Рой Аллен не удивился, услышав от тюремщика, что Ф. Х. «Кевин» Коу попросил о неофициальном разговоре. Он не раз замечал за преступниками подобное: они чувствуют странную связь с теми, кто их разоблачил, и нередко хотят пересказать свою историю. Аллен всегда был готов выслушать. Для него и его коллег Коу во многих отношениях все еще оставался – и, вероятно, навсегда останется – загадкой.

Помощники шерифа сопроводили заключенного из крыла строгого режима на втором этаже в полицейское управление. За исключением одежды, Коу почти не изменился. Волосы выглядели так, будто их только что вымыли, причесали и уложили феном. Глаза ясные, живые – не похоже, что он страдает от бессонницы. Сверху передали, что настроение у него в начале суда было хорошим, к концу ухудшилось, а теперь снова выровнялось. Аллену было приятно видеть, что он легко приспосабливается.

– Кевин, я буду говорить с вами столько, сколько вы захотите, – сказал детектив после приветствия, – но при одном условии: не говорите мне, что вы не насильник. Я знаю, что вы насильник. Если вы не насильник, я сию же минуту уволюсь. Настолько я уверен.

– Хорошо, – любезно ответил Коу. – Не буду. Но я хочу, чтобы вы допустили возможность, что я был там и просто бежал круг.

Аллен подумал: «Боже, опять это». Коу имел в виду предрассветный час перед арестом, когда его машину заметили у стадиона старшей школы Феррис, а сам Аллен пробирался через строительный мусор, пытаясь его догнать. Тогда детектив и его коллеги решили, что Коу вышел подглядывать.

– Кевин, – сказал он, – это невозможно. Я стоял там. Зачем парковаться так далеко от входа, а потом бежать круг через весь этот хлам? Я едва прошел там в темноте.

– Не знаю, почему вы настаиваете на том, что я насильник, – сказал Коу, и в его голосе мелькнула нотка раздражения. – Не понимаю, почему вы не можете хотя бы допустить, что это был кто-то другой.

Аллена озадачивали не слова – он слышал их раньше, – а сама личность Коу. Какое упрямство позволяло отрицать столь очевидное? Присяжные признали его виновным, а полиция готовила отчет, связывающий его с десятками других эпизодов – подглядывание, непристойное обнажение, телефонные звонки, домогательства, попытки изнасилования. Перед ним сидел человек, которого можно было назвать чемпионом Спокана по сексуальным преступлениям – и он продолжал вести себя так, будто вопрос его вины все еще открыт.

– Ладно, – сказал Аллен. – Давайте о машине. Ее видели садовник и еще несколько человек. Но вы все равно отрицаете, что это ваша. У кого еще есть такая машина?

Коу начал отвечать, но Аллен поднял руку:

– Пожалуйста. Дайте мне закончить. Потом говорите сколько угодно. Вы ездите на серебристо-черном «Сайтейшн» с заводским люком и маленькой магнитной черепахой сбоку, верно? Именно его они и видели. Сколько таких машин, по-вашему, ездит по Спокану? На сиденье – ваши книги по недвижимости и куртка, на номерах – желтый пластик. Эту машину видели на месте изнасилования в Харт-Филд, на другом эпизоде, ее видели наши подсадные утки год назад. Все сходится. Это ваша машина, Кевин. И за рулем были вы.

– Возможно, вас это убедило, – сказал Коу, – но вы не думали о том, что я этот вопрос изучал? За последние годы в Спокане проданы тысячи серебристых машин. Тысячи. Это самый распространенный цвет…

Он вновь пустился в свое привычное рассуждение. Аллен откинулся на спинку стула и слушал вполуха – все это он уже слышал. Коу говорил так, будто для него было важно убедить именно его. Аллен подумал: «Почему именно я? Последний человек, которого он когда-либо убедит».

Когда Коу замолчал, Аллен улыбнулся:

– Кевин, я думаю, я вас понял. Если бы мы поймали вас на месте и сфотографировали, у вас все равно нашлось бы алиби. Вы бы сказали, что это бывшая подружка и это была ее идея. Если бы она сказала иначе – назвали бы ее лгуньей. Потом вы бы нашли кого-нибудь, кто вас поддержит, и написали бы нам двадцатистраничное письмо о своей невиновности.

Коу слабо улыбнулся:

– Вы преувеличиваете. Позвольте мне рассказать вам еще кое-что о серебристых машинах…

Прошло тридцать минут «разговора», а Коу все еще говорил о машинах. Аллен подумал: «Почему он не говорит о женщинах, которые его опознали? О совпадении группы крови? О прихватках? О волосах? Почему он все время обходит факты?»

– Кевин, – сказал он, когда Коу наконец начал выдыхаться, – если когда-нибудь вы решите признаться, я хотел бы с вами это обсудить. Даже если я буду на пенсии. Пообещайте, что найдете меня.

Ответ удивил Аллена.

– Хорошо, – со вздохом сказал Коу. – Я так и сделаю.