Дождь прекратился, но небо по-прежнему затягивали тучи. На грунтовой дороге мальчишки прыгали по лужам. Машин не наблюдалось. Я прошла несколько кварталов до нужного мне адреса. Звонка на двери не оказалось, и я постучала. Открыла мне девочка, и я сказала, что ищу Элоису. Тут же вышел мужчина и предложил подождать.

– Элоисы нет дома. Должна скоро прийти.

Казалось, у этого типа глаза сами собой закрываются.

С боков участок огораживала металлическая сетка, как на футбольной площадке, а спереди, со стороны входа, его защищал только хилый забор из проволоки в три ряда, натянутой между столбами. Домик стоял посередине и хорошо просматривался. Каждую минуту я проверяла, не пришла ли хозяйка. На одном из столбиков ограды красовалась клетка с попугаем. Запертый попугай – это почти мертвый попугай. «Да уж, не повезло тебе», – подумала я. И попка, словно подслушав мои мысли, начал твердить: «Пьяная морда, пьяная морда, иди спи!»

Мужик чуть не лопнул со смеха.

Я сделала вид, что не обращаю внимания на попугая. И все время оборачивалась, чтобы посмотреть на коня золотистого цвета, пасущегося на лугу. Где-то я слышала, что для этой масти существует специальное название, но мне никак не удавалось его запомнить[13].

Вскоре заявились две женщины.

– Элоиса совсем спятила. Торчит весь день на улице, своего мальца ищет. Я тут видела, как она на себя пластиковые пакеты намотала, чтобы спрятаться от дождя. Рехнулась баба.

Золотистый конь пасся себе неподалеку как ни в чем ни бывало.

Одна из теток сказала:

– Ты должна поймать того, кто забрал пацана.

Вторая энергично закивала.

Потом они принесли скамеечки и уселись рядом с нами. Не прошло и получаса, как пришла Элоиса. Войдя, она уставилась на нас: должно быть ей показалось странным такое сборище. Она тащила несколько больших пластиковых пакетов. Я решила, что это те самые пакеты, которыми она спасалась от дождя, но оказалось, что нет: они были набиты фотокопиями портрета Дипи. Элоиса расклеивала их по городу.

Она рассказала, что мальчик пропал два дня назад. Полицейским на все плевать. Я поймала взгляд женщины и произнесла:

– Сеньора, я приехала, чтобы есть землю из вашего дома.

Тощая девчонка, которая с деланным безразличием следила за нашей беседой, метнулась в дом и принесла блюдечко с землей – наверняка заготовили заранее. Кончиками пальцев я подцепила немного земли, разровняла, поднесла к губам и положила в рот. Потом закрыла глаза.

Тут же я увидела Дипи, он сидел в тележке. Золотистый конь ровным шагом вез его, но с мальчиком что-то происходило. Он потирал ширинку – как ребенок, которому нужно в туалет, но он заигрался и терпит, пока не описается.

Дипи хотел писать и свернул с дороги к деревьям. Решил дать отдохнуть и коню: выпряг телегу, похлопал лошадь по шее и ласково погладил. Конь двинулся вперед, поближе к травке, но через несколько шагов внезапно застыл на месте. Тем временем Дипи приотстал и наконец справил нужду. Когда он собрался снова в путь, конь не послушался. Дипи начал обходить его сзади, чтобы узнать, в чем дело, и в этот момент лошадь, чего-то испугавшись, стала сдавать назад, лягаясь и выбрасывая ноги, и угодила копытом мальчику в голову.

Я открыла одурманенные глаза, все вокруг плыло. Первое, о чем я подумала, – они забьют коня до смерти. Мне не хотелось оставаться, чтобы смотреть на это.

– Сеньора, мне нужно поговорить с вами наедине.

Женщина бросила на меня взгляд и сказала:

– Давай выйдем.

На улице я рассказала Элоисе о том, что произошло. Она промолчала и лишь посмотрела на лошадь, с которой Дипи ездил на прогулку. Конь спокойно пасся, подставляя шею солнечным лучам. Я повторила: это был несчастный случай. Элоиса не хотела меня слушать. Вместо этого она заговорила:

– Скажу другим женщинам, чтобы не отпускали детей одних. Их могут украсть.

Мать Дипи говорила, и по ее лицу текли слезы.

Мне не хотелось повторять ей сказанное. Я взяла женщину за руки, а она все твердила, даже не глядя на меня:

– Там, на улице, ходит какой-то тип, он крадет детей, которые ездят одни на телеге.

– Мне пора ехать, – произнесла я.

Быстро попрощавшись со всеми, я вышла из двора. Не хотела говорить ни с дедом, ни с кем другим. Спустилась вниз по грунтовой дороге. Достала сотовый, позвонила Эсекиелю и рассказала ему историю с мальчиком. Пусть разбирается полиция. Все равно Дипи уже мертв. Я попросила Эсекиеля приехать ко мне домой. Мне необходимо было его увидеть.