Лавиния пристроилась около длинного стола с закусками; лимонад в хрустальном бокале, нагретом ее ладонями, уже сделался тепловатым.

Маменька настояла на том, чтобы она приняла приглашение от миссис Кларк, и Лавиния уступила, не желая обидеть женщину, с которой надеялась подружиться.

Приглашение на такой тонкой, но плотной почтовой бумаге в девичестве вызвало бы восторженную радость. Юная Лавиния с нетерпением предвкушала такие светские мероприятия, воображая, как закружится с партнером в бальном зале – так же красиво, непринужденно и элегантно, как сейчас танцевала со своим мужем миссис Вартон (улыбка американки не позволяла усомниться в том, какое наслаждение она испытывала).

Но это было до того, как на Лавинию начали атаковать приступы эмоциональной слабости, слова стали застревать в глотке, а стены вокруг нее сжиматься.

До того, как девушка утратила доверие к своей самой лучшей, самой дорогой подруге.

Ты не такая, как все.

Даже вспоминая это заявление Джейн при их расставании, она ощущала злобу, таившуюся в ее словах.

Лавиния заставила себя вернуться мыслями в настоящее. За этот вечер ее трижды приглашали на танец, но она отклонила все три предложения. А как она могла их принять, если, танцуя, оказалась бы в эпицентре внимания, и все стали бы с пристрастием наблюдать за ней и оценивать ее?

– Вы были бы красивее, если бы улыбались.

Лавиния оцепенела: на нее, неодобрительно нахмурившись, смотрел незнакомый мужчина. Граф чего-то. Чего – ее не волновало.

А еще меньше Лавинию волновало его мнение. Вот только духу, чтобы огрызнуться и ответить неучтивостью на неучтивость, ей не достало. Эх, обладай она смелостью миссис Вартон, поставила бы этого грубияна на место язвительной репликой! И не терзалась бы потом чувством вины или сожалением.

Или страхом.

Почему-то слухи обо всем, что она делала и говорила, всегда доходили до отца.

– А вы больше походили бы на джентльмена, если бы вели себя вежливо, – раздался мужской голос за спиной Лавинии.

Граф неведомо какого графства негодующе прошипел что-то и удалился.

Лавиния повернулась к своему спасителю и обнаружила, что он был всего на год или два старше нее.

– Это было невероятно любезно с вашей стороны, – произнесла она с благодарностью.

Молодой человек проводил взглядом уходившего графа:

– То, что вам, женщинам, приходится терпеть, – это издевательство. Что он знает о том, что значит быть женщиной?

Лавиния не произнесла вслух ни слова, но, должно быть, моргнула в удивлении, потому что молодой человек отследил ее ход мыслей и ответил на немой вопрос:

– У меня четыре сестры. Все красивые и милые. И всех их донимают и изводят вот такие мужчины, как этот. Чем красивее и очаровательнее женщина, тем отвратительней ведут себя с ней такие типы.

Жар залил румянцем щеки Лавинии от этого завуалированного комплимента:

– Вашим сестрам повезло иметь брата, который так понимает и печется о них.

– Обязанность брата – защищать своих сестер. – Молодой человек выпрямился с благородной решимостью.

– Очевидно, вы незнакомы с моим. – Безрадостный смех девушки прозвучал прерывисто и слишком резко.

Ее собеседник нахмурился. Она опять сказала что-то не то.

– Я… – заговорил было молодой человек, но осекся и смущенно улыбнулся. А потом спросил: – Простите мне, пожалуйста, мою бесцеремонность, но не желаете ли вы потанцевать?

В его манере держаться была некая неловкость, а в речи – некоторая высокопарность. Но, вместо того чтобы вывести ее из себя, его заметное замешательство успокоило и даже приободрило Лавинию.

Волосы у молодого человека не были прилизаны назад помадой в угоду моде. Более того, его темные кудри – длиннее положенного – были беспорядочно растрепаны, как у героя из романа Джейн Остин, а черты лица казались чересчур точеными, даже заостренными за отсутствием усов или бороды. И все же, невзирая на его необычную, чуждую условностей внешность, Лавиния ощутила себя очарованной – самым удивительным образом.

– По-моему, нас не представили друг другу, – пролепетала она.

Соблюдать приличия все-таки следовало.

– Ах да, – хмыкнул молодой человек и потряс головой, как будто укоряя себя.

А потом вдруг обвел взглядом бальный зал, и уголок его рта выгнулся в досаде:

– Мне кажется, что этим вечером у нас нет шансов быть официально представленными друг другу. Миссис Кларк занята беседой с вечно болтливой леди Уэлтон. – Лавиния подавила смешок. – Хотя… на самом деле… – Молодой человек прищурил свои проникновенные карие глаза, отороченные темными ресницами. – По-моему, нас уже познакомили – раньше.

Лавиния с любопытством посмотрела на собеседника. Ну да! Она вроде бы уже встречала этого молодого человека с его подкупающей неуклюжестью и нетипичным взглядом на женщин.

– На пикнике, если я не ошибаюсь, – заговорщицки подмигнул он ей.

Ох…

– Да-да, теперь и я припоминаю, – приняла его игру Лавиния.

– Прошу меня простить, но меня угораздило забыть ваше имя, – отыграл свою роль со смущенной улыбкой находчивый незнакомец.

– Леди Лавиния Кавендиш.

– Да, да, да. – Молодой человек помахал указательным пальцем, как будто его память, наконец, освежилась. – А вы, конечно же, помните, что я мистер Уильям Райт.

– Конечно, помню, – невинно моргнула девушка, и он добродушно рассмеялся, чем привел ее в восторг.

– Ну а теперь, когда мы вспомнили, что уже были представлены друг другу… – выгнул дугой одну бровь мистер Райт, – вы согласитесь подарить мне танец?

– Я сегодня отказала всем претендентам, – призналась Лавиния.

– Тогда вы еще больше порадуете меня, сказав «да».

Девушка прикусила губу, чтобы не ухмыльнуться:

– Если не считать того, что это будет верхом невежливости по отношению к тем, чье приглашение я отклонила.

– Вы столь же деликатны, как и красивы, – приложил руку к сердцу мистер Райт. – Воля ваша, и я ее чту. Но вынужден спросить…

Движимая любопытством и трепетным предвкушением, Лавиния приблизилась к нему на шаг.

– Когда мы встретимся на следующем балу… теперь, после того как мы выяснили, что уже знакомы… Вы оставите за мной первый танец?

Она поколебалась.

– Если я станцую с вами, мне придется танцевать и с другими. – Честный ответ удивил даже ее саму.

– В таком случае вам придется убежденно лгать своим кавалерам, что я, как слон, отдавил вам все ноги, и вы больше не можете вальсировать.

Лавиния опять рассмеялась.

Какой-то джентльмен в сторонке привлек внимание ее собеседника своим кивком. Мистер Райт помахал ему в ответ рукой, ненароком задев и сместив плюмаж на голове одной дебютантки, чем заслужил ее косой, сердитый взгляд. Но, похоже, не заметил этого, потому что тут же обернулся к Лавинии.

– Прошу опять простить меня, леди Лавиния. – В почтительном поклоне молодой человек взял ее руку в перчатке и, поднеся к губам, запечатлел на ней поцелуй. – Мне было в удовольствие… – уголок его рта слегка приподнялся, – вновь увидеться с вами.

– Мне тоже, мистер Райт, – улыбнулась девушка, почувствовав себя в этот момент невозможно счастливой.

А юноша, выпрямившись и не сводя с нее глаз, сделал шаг в сторону, натолкнулся на какую-то парочку и, снова будто не заметив этого, устремился к кивнувшему ему мужчине.

Едва мистер Райт отошел, как толпа людей накатила волной на Лавинию. Как будто бы своим присутствием он не только зачаровал ее, но и удерживал эту массу гостей на безопасном расстоянии от них. И теперь их пугающее количество дало о себе знать толчеей разогретых танцами тел, сгустившейся вокруг оставленной в одиночестве девушки.

Радость от общения с мистером Райтом рассеялась под натиском этого гадкого ощущения. Того, что подавляло, поглощало ее, грозило извести.

Пульс ускорился, как случалось всегда, когда Лавиния ощущала себя переполненной противоречивыми эмоциями, неспособной сохранить самообладание и спокойствие.

Нет!

Не здесь!

Не сейчас…

Она попятилась, обвела растерянным взглядом зал в поисках выхода. Прочь! Подальше от этой суеты, от этой толкотни стольких людей. Туда, где легче дышится!

Мистер Райт – уже издалека – поймал ее взгляд и улыбнулся. А затем его вниманием завладел один из друзей. Юноша засмеялся над тем, что кто-то из них сказал – явно увлеченный разговором и ощущавший себя совершенно комфортно в том же пространстве, из которого Лавинии теперь отчаянно хотелось сбежать.

Если бы мистер Райт познакомился с ней ближе, он вскоре догадался бы о ее неспособности контролировать эмоции. Понял бы, как быстро она поддавалась прихотям своей капризной натуры. И ужаснулся бы. Почувствовал бы отвращение.

Дыхание Лавинии участилось; лоб испещрили бисеринки пота.

В их следующую встречу мистер Райт собрался пригласить ее на танец. На глазах у всех! Под сотней взглядов, буравящих ее, впивающихся в кожу и кусающих, как едкие муравьи. От одной мысли об этом девушка обмерла.

А потом он узнал бы ее истинную сущность и отверг бы ее, оттолкнул от себя, как это сделала Джейн. Даже ее лучшая подруга не смогла вынести того, как она балансировала на грани безумия. От психиатрической лечебницы ее отделял всего один приступ истерики.

Сердце заколотилось в груди Лавинии так, что могло сломать ребра.

Ей не быть с мистером Райтом, – она это понимала. Ей не суждено было быть ни с ним, ни каким-либо другим мужчиной.

Эмоции, захлестнувшие девушку, трудно было определить словами, но они опустошили ее, лишили возможности ровно дышать и контролировать себя. Но Лавиния продолжала пятиться, словно могла физически избежать того, что уже обрушилось на нее. Спина уперлась в стену, ей больше некуда было отступить.

Она оказалась в ловушке.

Паника охватила девушку, просторный бальный зал сжался вовнутрь, грозя придавить ее стенами. Дыхание перехватило так, что новый вдох казался невозможным. А сердцу воздуха уже не хватало.

Чья-то рука легла ей на предплечье:

– Леди Лавиния, я хотела бы показать вам картину, о которой упомянула.

Она вскинула голову на звук голоса и увидела рядом с собой миссис Кларк – с доброжелательным выражением на ее красивом лице. Не дожидаясь ответа, хозяйка взяла гостью за руку и вывела из зала. В попытке сориентироваться Лавиния быстро заморгала. У них не заходило разговора о картине. Во всяком случае, она такого разговора не припомнила. Но все равно последовала за миссис Кларк – лишь бы вырваться из угнетающе переполненного и душного бального зала.

Когда они вышли в безлюдный холл, Лавиния сделала протяжный вдох. На этот раз воздух проник в ее легкие, и мушки перед глазами поблекли.

– Нам сюда. – Миссис Кларк подвела ее к двери справа и щелкнула выключателем электрической лампы, тотчас – как по волшебству – осветившей пространство.

Комната была оформлена в чудесных оттенках голубого цвета. И, что самое важное, самое замечательное, в ней не было людей.

Дверь закрылась за спиной Лавинии.

– Располагайтесь, пожалуйста. Вы можете пробыть здесь столько, сколько вам нужно, – осторожно, почти ласково сказала миссис Кларк.

Лавиния опустилась на мягкий стул и сделала еще несколько долгих, осторожных вдохов-выдохов. Сердцебиение, наконец, начало замедляться.

Элеонора присела на стул напротив и задумчиво вздохнула:

– Тишина здесь – просто блаженство после шума бала.

Лавиния слабо кивнула и сглотнула в попытке обрести голос и продемонстрировать хорошие манеры:

– Извините, но я не припомню, чтобы вы упоминали о какой-либо картине.

Миссис Кларк улыбнулась:

– А я и не упоминала.

Гостья ощутила подавленность:

– Наверное, вас поразил мой жалкий вид.

– Вовсе нет, – заверила ее миссис Кларк. – Просто я чувствую и подстраиваюсь под настроение других лучше многих людей. – На ее лице появилось странное выражение, и Лавинии на миг показалось, будто женщина хотела что-то добавить.

Но та ничего не сказала, и Лавиния принялась изучать стены комнаты, на которых висели несколько картин в позолоченных рамах. Теперь, когда она сумела собраться с мыслями, ей завладело любопытство.

– Есть ли среди этих картин та, что вам особенно нравится?

– Да. – Грациозно поднявшись, миссис Кларк приблизилась к картине, на которой был изображен берег моря под заволоченным тучами небом; тончайшие оттенки голубого и серого идеально сочетались с тонами интерьерного убранства красиво обставленной комнаты. Женщина на картине смотрела на море, пока ветер трепал ткань ее кремового платья и ленту, вплетенную в волосы.

Это полотно требовало вдумчивого, спокойного созерцания, и именно такой взгляд вперила в нее Элеонора.

– Картина называется «Миранда», а написал ее художник, которым я восхищаюсь. Джон Уильям Уотерхаус. В его творениях всегда есть элементы волшебства, загадочности и недосказанности.

Уже оправившись полностью, Лавиния присоединилась к хозяйке бала и стала внимательно разглядывать картину. Более темные пятна туч за спиной женщины компенсировались высветленным участком, где она всматривалась вдаль.

– Она жаждет, чтобы ее унес океан. Подальше от всего, к чему она повернулась спиной.

Миссис Кларк наклонила голову набок.

– Пожалуй. – В ее тоне просквозила грусть.

И Лавиния увидела ее в новом свете: за внешним лоском и благополучием скрывалась глубоко несчастная женщина.

Вот почему леди Даксбери пригласила ее на чаепитие. Вот по какому принципу отобрала всех своих гостий графиня. И возможно, со временем все их тайны могли быть раскрыты, а проблемы – решены.