Губы Элеоноры разомкнулись, признание в ее собственном безрадостном браке уже завертелось на языке.

Но тут она посмотрела вниз. Правый рукав ее платья задрался вверх, обнажив изменившуюся окраску синяка, проглядывавшего из-под тонкой полоски кружева – напоминания о слепой ярости Сесила.

Он был очень недоволен тем, что она отвела леди Лавинию в укромную гостиную. Но, даже предвидя его реакцию, понимая, что будет наказана, что муж грубо схватит ее и, рыча, осыплет угрозами, обдав едким душком спиртного, отравившего его настроение, Элеонора не могла поступить иначе. И, представься ей возможность, она пришла бы еще раз на выручку новой подруге.

На задворках сознания всколыхнулось опасение.

Что сделает Сесил, если узнает о том, что она раскрыла его секреты, призналась в своем абсолютном несчастии?

Губы Элеоноры сомкнулись, и вместо признания она вновь надела на лицо ту кроткую и безмятежную маску, которой овладела в совершенстве. На лице миссис Вартон отразилось глубокое разочарование, заставившее ее почувствовать вину.

Но Роза была храброй, а Элеонора трусихой.

– Пожалуй, нам пора пройти в библиотеку, – сказала леди Даксбери, милостиво заполнив неловкую тишину. – Пожалуйста, не стесняйтесь. Берите любые книги, которые вас заинтересуют.

– А если мы еще не дочитали первую? – спросила миссис Вартон.

– Ну, тогда вы возьметесь за вторую, когда дочитаете, – ответила графиня.

Когда они поднялись с кресел, чтобы перейти в библиотеку, Элеонора покосилась на леди Лавинию, все еще прижимавшую к груди «Разум и чувства». То, с какой решимостью и горячностью эта женщина выступила в защиту миссис Вартон, стало для Элеоноры приятным сюрпризом (как и эмоциональный подтекст, который Лавиния узрела в картине «Миранда»). А признание миссис Вартон в недовольстве своим браком поразило откровенностью! И ведь Вартоны выглядели на балу идеальными супругами – красивыми, элегантными и глубоко влюбленными друг в друга…

У каждой из них были тайны.

Прежде чем Элеонора смогла проследовать за двумя другими женщинами в залитую солнцем библиотеку, леди Даксбери остановила ее легким касанием до предплечья:

– Миссис Кларк, можно вас на пару слов?

– Конечно.

Графиня проводила взглядом миссис Вартон и леди Лавинию. И лишь когда они скрылись в библиотеке, тихо заговорила:

– Я в курсе ваших… сложностей.

Не успела Элеонора подвергнуть сомнению это загадочное утверждение, как леди Даксбери ласково подняла ее руку с бледно-желтыми и зеленоватыми разводами от старых синяков, смешавшимися с ярко-красными и фиолетовыми пятнами новых.

Элеонора отдернула руку и потянула вниз рукав с такой силой, что сама испугалась порвать плотный синевато-серый шелк.

Голубой цвет в этот день не отвечал ее настроению. Невозможно было успокоить бурлящее море ее страданий нежными лазурными оттенками. Нет, сегодня ей по нраву пришелся печальный серый, соответствовавший ее всепоглощающему унынию.

Леди Даксбери вперила в гостью твердый взгляд:

– Вы ни в чем не виноваты.

Горячность ее слов повергла Элеонору в замешательство:

– Простите?

– То, что делает ваш муж… это… Ни один проступок с вашей стороны не заслуживает подобного наказания. – Леди Даксбери произнесла это мягко, но в ее глазах вспыхнул огонь.

Элеонора снова потянула вниз рукав платья, не умевший скрыть ее уязвимость. К такому разговору она оказалась не готова. Да и, возможно, никогда не будет готова.

Да, то, как с ней обходился Сесил, было неправильным, отвратительным, недопустимым. Но она тоже играла на струнах его переменчивого настроения. Даже зная, что могло вывести его из себя, она продолжала говорить и делать то, что только разжигало его гнев. Взять тот же случай с леди Лавинией. Она же догадывалась, чем все закончится. И все равно повела ее в гостиную.

Леди Даксбери кивнула с мрачным выражением на лице. И Элеонора осознала, что графиня все понимала. Действительно понимала. А такое понимание возможно было только при одном условии – связи, возникшей между ними в этот момент, сопереживании общей боли.

Женщина уже начала поворачиваться, но вдруг резко остановилась. Ее рот приоткрылся. Поколебавшись, графиня все-таки сказала:

– Пожалуйста, помните: все, что вас заинтересует в библиотеке, вы можете взять домой для прочтения. – И, наклонив голову, словно делясь тайной, добавила: – Будьте осторожны при осмотре этажерки около двери. Там выпадает кусочек дерева в панели полки, который нужно починить.

Озадачившись странным упоминанием об этажерке, Элеонора поблагодарила хозяйку и присоединилась к остальным гостьям. На несколько секунд она застыла на месте, упиваясь личной свободой в эту минуту, красотой комнаты и ее содержимым. Стеллажами с книгами были заставлены все стены кроме одной – с рядами окон, сквозь которые внутрь сочился свет, игравший солнечными зайчиками на переплетах. В большинстве домашних библиотек того времени царил гнетущий полумрак, отягощенный полированным красным деревом и жированной кожей. А эта комната была просторной и воздушной. Потолок над головой был ослепительно белым; по всему его периметру тянулся витой лентой карниз. На полу лежал прелестный французский ковер в стиле Савонери в пастельной палитре. А полки из светлого дерева эффектно бликовали в солнечном свете. В комнате были расставлены несколько стульев, обтянутых нежно-розовым бархатом, а у каждого окна стояла скамеечка с пышной подушкой-сидушкой. Это был не мужской антураж.

Это была женская библиотека.

Элеонора снова потянула рукав вниз: удостоверилась, что ее тайна надежно скрыта от чужих глаз.

Миссис Вартон уже сидела на скамеечке у окна, в потоке солнечного света. На коленях у нее лежала книга. Леди Лавиния склонилась над «Разумом и чувствами» на одном из туго набитых бархатных стульев в противоположной части комнаты.

Ряды разноцветных книжных корешков заполняли полки. Столько книг Элеоноре даже не снилось прочитать за свою жизнь. Что и говорить – настоящий подарок судьбы! Решив изучить все стеллажи от начала и до конца каждой стены, миссис Кларк приблизилась к этажерке возле двери и пробежала глазами названия книг.

В библиотеку прокрался кот леди Даксбери. К большому удивлению Элеоноры, проходя мимо, Отис хлестнул хвостом по ее юбке. Она наклонилась, чтобы погладить кота, но тот, выгнувшись дугой, отпрянул в сторону, и рука Элеоноры повисла в воздухе, на высоте кошачьей спины от пола. Именно в этот момент она заметила легкое несоответствие в оттенках деревянных панелей; резной завиток показался ей отличным от остальных элементов и по текстуре, и по цвету. Элеонора провела по нему пальцем. Завиток слегка сдвинулся, потом раздался тихий щелчок, и узкая секция панели полки неторопливо приподнялась, явив ей маленький тайник, в котором лежала одна-единственная книга.

Элеонора оглянулась по сторонам. Похоже, ни одна из женщин не заметила случившегося. Леди Лавиния по-прежнему сидела, склонившись над своей книгой – равнодушная к тому, что происходило вокруг. А миссис Вартон, подставив лицо солнышку, и вовсе закрыла глаза.

Сердце Элеоноры заколотилось, его стук начал отдаваться в ушах, когда она протянула руку к спрятанной книге.

На ярко-синем кожаном переплете не было обозначено ни ее названия, ни автора.

Женщина открыла томик на первой странице и увидела строки, выведенные убористым наклонным почерком и перечеркнутые черными чернильными линиями; ручка, видимо, со стальным пером, оставила в бумаге глубокие царапины.

Дневник

Клары Хауэлл

Клары Хауэлл Эдвардс, виконтессы Морсе

Клары Хауэлл Эдвардс Эшдаун, графини Эстерли

Клары Хауэлл Эдвардс Эшдаун Чемберс, графини Даксбери

У Элеоноры перехватило дыхание.

Это был дневник хозяйки дома.

Слова вдовы зазвучали в голове Элеоноры – не только разрешение прочесть все найденное в библиотеке, но и предостережение о выпадающем кусочке дерева.

Неужели леди Даксбери хотела, чтобы она нашла ее дневник? И прочитала его?

Элеонора снова огляделась вокруг – удостовериться, что на нее никто не смотрел. Неужели ни миссис Вартон, ни леди Лавиния не слышали, как застучало ее сердце при этой находке? Неужели не ощутили вибрацию возбуждения, исходившую от нее?

Пальцы словно прилипли к дневнику; любопытство распалилось. Элеоноре очень захотелось прочитать о жизни вдовой графини. И лучше понять эту загадочную женщину, которая нанимала прислугу из работного дома и убеждала ее с таким пылом в том, что в поведении Сесила не было ее вины.

И да! Элеоноре захотелось также узнать побольше о трех мужьях леди Даксбери, встретивших безвременную смерть.

И все же она поколебалась – обуреваемая неприятным ощущением, будто бы прочтением дневника она нарушит приватность новой подруги.

Ну, только одним глазком… Только одну строчку.

Элеонора открыла первую страницу.

«Февраль 1878 г.

Я была вынуждена бежать, покинуть свою семью и отказаться от своего богатства. Чтобы начать жизнь заново.»

Элеонора сделала паузу; чувство вины и любопытство поочередно перетягивали чаши весов. Права ли она в своем предположении? Леди Даксбери действительно желала, чтобы она это прочитала?

Миссис Кларк была понятна привлекательность желания убежать, отказаться от состояния, от своего уважаемого имени, ото всего – ради свободы. Она бы тоже пожертвовала всем ради того, чтобы начать новую жизнь. Всем, кроме сына. Он был в ее жизни одновременно и спасательным кругом, и якорем.

Но почему леди Даксбери захотела убежать из дома? Неужели она была в ситуации, схожей с ее? И если она убежала, то как же ее приняли обратно в Общество?

Эти вопросы терзали Элеонору, пока она производила быстрые подсчеты. Леди Даскбери было сейчас лет тридцать пять. Значит, вести дневник она начала в семнадцать-восемнадцать.

Не успела Элеонора передумать, как ее пальцы нажали на кнопку-завиток на потайной дверце, и приподнятая секция панели встала на место – так плотно, что фактически слилась с гладкой поверхностью полки. Не зная, где искать, тайник невозможно было обнаружить. Выбрав наугад книгу выше и толще дневника, Элеонора понесла их к удобному стулу, стоявшему напротив и миссис Вартон, и леди Лавинии.

Открыв книгу, сборник рассказов Эдгара Аллана По, женщина положила на нее дневник так, чтобы корешки обоих совпали, и принялась читать. «Только начало, а потом я верну дневник в тайник, пока его никто не заметил», – утешила она свою совесть.