Все уроды. Уж я-то знаю. Я смотрю на людей целыми днями.

Они приходят ко мне с этими своими лицами. Подставляют их. Требуют, чтобы с ними что-то сделали. Чтобы я что-то сделала. Хоть что-нибудь, что угодно. «Ну пожа-а-алуйста», – говорят они.

Так вот, чудес я не творю. Не могу ни заколдовать, ни расколдовать. Что перед собой вижу, с тем и работаю.

А вижу я много чего. Перед собой-то.

Большинство хотят убрать волоски над губой или на подбородке. Хотят, чтобы я расчистила крохотный островок между бровями. Надо же держать центр, как в боксе. Волоски – если, конечно, они есть – убрать с лица проще всего. Дерг – и всё. Конечно, важно, как дергать. И чем. Угол тоже важен. Воск, нитка, пинцет. Смотришь на направление роста волосков и дергаешь.

Лицо выдает всё. Особенно чувства. Мышцы, которые работают чаще других, прорезают на лице борозды. И вот уже твои привычки у всех на виду. Поджатая губа, складка, привыкшая к улыбке или ухмылке, нахмуренный лоб – если хмуриться слишком часто, печать остается навсегда.

Большинство людей не знают, что для них полезно, а когда думают, что знают, обычно ошибаются. Я слушаю и рассказываю, какие штуки у нас есть. Умывалки, увлажнялки, тоники, сыворотки, эссенции, гели, кремы, масла, маски… Придумываю, как спастись от солнца и справиться с ущербом.

Хотя со словом «ущерб» надо осторожнее. Им нужно уметь пользоваться. Иначе дельный совет может в один момент обернуться обидой. А обид люди не прощают. Особенно если сами же и виноваты.

Потом, когда с лицом покончено – а лица стоят дорого, – мне достаются руки и пальцы ног. Бог знает, где они побывали, но лучше об этом не думать. Чищу, подпиливаю, шлифую, крашу.

Посмотришь на нас – она на кресле, надо мной, я внизу – и подумаешь, что главная тут не я. Только это не так. Мне известно о них всё – даже если они молчат. Когда долго во что-нибудь всматриваешься, начинаешь видеть каждую мелочь. Удивительно: чего только люди не рассказывают, когда считают тебя чужим человеком, которого они никогда больше не встретят!