В «Кроникл» отец освещал изнасилования в Саут-Хилл в сдержанной, сугубо новостной манере.

В первые дни после ареста сына Гордон Коу не появлялся на работе, но затем вернулся и настойчиво жаловался на то, что против сына состряпали дело. Он сетовал на обращение тюремщиков с Фредом и подолгу говорил о его потребности в особой диете, его аллергии и астме. Новость о том, что молодой Коу болен, стала для сотрудников неожиданностью. Гордон обвинял тюремщиков Фреда в бесчеловечности.

По мере того как появлялось все больше обвинений против сына, главный редактор опровергал их одно за другим. Он давил на сотрудников и запугивал их. Те пытались разобраться, но сходились в одном: для человека, построившего карьеру на сдержанности и бесцветности, это была совершенно необычная позиция. Никто толком не понимал, как реагировать. Коу проработал в «Кроникл» сорок два года и только что был номинирован на премию Университета штата Вашингтон «Выпускник года». Однако при всей своей популярности он, казалось, ни с кем, кроме членов семьи, не был близок. Коллеги, проработавшие с ним десятилетиями, бывали у него дома лишь однажды – когда Рут Коу переделывала дом и показывала его на дне открытых дверей.

– Я никогда не работал с кем-то, кто так мало говорил о личной жизни, как Горди, – сказал бывший редактор. – За почти тридцать лет – от силы несколько минут о семье.

Коу считался приятным человеком с мягкой улыбкой, осторожным руководителем, который никогда не навлек бы на газету неприятностей, застенчивым человеком, не любившим критиковать или увольнять кого-либо, и безоглядным сторонником Спокана в четвертом поколении. В то же время его считали чрезмерно вмешивающимся, берущим на себя слишком много мелких дел, лично отвечающим на каждое письмо и раздающим утреннюю почту, как армейский клерк. Его давняя привычка засыпать за рабочим столом оставалась загадкой для сотрудников, поскольку он упорно отказывался признавать, что у него есть проблема. Один из коллег рассказывал:

– Он засыпал даже на собеседованиях. Однажды его будил сам мистер Коулз. Мы думали про гипогликемию – он каждый день съедал плитку шоколада. Кто-то говорил про транквилизаторы. Секретарша спросила про нарколепсию – он удивился и сказал «нет». Я как-то предложил сходить к врачу – он не понял зачем.

После ареста сына по обвинению в изнасилованиях Гордон Коу показал совершенно новое лицо – крикливого борца за справедливость. Он категорически отрицал статью в «Споксмен-ревью» о том, что Фред был осужден за кражу в магазине, назвав эту историю «от начала до конца сфабрикованной». На следующее утро он отвел двух редакторов в сторону и извинился: признал, что инцидент с кражей действительно был, но миссис Коу и Фред ему об этом не говорили, и в любом случае, по его словам, это дело было сфабриковано – как и обвинения в изнасиловании.

После того как до издателя дошли жалобы на давление с его стороны, Коу вызвали в административный офис на третьем этаже. Ему сказали, что он может остаться на своем посту, но освещением дела его сына будут заниматься другие. Если этот шаг должен был заставить его замолчать, он не сработал. Группа сотрудников встретилась и пришла к выводу, что необходимо предпринять более радикальные меры.

В субботу, 4 апреля, через двенадцать дней после слушания по залогу и через четыре недели после ареста Фред Коу был наконец освобожден. Его отец продал семейный «Кадиллак» 1979 года, чтобы собрать три с половиной тысячи долларов для поручителя. Фред отправился домой – в родительский дом в Спокан-Вэлли. На следующий день его матери оказали медицинскую помощь по поводу перелома правого запястья. Она объяснила врачу, что споткнулась о цветочный ящик.