Январь 1879 г.

Я не знала, что способна на такую сильную, глубокую любовь.

Не к мужу. Нет. Он распутный волокита. Но, по крайней мере, его ночные похождения избавляют меня от его визитов в мою опочивальню.

Нет, моя любовь обращена на сына.

Джордж Эдмунд Эдвардс, будущий виконт Морсе, всецело завладел моим сердцем.

Я зачарована своим малышом настолько, что могу часами смотреть на его маленькое личико. На то, как свет газовых ламп играет на округлом кончике его носика. На то, как его крохотная ручка может схватить мою руку с такой дикой, необузданной силой, словно он не хочет отпускать меня так же, как не желаю этого делать я.

Любовь к сыну переполняет мое сердце всякий раз, когда я заглядываю в его глаза – самые прекрасные, бархатисто-карие, испещренные черными и золотистыми крапинками.

Я не думала, что могу любить так истово и самозабвенно. И даже не представляла, что мне когда-либо доведется испытать такое всепоглощающее, невыразимое словами и беззаветное чувство.

Эдмунд, мой супруг, видит в сыне только наследника – бесполезного, пока он не достиг еще должного возраста, чтобы приступить к обучению, определенному его будущими обязанностями. А я… я признательна мужу за то, что не изводит ни себя, ни меня щекотливым вопросом: почему ребенок родился на месяц раньше положенного срока, но с абсолютно нормальным весом для девятимесячного младенца.

Но супруг не так уж безразличен ко мне. Он очень скор на упреки и выговоры. И не упускает возможности попенять мне за наш незадавшийся брак. Вопреки обещаниям маменьки, этот союз не содействовал возвращению мне любимых книг. Джейн Остин и сестры Бронте, Диккенс и По – все мои дражайшие друзья остаются недоступными. Мне опять отказано в чтении книг. И терплю я унижение и все эти ужасные страдания только ради сына.

Там, где есть любовь, можно снести любую меру ненависти.

И несмотря на эту ненависть, я никогда еще в своей жизни не была счастливее.