Эмилия не может дышать. Она ничего не понимает. Все, что она осознает, – это ужас в глазах Райана. Ярость, пульсирующая сквозь нее. И пистолет в ее руке.
Спустя столько времени, после всего, что произошло, вот это – человек, который убил ее сестру. Этому нет опровержений. Он врал ей. Она сжимает пушку, костяшки пальцев побелели. Она всегда представляла, как отреагирует, если ей доведется столкнуться лицом к лицу с ним. Но вот сейчас она стоит здесь, неспособная ничего почувствовать. Все эмоции мутируют одна в другую, гнев трансформируется в безнадежность, потом – в печаль, злость, жалость.
Мужчина заходит обратно в дверь, и Эмилия резко вдыхает при виде того, что у него в руке. Камера. Сразу вспоминаются видео других жертв, дрожащая съемка одной рукой. Их полные ужаса голоса, пистолет, возникающий перед камерой. Отчаянные мольбы второго человека. Они молили не о том, чтобы сохранить жизнь второму из них. Они умоляли о том, чтобы не становиться убийцами.
– Зачем вы делаете это? – плачет она. – Почему вы просто не отдадите доказательства против него полиции? Он мог сесть в тюрьму! Моя семья и я получили бы отмщение!
Глаза женщины полнятся злобой.
– Тебе следует знать, как никому другому, почему мы так поступаем, Эмилия! – кричит она. – Чудовище, которое забрало нашу дочь, совершило это без задней мысли. Прямо как с твоей Софи. А полиция не сделала ровным счетом ничего. Ничего!
– Но они же должны были сделать хоть что-то…
– Они арестовали того мальчишку, разумеется, но потом отпустили его. Они выпустили его на свободу! За недостатком доказательств. А мы должны были просто продолжать свою жизнь? Нет. Нет! Нам самим следовало убить его…
– Успокойся… – бормочет мужчина, поглядывая на нее искоса.
– У него не должно было оставаться возможности сделать это самостоятельно!
– Тихо!
Крик мужчины разносится по комнате, его низкий голос затыкает их всех, и единственный оставшийся звук издает гудящий таймер над ними и их лихорадочное дыхание.
– Верно. Следующая часть тоже подчиняется правилам, – продолжает он. – Трем, если быть точным.
Он щелкает пальцами перед лицом Эмилии, и она подпрыгивает.
– Ты слушаешь?
– Правилам, – повторяет она, кивая.
– Правило первое: у тебя шестьдесят секунд. Если ты используешь пулю, но у тебя не получится попасть, мы перезарядим твой пистолет. Один выстрел – одна пуля. Так что не думай, что выйдет прицелиться куда-то еще или убить одного из нас.
Женщина смеется сквозь сжатые губы.
– Хейли Джеймс попыталась так сделать. Для нее это не слишком хорошо закончилось.
– Так это вы убили Хейли? – шепчет Эмилия.
– Она не могла решиться на это. Не могла убить Луку даже после всего того, во что он превратился. Она выстрелила в потолок. И после того, как мы перезарядили пистолет, она только и делала, что повторяла: «Нет, нет, нет», – рассказывает мужчина с издевкой.
– Так что, когда время вышло, нам пришлось сделать все самим. Она слышала правила.
– Луку нашли мертвым – это ваших рук дело. Разве нет?
– Он пытался напасть на нас, – прямо отвечает мужчина.
– Это переносит нас к правилу номер два. Если ты не убьешь Райана к тому моменту, как истекут шестьдесят секунд, мы убьем тебя вместо него. А его отпустим. Если бы Лука сидел смирно, мы бы отпустили его. Но он предпочел напасть на нас.
– Вы дадите Райану уйти?
– Да, – непринужденно отвечает он.
Эмилия закашливается, ее мысли мчатся вперед.
– Почему Лука был спрятан? Всех остальных оставляли на видном месте, но его вы скрыли…
– Хейли заслужила, чтобы ее нашли. Она не довела дело до конца, поэтому ее нельзя было оставлять в живых. Лука не заслужил. Это чистая случайность, что его кто-то обнаружил.
Горло Эмилии саднит.
– Почему вы выпустили признание Хейли, а не его? – возмущается она. – Убив, вы решили ее еще и унизить?
Мужчина смеется как безумный.
– Ты видела своими глазами, насколько Луке было на руку его исчезновение, Эмилия. Почти все поверили, что это он и убил Хейли. И даже тогда, когда признания возобновились, народ все еще думал, что это его рук дело. Даже полиция. Есть правила для тебя – нет правил для нас. И до тех пор, пока ты следуешь нашим правилам, тебе не о чем волноваться. И я полагаю, что ты последуешь. У большинства людей достаточно сильный инстинкт самосохранения, когда дело доходит до такого.
Голова Эмилии тяжелеет, будто зажатая в тиски. Она вытягивает подбородок, разминает шею. Если бы она сейчас отрубилась, они бы убили ее?
– И правило номер три. Если ты скажешь хоть что-то с того момента, как мы начнем записывать на видео обратный отсчет, – что-то, что позволит людям догадаться, что здесь происходит, – мы убьем тебя. И это тебе не поможет. Нам просто придется вырезать это на монтаже. Усекла?
Она открывает рот, но из него вылетает лишь желчь, расплескавшись лужами на бетонный пол у ее ног. Она прижимает растопыренные пальцы к губам.
– Пожалуйста, не совершайте этого, – скулит она.
– Тебе станет легче, Эмилия, – говорит женщина, обхватывая ее плечо и подталкивая к Райану. Она пытается сопротивляться, но женщина вдавливает дуло пистолета ей в позвоночник.
– И давай быстро. От того, что ты тянешь до последних десяти секунд, легче не станет.
Она делает шаг вперед, прижимаясь к спине Эмилии, приближая рот к ее уху.
– Сделай это за свою сестру.
Раздается громкий сигнал, Эмилия ахает и оборачивается назад.
Таймер.
Цифры.
Она разворачивается обратно, и Райан уже смотрит на нее в немой мольбе. Он так близко к ней – в нескольких шагах. Если бы она выпрямила свою руку, пистолет был бы в считаных дюймах от его лица. А мужчина стоит сбоку от него с камерой, указывающей, как стрела на цель.
Она не способна это сделать. Ей придется жить с этим вечно. С осознанием, что кого-то больше нет по ее вине.
00:41
Ей нужно что-то сказать.
Но она не может. Они убьют ее.
Но если она откажется стрелять, они все равно ее убьют.
– Это неправильно, – плачет она.
Пистолет давит на нее, и она издает тихий всхлип. Оружие уже не у основания позвоночника. Оно целится прямо ей в затылок.
00:21
Она не может это сделать. Она закрывает глаза, слезы продолжают падать с лица на пол. Если она убьет его – стоит ли ей жить после этого?