В среду, 4 марта, в газете «Кроникл» вышла статья, едва не поставившая под угрозу всю работу группы наружного наблюдения. Под заголовком «Расследование изнасилований продвигается» начальник полиции Роберт Пантер уверял, что полиция Спокана делает все возможное, чтобы поймать насильника из Саут-Хилл, жертвуя ради этого свободным временем и личными автомобилями. В подтверждение он привел впечатляющие цифры: полиция, по его словам, уже потратила на расследование более 8600 человеко-часов, а за последние четыре месяца 26 человек частично или полностью были заняты только этим делом. Кроме того, еще около 1600 часов на добровольных началах, как выразился Пантер, вложили люди, «не являющиеся сотрудниками полицейского управления, но желающие посвятить свое время творческим усилиям, чтобы попытаться решить эту проблему».

Люди из наружки пришли в ярость. Бастер не был идиотом, и любой, кто хоть раз читал про полицейские расследования или смотрел телевизионные полицейские шоу, мог по этим формулировкам догадаться: за кем-то ведется масштабная слежка. Иначе откуда столько человеко-часов? И что еще, кроме добровольных приманок, могло скрываться за словами о «лицах, не являющихся сотрудниками полицейского управления», но готовых прикладывать «творческие усилия»?

– Зачем шеф это сделал? – простонал кто-то из группы.

– На него сейчас валится слишком много злости, – ответил один из детективов. – Он политик.

Другой сотрудник в штатском взял газету, пробежал глазами статью и сказал:

– «Начальник полиции сообщил, что детективы и патрульные отдавали расследованию свое время и машины, но не уточнил, что именно делается». Господи Иисусе, да с тем же успехом он мог просто напечатать наши номерные знаки.

Полицейские были уверены, что Бастер сделает дальше: избавится от серых спортивных штанов, синего пуховика и красной куртки, уедет из города или хотя бы изменит почерк – перестанет совать руки женщинам в горло, попридержит язык, придумает что-нибудь еще. Способов насиловать у него было достаточно. Может быть, наружка снова выйдет на него только после того, как он успеет изнасиловать еще пару десятков женщин.

Стив Кристиан в тот день держал дом Коу под наблюдением с удобной точки в конце квартала и время от времени запускал в поле зрения темноволосую приманку. Прочитав статью в «Кроникл», он свернул свою часть операции, и основное наблюдение за домом снова легло на людей в фургоне. В тот же вечер, сразу после наступления темноты, фургон передал, что Бастер unusually рано лег спать. Худшие опасения будто начали сбываться: их «сделали». Машины спецотряда и Сводного подразделения стояли без дела.

Около полуночи свет в доме Коу несколько раз мигнул и погас – так, словно хозяин нарочно пытался привлечь к себе внимание. Потом дом окончательно ушел во тьму, и Эдди Квист, наблюдавший за ним из фургона, увидел, как появился Бастер: в темной толстовке, серых спортивных штанах, поверх которых были натянуты темные шорты, в темной шапке-чулке и, кажется, в перчатках. Он распахнул задние ворота и побежал по переулку, быстро скрывшись из виду. Квист не мог двинуться за ним: на тихих улицах фургон был бы слишком заметен. Пеший хвост тоже мгновенно засветился бы – если не на это Коу и рассчитывал. Квист передал сообщение, и по району приказали прочесать улицы на машинах. В штабе наружки, устроенном в доме Стива Кристиана, люди дремали в креслах не раздеваясь, но ночь прошла без нового нападения.

На следующее утро все пытались понять, что значила эта странная полуночная пробежка. Хотел ли Коу продемонстрировать, что он и правда бегает? Не заметил ли статью в отцовской газете и вышел на охоту за другой женщиной? В конце концов сошлись на одном: Бастер играл с ними, пытаясь вынудить наружку выдать себя и отправить за ним пеший хвост посреди ночи. Если это было так, то с тем же успехом они могли просто уволиться.

Рано утром наблюдение просидело без толку: Бастер не сделал своего обычного объезда. Позже в тот же день сержант, у которого был выходной, сообщил, что видел, как Коу подглядывал за ученицами возле средней школы Феррис. Вечером вся слежка велась уже одной машиной наружного наблюдения Сводного отдела, державшейся на расстоянии трех-четырех кварталов. Но осторожность оказалась напрасной. Бастер изменил привычки: никаких автобусных маршрутов, никаких безумных гонок по городу на восьмидесяти километрах в час. В наружке все были уверены, что знают почему.

* * *

В семь утра Джини Перхэм проснулась от плеска стиральной машины в подвале. Она не удивилась: Кевин мог затеять стирку в любое время суток. Джини прошлепала на кухню варить кофе и увидела, что одна из двух прихваток, которые всегда были в доме, мокрая торчит из-под ручки холодильника. Когда Кевин поднялся наверх, она спросила:

– Зачем ты стираешь прихватки?

Он посмотрел куда-то мимо нее пустым взглядом и снова спустился к своей стирке. «Господи, – подумала она, – еще одна безумная выходка», – и утешила себя мыслью, что жить с ним ей осталось недолго.

Позже, в пятницу утром, сидя за своим столом, Рой Аллен понял, что нужно срочно что-то предпринять, чтобы рассеять подозрения Фреда Коу. Иначе поймать его на месте преступления уже не получится. Он снова перечитал последний психологический портрет насильника из Саут-Хилл: «манипулятор, расчетливый, умный, представитель среднего класса, обладающий извращенной отвагой».

Обсудив ситуацию со своим начальником Джином Макгуганом, оба детектива решили попробовать манипулировать манипулятором. Они подбросят в газету заметку о том, что главным подозреваемым по делу является кто-то другой. Если повезет, Коу прочтет ее, расслабится и вернется к старым привычкам.

Не раскрывая имени Коу, Аллен изложил идею Тиму Хэнсону, молодому полицейскому репортеру «Кроникл». Хэнсон сразу предупредил, что любую такую статью должен утвердить редактор городского отдела Чарльз Реберг, а затем и главный редактор Гордон Коу. По просьбе Аллена он отнес план Ребергу.

– Я согласен, – сказал редактор. – Но каждое слово должно быть правдой. И в статье должно быть ясно сказано, что по делу о насильнике из Саут-Хилл подозревают не одного человека.

– Без проблем, – ответил Хэнсон.

Чтобы не попасться на глаза другим репортерам, он встретился с Алленом в таверне «Грейт Скотт» на Саут-Хилл. Там они за несколькими кружками пива и обсудили будущий текст.

* * *

Джини Перхэм удивилась, увидев Кевина дома так рано в пятницу вечером. Она попыталась вспомнить, когда у них в последний раз было нормальное свидание – ужин, кино, хоть что-нибудь. Недели назад? Месяцы? Может быть, в этом и заключалась часть их общей беды.

– Кевин, – сказала она, – давай куда-нибудь сходим поужинать.

– А?

Он оторвался от телевизора так, словно до этой минуты даже не подозревал, что она дома.

– В каком смысле?

– В прямом. Пойдем куда-нибудь перекусим. Сядем, закажем что-нибудь, немного поговорим. Как все люди.

Он промычал что-то вроде «не-а» и снова повернулся к экрану. Ее поразил собственный гнев. Какое право он имеет так от нее отмахиваться? Она встала между ним и телевизором.

– Кевин, у меня в этом чертовом доме уже клаустрофобия начинается. Мы никогда никуда не ходим. Пошли. Вернемся через час.

Он не ответил. Когда она выключила телевизор, он сказал:

– Ладно, ладно. Поедем на твоей машине.

Она удивилась. За руль ее большого синего «Монте-Карло» он обычно не садился и даже рядом с ним чувствовал себя неловко.

– А что со «Сайтейшн»?

– Ничего.

– Тогда почему мы едем на моей? Ты же никогда не хотел.

А теперь хочу. Поехали.

Она повезла их в «Олд Спагетти Фэктори» на Саут-Монро. По дороге остановилась на заправке, а он сидел в машине и смотрел, как она сама управляется с насосом. Она съела тарелку спагетти, а он молча просидел напротив, отказавшись даже от воды. Только один раз потянулся через стол и взял ложку ее мороженого, а потом отодвинул стул и сказал:

– Поехали.

Она заплатила за ужин и отвезла их домой. К десяти он уже спал.

К субботе, 7 марта, наружка следила за Бастером почти две недели – и, похоже, добилась только одного: превратила его в домоседа. Изнасилований не было уже месяц. С восходом солнца люди в фургоне равнодушно наблюдали за домом. Тим Хэнсон все еще дописывал свою статью. Бастер и его девушка ушли на работу вовремя, и до вечера операция фактически замирала.

Ночная смена принесла новую надежду. В 19:05 Бастер поехал к почтовой станции. Почти сразу разнеслось:

– Он в красной куртке!

Наружка наблюдала в бинокль, как он открыл ящик, бегло просмотрел почту и выбросил ее в мусорный бак. Потом он двинулся на юг, объехал Харт-Филд и снова пошел вдоль автобусных маршрутов.