Парень объяснил нам, как ехать. Он рассказал Эсекиелю про дорогу, упоминая кучу совершенно незнакомых названий. Когда он закончил, Эсекиель махнул мне, приглашая сесть в машину. Распрощавшись с парнем, мы тронулись в путь.

Тигре, мы ехали в Тигре, – мне так нравилось это слово! А вот слово «остров», напротив, не нравилось: чтобы выбраться с острова, всегда нужна помощь других людей.

В молчании мы пересекли город и выехали на шоссе. Эсекиель явно заметил, что я нервничаю, потому что предложил мне включить музыку, если хочется, и вообще, сегодня я могу делать все, что взбредет в голову. Мне стало смешно:

– Прямо-таки все?

Я нашла волну, где играли кумбию[10]. Хотя Эсекиель и старался не подавать виду, было понятно, что подобная музыка кажется ему сущим испытанием. Я смотрела в окно. Меня уже клонило в сон, но я не могла отвести глаз от дороги.

– Ты должна поехать туда, потому что река требует жертвы, – сказала мне ведунья-мае. – Поездка будет хорошей, прибытие – нет. Враждебные силы не хотят твоего появления. Но не переживай. У тебя все получится.

Мае посмотрела на меня: я заметила нечто в выражении ее глаз, она уже не смеялась. Она замолчала, и мне это не понравилось. Казалось, мае что-то высматривает в моей душе. Потом она положила руку мне на голову; я тут же попыталась высвободиться, но под ее ладонью ощущала себя пойманной букашкой – оцепенела и не могла шевельнуться. Прошло какое-то время – не знаю, сколько точно, – и она отпустила меня, натянуто улыбаясь. Меня одолела внезапная усталость, будто эта безмолвная пауза длилась вечность; но нет, на самом деле не так долго, и я не поняла, что именно произошло. Но что-то точно произошло.

Эсекиель рулил молча, пристально глядя вперед. Чем быстрее мы ехали, тем сильнее мне хотелось спать. Отодвинув сиденье, я откинулась назад. Теперь мне был виден только потолок машины, а еще кусочек окна и сквозь него – медленно плывущие облака на небе.

Я спросила себя, действительно ли оттуда, сверху, за нами тоже наблюдают, как мне говорила ведунья.

В какой-то момент я провалилась в сон.

Когда я проснулась, Эсекиель курил, открыв окно. Я не сразу поняла, что машина остановилась. Опустив свое стекло, я ощутила едкий запах, словно от влажной земли. Или, скорее, запах воды. Пора было пересаживаться на паром.

Мы вышли. Эсекиель закрыл машину, а я смотрела на реку. В спину задувал ледяной ветер, словно вознамерившись сбросить нас с берега. От него ломило зубы. Но все равно было невозможно отвести взгляд от воды.

Паром оказался вовсе не таким, как я себе представляла. Он походил на один из тех убитых автобусов-развалюх, которые возят покупателей на блошиный рынок, только сейчас он плыл по воде. Эсекиель окликнул меня: пора было подниматься на борт. Паром ждал. «Ну и ладно, меня не колышет, пусть себе ждет», – подумала я, но все равно мы забрались по трапу и уселись у окна, заняв места напротив друг друга. Народу было полно. Вскоре паром отчалил.

Зеленый цвет поросших деревьями берегов мне вообще-то нравился, но уже начинал потихоньку приедаться. Я старалась любоваться островами, мимо которых мы проплывали, но невольно мой взгляд все время останавливался на Эсекиеле. Он был в темных очках. Пока он рассматривал пейзаж, я рассматривала его. Волосы, очки, рот, нос, шею и даже его рубашку. Полный восторг. Я подумала, какой же дурищей была раньше. Стоило бы спросить у мае, светит ли мне что-нибудь с этим парнем. Я захихикала.

Эсекиель спросил, в чем дело. Я пожала плечами – дескать, о чем это ты? – и придвинулась ближе, увидев его глаза за темными линзами и широченную улыбку. Остаток пути мы смотрели друг на друга. Он пах тем же одеколоном, как и в тот раз, когда мы ехали в его машине. У меня аж слюнки потекли.

Через полчаса паром добрался до нужного острова.

– Мы на месте, – сказал Эсекиель, вставая.

По деревянному трапу мы сошли на берег. Я мысленно поблагодарила небеса за то, что опять ощущаю под ногами твердую землю. Паром отчалил, и мы остались одни. Эсекиель куда-то отошел, не знаю куда, а я столбом стояла на берегу и смотрела на реку в дурацкой надежде, что просто взглядом сумею выведать все необходимое. Смотрела и смотрела, но ни одной мысли не появилось. Река все время меняется.

Я услышала, что меня зовут. Эсекиель махал рукой, я отвернулась от воды и зашагала по берегу острова. Земля, такая черная, укрытая травой, проглядывала только у самой кромки воды; переплетенные корни растений походили на червей. Как ни странно, я огорчилась, что не стану ее пробовать. Не за этим я приехала. Я и так знала, что здесь произошло.

Двигаясь вперед, я пыталась представить место, откуда нырнула та девушка, но Эсекиель продолжал звать меня и махать рукой, стоя на небольшой полянке среди деревьев и каких-то растений с огромными листьями, так что я свернула в его сторону. По мере того, как я приближалась к нему, уворачиваясь от веток и кустов, начали вырисовываться хижины – они словно висели в воздухе, опираясь на высоченные столбы. Мне это напомнило домишки на берегу нашего ручья, только намного шикарнее.

Я подошла к Эсекиелю, остановилась перед ним и, не дав ему раскрыть рта, спросила:

– Плавать умеешь?

Эсекиель рассмеялся и сообщил, что в школе легавых курс плавания является обязательным. Мне понравилось, что он специально для меня сказал «легавых». И мне пришло в голову, что, когда мы вдвоем, он вовсе не похож на одного из них.