Роза чувствовала: пойти на званый вечер леди Мэддлсон без Элеоноры было бы бессовестно с ее стороны. Тем более что именно ей она была обязана приглашением. И в то же время Роза понимала: она должна, она обязана была пойти на этот прием. Хотя бы для того, чтобы унять поток сплетен из-за отсутствия подруги. Прошло уже три дня с тех пор, как муж упек ее в лечебницу для душевнобольных.

У Теодора возникла заманчивая идея – не говорить брату о приглашении. Шок на лице Байрона, когда они вошли в гостиную леди Мэддлсон, почти стоил тех страданий, через которые он заставил их пройти из-за этого дурацкого события.

Почти.

В ожидании гонга к ужину Байрон надолго отвлек Теодора, позволив Розе подойти к Лавинии, которая практически светилась, стоя рядом с родителями.

– Успешный дебют твоей сестры был отмечен сегодняшним утром во всех колонках светской хроники, – сказала ей вместо приветствия Роза. – Как и то, что ты была прекрасна, особенно когда танцевала с мистером Райтом. Дважды.

Лавиния зарделась – но не краской смущения, а легким розовым налетом первого прикосновения любви.

– Гораздо важнее то, что он предложил свою помощь, – сказала она приглушенным голосом.

Помощь в деле Элеоноры. Этих слов Лавиния не произнесла, но Роза все поняла, и ее опять сковало уже знакомое напряжение.

Они были здесь, на приеме, в своих самых роскошных нарядах, болтали в предвкушении ужина, обещавшего изобиловать деликатесами, приготовленными французским поваром по случаю самого знаменательного события сезона, а Элеонору муженек обрек на забвение в тюрьме-лечебнице.

Но Роза об этом не забудет! Как не забудет ни Лавиния, ни леди Даксбери. И они не позволят, чтобы их подругу забыли в обществе!

– Наставник мистера Райта согласился помочь, – продолжила Лавиния. – Мистер Райт прислал мне записку с информацией о нем, которую я сразу переслала леди Даксбери.

– А что сказал твой батюшка, когда ты получила послание от мистера Райта? – полюбопытствовала Роза, памятуя о том, что служанка подруги любила доносить лорду Эверсвиллу обо всем, что случалось в его доме. И особенно о том, что касалось его «заблудшей» дочери.

– Моей служанке не удалось прочитать записку, потому что она была прикреплена к букету орхидей. – Лавиния встала чуть прямее. – А маменька дала отцу почитать книги со стихами. Я знаю, я была настроена скептически, но графиня оказалась права.

– И в чем же я оказалась права?

Подруги повернулись и увидели леди Даксбери, стоявшую прямо у них за спиной – в платье с глубоким вырезом. Бледно-лиловый шелк и серебристая парча эффектно обволакивали стройное тело графини и придавали ее глазам пурпурный оттенок. Блестящие черные волосы были сколоты гребням, инкрустированными аметистами, перекликавшимися с аметистами в прелестном золотом колье и серьгах. А на груди графини, как всегда, была приколота брошь с прядкой темных волос, обрамленная шелковой рябью.

Гул голосов вокруг затих – все гости воззрились на леди Даксбери в немом восхищении. Но графиня не удостоила никого своим взглядом.

– Папенька прочитал книги, которые вы дали, – ответила Лавиния. – И теперь мне дозволено посещать светские рауты и сочинять стихи. – В голосе девушки прозвучало такое облегчение, что Розе захотелось обнять ее, порадоваться вместе с подругой этому бесценному достижению, на которое та даже не смела надеяться.

Отец понял и принял ее!

– У вашего батюшки репутация умного и образованного человека, – погладила по предплечью Лавинию леди Даксбери. – И отца, любящего своих дочерей.

Леди Мэддлсон вошла в комнату, как королева. Окинула царственным взглядом своих «вассалов». На пару секунд ее глаза задержались на леди Даксбери, а улыбка погасла – словно туча заслонила солнце. Но она так быстро справилась с собой, что никто бы из них не заметил выражения досадливого недовольства, если бы не обратил внимания.

– Похоже, леди Мэддлсон не рада вашему присутствию здесь, – пробормотала себе под нос Роза.

– У нас с ней своя история, – прищурила глаза леди Даксбери.

Графиня не уточнила, что за история, но Роза заподозрила, что она как-то связана с ее приглашением на прием.

Леди Мэддлсон подошла и кивнула каждой из них по очереди:

– Леди Лавиния, миссис Вартон… – А потом кроткое выражение на ее лице подпортил тяжелый, сумрачный взгляд: – Леди Даксбери, я думала, вы не придете.

– И пропущу событие сезона? – выгнула бровь графиня – изящно и естественно в сравнении с искусственной личиной леди Мэддслон, достигнутой, скорее всего, многочасовыми упражнениями перед зеркалом. – Я получила ваш букет. Подбор цветов мне показался…

– Идеальным? – выдавила улыбку хозяйка.

– Странным. – Леди Даскбери была чуть выше хозяйки званого вечера и чуть дольше положенного посмотрела на нее сверху вниз, прежде чем заявить: – Надеюсь, у вас теперь есть все, чего вы желали в жизни. Вы многое разрушили, чтобы это заполучить.

На мгновение воздух почти завибрировал от напряжения. Леди Мэддлсон, казалось, уже готова была сбросить маску благодушия, явно стоившую ей немалых усилий.

– Прошу меня извинить, – прошипела она. – Мне нужно оказать внимание и другим гостям.

Леди Даксбери проводила ее с милым выражением на лице, но ее глаза горели ненавистью.

– О, миссис Вартон, – остановилась перед Розой миссис Баскин; к счастью, ее убогая дочь, Мисс Джейн, не последовала примеру матери. – Вы не видели миссис Кларк? Я знаю, она должна была быть на приеме. А мне очень нужен ее совет по благотворительной акции, которую я собираюсь устроить.

– Она обмолвилась о том, что ей нездоровилось во время нашей последней встречи, – ответила за Розу графиня.

Миссис Баскин вздрогнула:

– Леди Даксбери! Не ожидала вас тут увидеть! Какая радость, что вы пришли. Леди Мэддлсон – потрясающая хозяйка приема. Ей удалось выманить из дома даже вас! – рассмеялась она от всего сердца своей «шутке». А графиня ответила ей такой натянутой улыбкой, что Роза испугалась, как бы уголки ее рта не растрескались.

Но она сразу поняла, о чем говорила леди Даскбери. И подхватила:

– Я слышала о вспышке лихорадки.

Лавиния, будучи девушкой умной и сообразительной, тут же кивнула и добавила с очень серьезным лицом:

– Да, я тоже. Возможно, миссис Кларк заразилась. Некоторых людей эта лихорадка укладывает в постель, как минимум, на две недели.

– Какой ужас! – схватилась за сердце миссис Баскин; и алмазы, украшавшие ее запястья и пальцы, заискрились в свете масляных ламп. – Я то же самое слыхала об этой лихорадке, – заявила она о несуществующей вспышке. Да, миссис Баскин любила продемонстрировать свою осведомленность и дать понять, что в курсе всех последних сплетен. – Но две недели! У кого есть время на такую болезнь?

В этот момент в гостиную вошел муж Элеоноры – судя по виду, нисколько не обеспокоенный тем, что рядом не было супруги. Он весело поприветствовал ближайших к нему джентльменов.

Роза напряглась.

Они не ожидали увидеть на приеме мистера Кларка без Элеоноры. Тем более что именно статус их подруги в Обществе, а не деньги ее мужа, обеспечили им приглашение на званый вечер.

Роза бросила обеспокоенный взгляд на леди Даксбери. Та еле уловимо мотнула головой.

– Он уступит, если поймет, что это ему выгодно, – пробормотала графиня.

– Мистер Кларк! – воскликнула миссис Баскин. – Я прослышала о болезни вашей супруги. Надеюсь, она скоро поправится. Знаете, когда у меня была лихорадка, моя служанка…

Роза отвернулась; скованные напряжением плечи расслабились. Как хорошо, что эта миссис Баскин такая назойливая!

Лавиния скрыла смешок под рукой.

– Похоже, эта особа сделает дело за нас, – довольно ухмыльнулась леди Даксбери. – Идея с двухнедельным восстановлением была замечательной, – проговорила графиня себе под нос. – Впрочем, надеюсь, нам столько не потребуется.

Прозвучал гонг к ужину.

Большинство гостей устремились к столовой зале, и леди Даскбери, Лавиния и Роза отступили в сторону.

– Девочки мои, мы вступаем в змеиное гнездо. Даже с учетом непреднамеренной помощи миссис Баскин мы должны ввести противоядие до того, как токсин проникнет в поток сплетен.

Теодор, оставив брата, подошел к Розе и предложил ей руку, чтобы сопроводить к ужину. Ей осталось лишь понадеяться на то, что желание сохранить место в Обществе перевесит самомнение мистера Кларка, ослепленного ощущением собственной значимости. Ведь ему бы не сулило ничего хорошего, узнай люди о том, что он упек свою жену в психиатрическую лечебницу.

Для Розы и Теодора прием прошел с огромным успехом. Леди Мэддлсон даже обратилась к девушке несколько раз за вечер. Блюда сменяли одно за другим – консоме, жареная камбала, крокеты из мяса птицы в пикантном соусе и сырная тарелка увенчались подачей отменного на вкус пудинга, украшенного цветочками из марципана.

И Роза продолжала есть, несмотря на то, что уже давно насытилась, и кусочки пищи, отправляемые в рот, становились все меньше, а желание ослабить корсет (не только из-за ребенка) все большим.

Но кульминационным моментом стало обращение к ней Байрона. Перед тем как все гости переместились в бальный зал, он сам подошел к Розе. Истощение проглядывало в сутулости его плеч и отсутствии на лице всякой краски. Мероприятие явно подорвало его слабеющий организм.

Роза жестом предложила ему присесть, но Байрон отмахнулся.

– Я не знаю, как вам удалось получить приглашение на этот прием, но я рад, что у вас получилось. – Скупая похвала как будто причиняла мужчине боль, пока он ее выговаривал, но грудь Розы все равно наполнила гордость. – Я никогда не одобрял вашей дерзости, – продолжил Байрон, – но в вас есть некая безрассудная смелость, которая меня не раздражает. Напротив, даже импонирует.

– Как лестно, – поддразнила деверя Роза, приняв ехидный комплимент.

Он усмехнулся.

– Я ценю в женщине способность постоять за нашу семью, – сказал он. – Возможно, я и не согласен с вашими методами, но я сознаю: вы сможете защитить семейство Вартонов и имение Амзел. Если не из других побуждений, то ради Теодора.

– Никто не печется о семье больше, чем он, – осторожно, стараясь не перейти границ дозволенного, как она уже однажды сделала, проговорила Роза. – Он хочет только быть хорошим графом.

Байрон кивнул; его лицо смягчилось:

– Я знаю.

И с этими словами он развернулся и направился к выходу. Похоже, ему уже не терпелось оказаться в своей уютной постели.

– Я могу спросить о содержании вашего разговора?

Обернувшись, Роза увидела мужа.

– Думаю, твой брат наконец-то принял меня. Сдается мне, его это не радует, но я удовольствуюсь и этим.

– Он понимает, что ты готова пойти на все ради меня. – Теодор наклонился к ней ближе, подмигнул и прошептал: – Даже подружиться с леди Мэддлсон.

Розе пришлось зажать рукой рот, чтобы не рассмеяться во всеуслышание.

А Теодор выгнул губы в своей мальчишеской, чуть хулиганской усмешке – той самой, что заставляла ее сердце пуститься вскачь.

– Ты такая отважная, моя американская розочка! Мне очень нравится это в тебе.

– Неужели? – скептически приподняла бровь девушка.

– Да! Всегда нравилось. – Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого не было, Теодор быстро поцеловал ее в губы. – И всегда будет нравиться.

Муж обнял Розу, ласково прикоснулся к ее животу, а потом предложил ей руку и повел в бальный зал.

В скором времени им предстояло стать счастливой, полноценной семьей, а имению Амзел обрести наследника.

Но даже невзирая на ее триумф, тревога за Элеонору не оставила Розу. Только бы графиня оказалась права, и им не потребовалось бы двух недель на спасение узницы!

Элеонора была сильной – в этом девушка не сомневалась. Но не дай бог ей израсходовать все силы до своего освобождения…