Мысли Элеоноры окутал туман – такой же густой и непроницаемый, как самый тяжелый и темный лондонский смог, обволакивавший временами городские заводы и фабрики. Время для нее словно застыло – бесконечное и эфемерное. Но все же где-то рядом звучал ласковый, успокаивающий голос, а тело улавливало прикосновение нежных, заботливых рук.

Как давно она испытывала нечто подобное?

Боль стесняла ее горло, но плакать не захотелось. Она уже выплакала слишком много слез.

Снесла столько грубости и угроз. Ей было холодно… так холодно… И страшно, и грустно. А эти повторяющиеся уколы в руку! И странный груз, придавливавший ее, как свинцом, путающий мысли и превращавший их в какую-то кашу – под стать той серой размазне, которую она силилась проглотить в часы приемов пищи.

Она ушла в себя, замкнулась в коконе из мыслей об Уильяме, о встрече с ним однажды, о надежде. И о ботинке. Да-да, о ботинке.

О том черном ботинке с розочками на шнурках, упавшем в грязь.

– Да, мальчик принес мне ботинок, – сказал доброжелательный голос.

Элеонора моргнула, открыла глаза и осознала, что лежит в комнате со сливочно-желтыми стенами под толстым, мягким одеялом с цветками кружева королевы Анны, вышитыми по кромке.

– Ну вот, чудесно, вы очнулись, – присела у ее постели леди Даксбери.

Взгляд миссис Кларк скользнул по прикроватной тумбочке. На ней стояла пустая чайная чашка, а рядом сундучок с настойками и травными отварами.

– Где я? – Элеонора обвела взглядом комнату, наслаждаясь ее красотой, просторностью и чистотой.

– В моем доме, здесь, в Лондоне, – ответила графиня. – Я поручила своему поверенному арендовать на свое имя дом в Суффолке, чтобы его нельзя было связать со мной. Муж не сможет вас там найти. Вы поедете туда, как только будете в состоянии выдержать путешествие.

Элеонора помотала головой, и остаточный туман в ней взвихрился. К горлу подступила тошнота, но приступ удалось подавить.

– Уильям… Я не могу оставить его с Сесилом.

– Если вы вернетесь домой, муж снова упечет вас в лечебницу. – Лицо графини посерьезнело; между бровями появились тонкие морщинки.

– Но как же мой сын? – решительно возразила Элеонора. – Я не могу оставить его.

Леди Даксбери медленно прикрыла глаза – так, как она обычно делала, когда испытывала боль.

– Я все понимаю, – тихо сказала женщина. – Но я не смею в здравом рассудке предлагать вам вернуться домой.

– Вы лучше многих знаете, что я не смогу оставить сына, – посмотрела на нее Элеонора в попытке отстоять свою правоту твердым взглядом.

И леди Даксбери тихо вздохнула, смирившись:

– Хорошо. Но хотя бы до утра вы сможете подождать?

За окном сгущались сумерки; заходившее солнце расцветило край неба янтарными оттенками.

– Не смогу. Сесил, возможно, уже нанял новую няню. Я должна немедля поехать домой.

– А больше некому забрать Уильяма? – спросила леди Даксбери.

Руки Элеоноры заныли болью от невыносимого желания обнять сына. Она никогда прежде в жизни не испытывала такой муки, как боль из-за разлуки с ним.

– Я хочу его увидеть! – в отчаянии вскричала Элеонора.

Графиню не вывела из себя ее взрывная реакция. Она лишь кивнула в знак понимания.

– Ладно. Но раз уж вы решились поехать… – Леди Даксбери протянула руку к открытому деревянному сундучку на прикроватной тумбочке. В нем было много маленьких отделений, и в каждом из них находился какой-нибудь стеклянный флакончик или пузырек. Графиня достала пузырек, наполненный янтарной жидкостью.

– Это экстракт белладонны. Полпузырька выведет вашего мужа из строя. А все содержимое будет смертельным.

Элеонора открыла рот, чтобы возразить, но леди Даксбери вложила пузырек ей в руку:

– На всякий случай.

Покорившись, женщина сжала в ладони крошечную стеклянную бутылочку – твердую и холодную на ощупь.

– У меня есть платье, которое должно вам подойти. И я велю служанке вас причесать, чтобы вы могли вернуться домой. – Графиня позвонила в колокольчик, а затем аккуратно соединила створки крышки и закрыла сундучок на латунную застежку. – Дэвис вас сопроводит. Наемный экипаж в вашем распоряжении. Вы можете доехать на нем не только до вашего дома, но и в Суффолк, когда заберете сына.

Элеонора вздрогнула:

– А моя служанка, Беннетта… Сесил сдал ее в полицию за воровство. Она пыталась защитить меня…

Леди Даксбери утешающе погладила ее руку:

– Моя служанка прознала, что ее отправили в долговую тюрьму. Мой поверенный вызволил ее уже на следующий день. Беннетта ждет вас в Суффолке.

Элеонора сморгнула слезы благодарности.

– Спасибо вам. Спасибо за все. – Она не уточнила, за что именно, но леди Даксбери поняла: за книги, за их доверительную дружбу, за осознание того, что жизнь не сводится только к повиновению деспоту-мужу, и уверенность в том, что ей по силам сопротивляться. За возможность зажить новой жизнью. За свободу.

– Без вас я не стала бы той женщиной, какая я сейчас, – от волнения голос миссис Кларк сделался хриплым.

Леди Даксбери отняла свою руку и улыбнулась:

– Вы бы стали ей и без меня.

Элеонора не согласилась. Но, прежде чем она успела возразить, графиня выскользнула из комнаты, чтобы она могла приготовиться к возвращению домой и встрече с сыном.

И к тому, чтобы дать, наконец, настоящий отпор Сесилу – раз и навсегда.