Джей Уильямс сразу узнал голос. Он не разговаривал ни с кем из Коу уже три недели и не знал, в каких теперь с ними отношениях.

– Джейсон, дорогой! – сказала миссис Коу своим музыкальным голосом. – Как дела?

– У меня все отлично, миссис Коу. Как у вас?

Каждый их разговор, подумал он, начинался одними и теми же ритуальными фразами.

– Знаешь, Джейсон, мы с Гордоном скоро уедем из города. Ты, возможно, об этом слышал.

Поняв, к чему она ведет, он немного расслабился. Во время своих первых визитов в тюрьму Фред упоминал, что родители хотят, чтобы он занялся продажей их дома.

– Да, миссис Коу. Я это слышал. И мне жаль.

Ее голос стал ниже, почти воркующим:

– Джей, я просто хотела прояснить одну вещь… – пауза. – Как ты можешь жить со своей совестью?

Она сорвалась:

– Ты предал моего сына! Как ты мог…

– Миссис Коу…

– …Сдать его таким образом?

Тирада длилась несколько минут. Она спрашивала, считает ли он Фреда виновным, но не давала ответить.

– Вы были друзьями двадцать пять лет! А теперь мой сын будет сидеть в тюрьме! Ты мог бы его спасти! Почему ты не дал показания?

Джей попытался объяснить, но сбился. Он не ожидал, что ему придется защищаться по телефону. Главную причину – что он считал Фреда виновным – он произнести не мог, не желая еще больше расстраивать обезумевшую женщину. Если у нее была иррациональная потребность верить в невиновность сына, он готов был это оставить.

– Миссис Коу… если вы хотите знать, почему я не дал показаний, спросите Фреда.

Он вспомнил историю с дилдо и задался вопросом, что Коу рассказал об этом своим родителям.

– Он знает, почему я не мог дать показаний.

– Нет, не знает!

Джей был удивлен. Они с Фредом подробно это обсуждали. Неужели тот впервые от него отвернулся? Солгал? Это казалось несправедливым. Осужденным был Фред, а не он.

– Да ну?

– Именно так, – резко ответила она. – Мы оба тебе противны! Ты перебежчик! Лицемер! Какой ты христианин? Я всем о тебе расскажу, Джей Уильямс!

Щелчок. Линия оборвалась.

Он тут же набрал номер и разразился собственной тирадой.

– Раз уж вы начали, миссис Коу, – сказал он, едва услышав ее голос, – позвольте мне кое-что вам сказать. Я знаю вашего сына лучше, чем вы когда-либо узнаете. И он виновен. Настолько виновен, что это печально! Вы с мистером Коу, возможно, единственные люди в городе, которые этого не понимают. И не хотите понимать! Вам давно должно было быть ясно, что с Фредом что-то не так. Разве вы не видели, как безумно он себя вел? За полгода до ареста я думал, что у него вот-вот случится нервный срыв.

Ответа не было.

– Меня поражает другое, – продолжил он. – Ваша полная бесчувственность. Женщины, с которыми он это делал, жертвы – вам до них нет дела. Вас волнует только ваш сын. Помните, как вы говорили, что одна из свидетельниц слишком сумасшедшая, чтобы быть убедительной? Она…

– Она такая! – перебил его ее сердитый голос. – Она сумасшедшая!

– Помните женщину, которая, как вы сказали, «слишком некрасива, чтобы Фред ее изнасиловал?» – продолжил Джей. – Это помните?

– Она уродлива. Такую женщину он никогда бы не изнасиловал!

– Миссис Коу…

– Ты такой наивный, Джей! Ты ничего не знаешь об изнасиловании. Это не больно! Эти женщины все преувеличивают!

Он замер.

– Это есть в твоей Библии! – выкрикнула она.

– В моей Библии?

– Женщина должна терпеть грубое обращение! В Библии сказано, что роль женщины – подвергаться жестокому обращению со стороны мужчин. Такова ее доля! А эти женщины все раздувают, делают из мухи слона!

– Изнасилование – это не пустяк, – настаивал он.

Ее голос снова сорвался на визг.

– Ах ты, лицемер! Знают ли твои друзья, какой ты лицемер? Может, мне стоит им рассказать?

Джей почувствовал, как жена коснулась его руки.

– Миссис Коу, – четко произнес он, – если я хоть раз услышу, что вы говорите обо мне, моей семье или моей религии, я завтра же вынесу это на первые полосы газет.

Он повесил трубку.

– Ты ее не боишься? – тихо спросила Сью.

– Я просто надеюсь, что мне не придется от нее отбиваться.

– Я боюсь за детей…

Он хотел ответить уверенно, но сам не был уверен. Он вспомнил ее вспышки, ее тирады, вспомнил, как она громила машины Фреда.

– Она не придет, – сказал он наконец.

Но они оба еще долго не могли успокоиться.