Дженнифер Коу плюхнулась в мягкое кресло и через всю комнату уставилась на мужа. После нескольких месяцев разъездов по городу на своем серебристо-сером «Понтиаке Гран-при» он не продал ни квадратного дюйма недвижимости, а теперь захотел взять в аренду новый «Олдсмобиль».

– Что не так с «Гран-при»? – спросила она.

– Ничего, ерунда, – сказал он, возбужденно шагая по комнате. – Я буду ездить на новой машине, а ты можешь взять «Гран-при».

– У нас будет две машины?

– Нам необходимы две машины! Я стану крупнейшим риелтором в Спокане! Слушай, у меня есть планы, идеи…

Его голос жужжал на заднем плане, пока она размышляла об их финансовом положении. С работы в Центре по уходу за больными Св. Иосифа ей пришлось уволиться – ее начали преследовать сборщики по кредитным картам, а монахинь беспокоили частые звонки Рут Коу. Другую работу Дженнифер так и не нашла, и они месяцами не платили по счетам.

– Пупсик, больше никаких поездок на старых грязных автобусах! – говорил Фред. Он описывал выбранную машину:

– Новенький «Торонадо», белоснежный, с кондиционером…

– Стоимость аренды?

– …Кассетный магнитофон, кондиционер, колонки по всему периметру, красные кожаные сиденья, подсветка салона, электрические стеклоподъемники.

– Какой ежемесячный платеж?

– Ой, не знаю. Двести восемьдесят, триста.

– Фред, мы разорены!

– Это вопрос перспективы, – произнес он и пустился в длинное объяснение.

Слушать она перестала на слове «эпистемологический», одном из его любимых. Что оно значит, она не знала – и сомневалась, что знает он. Она не перебивала его до конца этой зажигательной речи. Спорить с ним бесполезно: он все равно сделает по-своему, а потом заставит ее согласиться своим «превосходящим» интеллектом.

Вскоре она услышала стук его пишущей машинки. На мгновение он стих – Фред громко выругался из-за ошибки и вставил новый лист. Через некоторое время он показал ей свою последнюю работу: письмо на бланке «Спокан Метро Гроув», подписанное «Экс. Дрю Батлер», с советами мэру Эйрвей-Хайтс готовиться к масштабному росту города. Ей хотелось спросить, какое это имеет отношение к заработку, но она промолчала.

Когда весна сменилась жаркими сухими днями типичного споканского лета, Дженнифер чувствовала себя все более подавленной и оторванной от реальности. Еще в Лас-Вегасе она обращалась в психиатрическую клинику из-за депрессии, и врач тогда сказал ей: «Найдите себе занятие». Не нашла она его ни тогда, ни сейчас. Жизнь с Фредом Коу была работой на полную ставку. Все силы уходили на попытки его понять, и сейчас она была к этому не ближе, чем до развода в 1976 году.

Она отправилась искать работу на «Гран-при», но бензин был на исходе, а кредитную карту им аннулировали. Она коротала время, отбивая мячи для гольфа в ведро, и вдруг заметила, что звук удара будто исчез. Она заходила в бинго-клуб и даже не покупала карточку. Часами сидела у постели сестры Сони – удивительно терпеливой женщины с ревматоидным артритом, – и еще чаще навещала мать, эмоциональную опору всей семьи. Дженнифер любила и доверяла им больше, чем кому-либо, но не могла смириться с тем, что ее брак снова трещит.

Иногда она просто шла пешком три мили до дома родителей и обратно – лишь бы занять себя. Однажды она зашла в бар.