Ее дикие глаза пылают от ярости. Она увидела фотографию. Она поняла, что он лгал о том, что не знает ее. Что он лгал насчет Фионы. Он врал ей в лицо с первой секунды их встречи, делясь лишь тем количеством правды, которая бы держала ее на безопасном расстоянии.
– Ты лгал мне! – кричит Эмилия, ее голос срывается.
– Но я…
– У тебя сотня ее фотографий? Ты сделал этот снимок! Она рассказывала, что кто-то следил за ней несколько месяцев, так это был ты! Ты, больной ублюдок!
– Но я никогда не нападал на нее! Никогда! Я только любил наблюдать за ней…
– Она боялась тебя! И когда она звонила в полицию, то сообщила о мужчине, который проник в дом и хотел причинить ей вред!
– Но это был не я! – Райан плачет от отчаяния. – Я клянусь! Прости, нельзя было врать, и я понимаю, что поступил неправильно, скрыв, что знаю, кем были ты и твоя сестра. Но я осознавал, что если расскажу правду, ты решишь, что это я. А это не так, не так!
– Что за больной человек может сочинить целую историю о незнакомке? Ты говорил, что это твоя бывшая! Ты же не был знаком с ней! Ты даже выдумал ей имя – Фиона!
– Понимаю, это звучит безумно – да, это безумие – но в моей голове она принадлежала мне! До того момента, как она появилась в новостях, я думал, что это и есть ее имя. Я никогда не разговаривал с ней, никогда не подходил, чтобы узнать, кто она на самом деле. Однажды я услышал голос, доносящийся из дома, прощающийся с ней. Он кричал: «Пока, Фи!», и я решил, что Фи – это сокращение от Фионы, вот и все. Вот почему я называл ее так.
Лицо Эмилии кривится, и она опускает пистолет.
– Фи… Сокращение от Софи. Я уже практически не называла ее так. Это пошло из… Из детства.
Она, ссутулившись, начинает плакать и опускает голову.
– Эмилия, – шепчет Райан. – Мне очень жаль. Я понимаю, в это практически невозможно поверить…
– Не слушай его, Эмилия, – усмехается женщина. – Подумай о том, сколько он уже тебе наврал…
– Послушай меня, пожалуйста!
– Хватит! – кричит мужчина, его голос тут же отражается эхом от тесных стен и потолка. – Достаточно.
Он быстро идет к двери и выходит, растворившись в темноте чего бы там ни было за пределами комнаты.