Той ночью мне опять приснилась сеньорита Анна. Внутри нее что-то погасло, она даже не выглядела сердитой. Единственное, что в ней осталось, – это печаль. Я подошла к ней, и при моем приближении в ней вновь зажегся огонек.

– Я здесь совсем одна, понимаешь? Никуда не могу уйти.

Это видение резко отличалось от тех декораций, в которых передо мной предстала Мария. Учительница обреталась в каком-то бескрайнем безлюдном пространстве. Только она, в вечном одиночестве.

На ней не было плаща, может, поэтому она казалась намного более худой, чем прежде.

От омерзительного запаха меня затошнило, и сеньорита Анна сочувственно посмотрела на меня.

– Если тебе больно, – сказала она, – то виной тому не это место, а земля в твоем животе.

Я не ответила и задумалась над тем, сколько еще земли я смогу съесть, не нанеся непоправимый урон своему горлу, желудку и всему телу.

Пора было просыпаться, но мне не хотелось оставлять сеньориту Анну.

– Мне нужно идти, прости, – наконец произнесла я.

Сеньорита и теперь не рассердилась. Она распахнула мне объятия и на прощание и сказала:

– Знаю, знаю. Поторопись, Землеедка. Мария еще жива.