Все непонимающе уставились на уходящего старика. Арах первым позвал его по имени. Но настолько тихо и испуганно, будто окликал не наставника, а призрака, поднявшегося из свежей могилы. Потому я тоже крикнул ему вслед, но Зуг’Гал даже не обернулся, будто и не слышал нас вовсе. Он продолжал упрямо переставлять ноги, покачиваясь всем телом, точно тряпичная кукла, которую кто-то невидимый тянул за ниточки в сторону города на звук колокольчиков.

— Уходим, нэк! — скомандовал Эрвин, и в его голосе прозвучали такие резкие нотки, каких я прежде за трусоватым посланником не замечал.

Эта короткая команда подействовала на меня отрезвляюще, будто прямо на голову опрокинули ведро ледяной воды. Только что я стоял, беспомощно глядя вслед удаляющейся фигуре наставника, а в следующее мгновение оцепенение схлынуло.

Посланник сотника, судя по всему, решил, что уже увидел вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью вернуться к своему хозяину с полным докладом, и был при этом слишком напуган недавним зрелищем, чтобы задержаться в этом проклятом месте хотя бы одну лишнюю минуту. Ему было решительно плевать, что именно произошло с наставником и куда тот сейчас направлялся, покачиваясь на негнущихся ногах. Никто из нас, судя по всему, больше не был ему нужен.

Он даже не спросил, что это нашло на старого гоблина⁈ Ему было плевать. Своя шкура куда дороже чужой.

— Арах, лошади, — я торопливо перекинул ему поводья своей кобылы и кивком указал на успевшую уже порядком отойти лошадь учителя, которая растерянно топталась на месте, то и дело пугливо поглядывая по сторонам.

А сам пошёл вслед за наставником.

Я лихорадочно размышлял, что стану делать уже через каких-то два десятка шагов, когда всё-таки догоню его.

Причина столь странного поведения старика была предельно понятна: слишком уж кстати пришёлся наш недавний разговор по душам с Арахом.

Именно поэтому я не представлял, как заставить его проигнорировать появление эльфов и хоть немного прийти в норму.

И дело было вовсе не в страхе прямо признаться наставнику: я прекрасно знал о трагедии, случившейся с его внучкой много циклов назад.

Просто я совершенно не верил, что подобное откровение способно остудить его пыл.

Скорее наоборот. Узнав, что тайна, которую он столько лет ревностно оберегал от чужих ушей, каким-то образом выплыла наружу, старик мог окончательно потерять контроль над собой и сорваться ещё сильнее.

Значит, у меня практически не оставалось шансов подобрать те самые слова, что могли бы побороть его безумное желание немедленно повидаться с обладателями этого мелодичного смеха.

А серебряные колокольчики, к слову, так и продолжали звенеть, раскатываясь по округе.

В уже сгустившихся сумерках, посреди замёршего мёртвого городка, от этого противоестественного звука по спине без остановки пробегали колкие мурашки.

— Учитель, — я наконец нагнал старика и осторожно дёрнул его за рукав балахона.

Хватать его прямо за руку я не решился.

Мало ли, как в подобном взвинченном состоянии старик способен среагировать на неожиданное прикосновение.

Несмотря на отсутствие идей, пытаться как-то иначе его остановить было чревато. Если не отговорю, придётся оставить его и уходить самому. Шаман с шестью орбитами — не тот, кого можно стукнуть по голове, связать и силой увести. Особенно, если это разъярённый шаман с шестью орбитами.

— Менос, ты не понимаешь… — старик будто не ожидал увидеть меня рядом с собой. Наверняка его сейчас захлестнули воспоминания, вот он и выглядит таким потерянным. — Забирай Араха и уходите.

— Мастер, я…

— Только в Сольг не вздумайте возвращаться, — спохватился учитель. Теперь уже он схватил меня за рукав, хотя я и не спешил пока уходить.

Неожиданно это заставило меня застыть с открытым ртом. Мало того, что гоблин сбил меня с мысли, так ещё и весьма озадачил.

Собственно, а куда нам с Арахом идти? В Сольг ясное дело, что нельзя. Если вернёмся без старика, то всё — нас в тот же день передадут гномам. Но куда в таком случае мы должны направиться?

— Учитель, без вас мы отсюда точно не выберемся, — решил я давить на жалость.

И тут я нисколько не юлил, говоря чистую правду. Силы-то у нас с Полуухим имеются, но что с них толку, если не знаешь, в какую сторону топать. Да и имелись вполне резонные опасения, что как минимум Шонц и Заблис дождутся на пригорке и проследят, куда мы двинемся из этого городка дальше.

Получится ли отбиться от этой парочки?

Очень в этом не уверен. Воочию видел их орбиты и руны, потому примерно представляю, на что каждый из них способен. Одного мы, может, и одолеем за счёт эффекта неожиданности, но тогда второй начнёт бить на поражение и просто прикончит нас с Полуухим.

— Оставь меня и уходи, нэк, — старику было плевать на мои уговоры.

Но теперь я не мог его отпустить. Не ради него самого, а ради себя.

Он резким рывком высвободил рукав.

Тогда я быстро обежал его и встал прямо перед стариком, широко расставив руки в стороны. Разумеется, подобная преграда не могла его остановить, но мне было жизненно необходимо сделать хоть что-то, чтобы он замедлил шаг и хотя бы выслушал меня.

— Наставник, это не последние эльфы! — произнёс я ему в лицо. — Будут и другие, обязательно будут! Мир не настолько огромен, если мы раз за разом натыкаемся на проклятого отступника. Значит, и с эльфами мы ещё неизбежно повстречаемся!

— Ты не понимаешь, Менос… — его голос прозвучал глухо.

— Понимаю! — перебил я, продолжая стоять неподвижно. — Я тоже слышал такой же мерзкий, звенящий смех, когда потерял брата! Я знаю, через какой ад из-за этих остроухих ублюдков вам пришлось пройти!

«Прости меня, Арах», — мысленно произнёс я. Выбора у меня больше не оставалось.

— Я знаю про Аю, учитель, — очень тихо проговорил я, глубоко склонив голову и бессильно опустив руки. — Мне очень, очень жаль…

— Ар-раххх… — сквозь плотно сжатые зубы процедил гоблин. В его остекленевших глазах на мгновение вспыхнул блеск. — Вот же трепло, нэк.

— Можете наказать меня за эти слова, но вы просто не имеете права…

Я внезапно запнулся, беззвучно открывая рот, точно выброшенная на берег рыба. Меня пробил холодный пот от запоздалого осознания, что если прямо сейчас попробую пристыдить старика памятью о его погибшей внучке, он убьёт меня на этом самом месте без каких-либо колебаний и жалости.

— Знаете, сколько раз у меня опускались руки? — заговорил я снова, судорожно меняя направление мысли. — Сколько раз хотелось просто сдаться и всё бросить, лишь бы этот кошмар наконец закончился⁈ Но я не могу позволить себе умереть, пока лично не отрежу уши каждой эльфийской твари, причастной к гибели моего брата. И поэтому вам тоже нельзя умирать!

— Менос…

— Вы умрёте, если пойдёте туда. А без вас и мы с Арахом умрём. И больше некому будет поквитаться с эльфами. И тогда они окончательно победят. А всё через что мы прошли окажется зря.

Я впервые в жизни говорил с ним настолько нагло, почти преступая грань дозволенного. Наверное, именно поэтому Зуг’Гал пришёл в бешенство от услышанного.

Но одновременно с этим он больше не рвался вперёд и не пытался меня обойти.

— Ты прав, — произнёс он наконец.

От услышанного в груди потеплело. Я смог. У меня получилось.

Было чувство, будто огромный камень свалился с плеч. Смахивая холодный пот, я сделал несколько шагов, намереваясь поспешить обратно к амбару, но ладонь наставника хватко вцепилась в мою руку.

— Куда собрался?

— Все ведь уже ушли, — растерянно пролепетал я, даже не пытаясь высвободиться. — Там только Арах один ждёт с лошадьми…

— Ещё немного подождёт. Ничего с ним не случится, нэк, — отрезал гоблин. — А вот нам с тобой нужно немного прогуляться.

— Куда? — у меня вдруг запершило в горле от нехорошего предчувствия.

— А ты прислушайся.

А что прислушиваться — колокольчики звенят. Значительно реже и тише, чем раньше, но всё же продолжали звенеть, доносясь откуда-то из глубины притихшего города.

— Вы ведь сами только что сказали, что я прав, — взмолился я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Учитель, давайте просто вернёмся, прошу вас.

Глядя на моё кислое выражение лица, он неожиданно улыбнулся, и сделал это по-настоящему искренне.

— Мы не будем лезть в драку, — спокойно произнёс он. — Только посмотрим.

— Зачем нам на них смотреть⁈

Неужели, прежде чем уйти, он хотел воочию убедиться, что это не те самые эльфы? Боится, что вот так глупо может разминуться с убийцами внучки, а потом всю оставшуюся жизнь гадать, была ли то судьба или простое, нелепое совпадение?

— Совсем выдохся, да? — старик покачал головой с притворным разочарованием.

— Что?

— Ты только что сподобился на весьма мудрые слова, чтобы остановить меня, а теперь снова, даже после моей подсказки, не способен проанализировать и свести воедино два простеньких факта.

— Подсказки? — я задумался, совершенно сбитый с толку.

— Нет времени ждать, пока ты сам додумаешься, — старик бесцеремонно дёрнул меня за собой. — Пошли.

Уже снова поднимаясь по винтовой лестнице часовни, шаман всё же сжалился и терпеливо, шёпотом пояснил, что именно я упустил из виду.

— Смех, Менос. Мы слышим только их мерзкий смех. А там, на минуточку, сразу две Плети и отступник, успевший прикончить двоих других заражённых скверной. Так почему эти твари до сих пор хохочут вместо того, чтобы рвать друг друга на куски?

Мы взобрались на самый верх, на крохотный пятачок под крышей, и прильнули к сквозной бреши в кладке чуть ниже оконного проёма.

Если бы не факелы в руках эльфийского отряда, то из-за окончательно сгустившихся над городком сумерек я вряд ли сумел бы хоть что-то разглядеть внизу — разве что смазанные, тёмные силуэты.

Но два полных копья — это почти полтора десятка источников яркого пламени. В их багровом свечении та часть улицы, где замерли Золид и Плети, просматривалась почти так же хорошо, как днём.

Первое, что бросилось мне в глаза, даже не изувеченное тело одной из Плетей, лишившейся обеих ног выше колен, а выкрашенный в тёмные тона щит ближайшего к часовне копейщика. На нём в свете пляшущих факелов отчётливо просматривалась эмблема отряда: бушующее зелёное море трав и три яркие молнии, устремлённые к земле.

Геральдический знак этого дома не был мне знаком.

Мысль пронеслась в голове раньше, чем я успел до конца осознать облегчение, что вместе с ней пришло. Не та эмблема — это не то копьё, не восемьдесят первое.

Это точно не тот отряд, что нам нужен. Значит, старик не сорвётся.

И только зафиксировав этот факт, я снова перевёл взгляд на раненую Плеть.

Если бы не изувеченный змеелюд, судя по всеобщему спокойствию, можно было бы решить, что это случайная встреча двух отрядов давних знакомцев.

Эльфы стояли широким полукругом напротив орка, вальяжно переговаривались и то и дело громко смеялись.

Один из копейщиков наколол отрубленную ногу змеелюда на остриё пики и задорно поднял её высоко над головой, точно трофейное знамя. Он что-то увлечённо расписывал сородичам, активной жестикулируя, отчего остроухие снова и снова разражались тем самым звенящим смехом.

Кто-то из них хлопал соседа по плечу. Кто-то, вытирая выступившие от хохота слёзы, указывал пальцем на изнемогающего от боли змеелюда.

При этом орк-отступник почему-то молча наблюдал за всем этим представлением. Зная его бешеный характер, подобное поведение могло означать лишь одно, он совершенно точно опасался этих эльфов.

Да, врагов перед ним стояло в разы больше, но одной лишь численностью Золида было не испугать. Он без колебаний бросился в бой против целого отряда Хранителей, хотя среди тех гномов каждый являлся Высшим. Здесь же отступник почему-то вынужденно сдерживал свою ярость, терпеливо чего-то выжидая.

— Пей, — над самым ухом раздался сухой шёпот наставника. В ладонь мне уткнулся крохотный стеклянный пузырёк.

— Что это?

— Поможет подслушать их разговор.

Зажмурившись, я опорожнил пузырёк. Ощущение было такое, словно я проглотил трижды протухшее яйцо, щедро сдобренное подгнившей сырой рыбой. Внутренности мгновенно скрутило спазмом. Благо, там было всего на один небольшой глоток, иначе я бы, наверное, не сдержался.

— А вы? — я тут же уткнулся носом в рукав куртки, пытаясь хоть немного перебить мерзкий запах.

— Воздержусь. У него не самые приятные побочные эффекты, нэк, — цыкнул на меня учитель, даже не думая оправдываться за то, что заставил пить эту дрянь именно меня, а не выпил сам. — А теперь внимательно слушай, о чём они говорят. Я хочу знать с какой такой стати они решили поиграть в перемирие.

Я набрал полную грудь воздуха, собираясь высказать старику всё, что о нём и его сомнительных снадобьях. Но тот ловко опередил меня.

— Ничего смертельно опасного. Переживёшь, нэк, — шаман с легким смешком похлопал меня по плечу.

Единственным проявившимся симптомом стало ухудшение зрения, и я даже не сразу понял, к худу это или к добру. Сперва, примерно на полминуты, оно даже улучшилось — эльфы вдруг стали словно значительно ближе, каждая складка на их одеждах, каждый волосок выбившейся из-под шлема пряди проступили с почти пугающей чёткостью. Но не успел я толком удивиться такому подарку, как картинка перед глазами резко дёрнулась и начала медленно закручиваться по спирали, будто кто-то невидимый принялся перемешивать окружающий мир гигантской ложкой.

Силуэты остроухих истончились, вытянулись, а затем закрутились, переплетаясь воедино в одно сплошное разноцветное пятно, лишённое каких-либо чётких границ. Свет факелов слился с тёмным камнем разрушенных стен в мутную кашу, и я торопливо зажмурился, тщетно надеясь, что это хоть немного поможет.

«Вот уж действительно, ничего опасного…» — мысленно огрызнулся я.

Случись сейчас что-нибудь неожиданное и без посторонней помощи я не смогу преодолеть даже десяти шагов. Либо со всего размаху врежусь в ближайшую стену, либо запнусь о что-то и переломаю себе ноги.

— А теперь слушай, о чём они там треплются, или просто так зелье пил?

— Тише вы, — скривился я от резкой, пронзающей боли и торопливо зажал уши ладонями.

Казалось, старик вовсе не шепчет над самым ухом, а орёт во всю глотку. Из-за него черепную коробку едва не разрывало изнутри.

Зато голоса эльфов на улице теперь звучали настолько чётко и близко, будто нас не разделяло расстояние в полторы сотни шагов.

Если бы прежде я не видел своими глазами, где именно расположился их отряд, то свято уверовал бы, что остроухие находились прямо здесь в часовне, буквально на пол пролёта ниже по лестнице.

Старик больно ткнул меня локтем прямо под рёбра, молча требуя незамедлительно озвучить все подробности разговора. А я окончательно растерялся, не зная, как поступить правильно. Стоит ли говорить ему правду или лучше умолчать об услышанном.