсь, впрочем. Драконы лишь имитируют храбрость, но в душе они жалкие, пресмыкающиеся твари.

— Это и был твой великий план⁈ — рыкнул я, одним движением разрывая половину золотого кокона и заставив новые нити устремиться на замену старым. — Убить нас таким незатейливым образом?

— Убить? Вы невнимательны, или пытаетесь таким казаться, лорд Виктор. Я уже говорил — я не убил ни одного хозяина, и вы не станете исключением. Вы втроём останетесь здесь, в глубине Сумрака, видеть сладкие сны о неминуемом триумфе моего господина. И наконец-то поможете его приблизить, как и должны были всегда.

— Ты говоришь о триумфе, как если бы это в самом деле было нечто грандиозное, — презрительно сказал я. — Но мы все знаем, что это ничто иное, как тупое пожирание.

— Такова цена прогресса. — веско сказал Альхирет.

— Прогресса⁈ — теперь уже смеялся я, несмотря на то, что золотые чары болезненно стискивали грудь. — Да ты просто не можешь возразить, поскольку слишком привык прислуживать тому, кто сильнее! Все твои великие планы, пророчества, вся страшная сила — всё это идёт на алтарь безмозглому сорняку, что раз за разом пытается слопать великую паутину! Даже в Кальдариме ты был не царём, а визирем, но сейчас и того ниже — жалкий лакей! Вечный слуга, который никогда не осмелится стать господином.

С каждым моим словом улыбка Альхирета становилась всё шире, всё неестественней, пока наконец не разорвала лицо пополам. Чёрный провал, заменил ему рот, растянутый до предела то ли в крике, то ли в хохоте, из вытянувшегося черепа вместо волос поползли отростки-щупальца, а золотые глаза занимали почти половину лица. Истинная форма Знающего, либо же одна из истинных форм, разницы никакой. Он сам довёл себя до предела колдовством, способным спеленать двух хозяев одновременно. Ослабил бдительность, хотя всё ещё не убрал щиты Покрова.

А ещё его явно задела моя скромная речь.

— О тебе… никто не вспомнит, — пробулькал Альхирет, направляя новые золотые нити движениями уаса. — Ни о тебе… ни о твоём ничтожном замке. Ни об одном… из замков. Однажды червь… всегда червь. Прощайте… леди Мелинда. Прощай… лорд Виктор.

— До скорой встречи, урод, — прохрипел я. — Сюрприз.

Во вселенной, содрогающейся от пробуждения Шар'Гота, пророчества перестали работать. Альхирет всегда полагался на них, выстраивая свои долгоиграющие планы, но это значило, что однажды планы дадут сбой. Мы не просто явились в Сумрак на месяц раньше, чем ему хотелось. Мы не просто захватили с собой двух молодых красных драконов, которые не просто сбежали, поджав хвосты от страха.

Потому что три других взрослых дракона открыли нам дорогу и ждали совсем неподалёку.

Словно солнце упало на землю, затопив всё выжигающим глаза сиянием — извержение пламени пяти драконов слилось воедино, уничтожая пол, стены, камень и плоть, воздух и пространство, любые защитные заклятия! Покров продержался какой-то миг, прежде чем исчезнуть под этим бушующим натиском, превратившим весь мир в океан чистейшего пламени. Это продолжалось ровно столько, сколько длилась вечность — вероятно, не больше нескольких секунд.

А потом, как водится, наступила тишина.