Деньги Короля и Селии наконец вложены в облигации. Чань успешно купил Азиатский банк. Вчера вечером был сделан последний взнос общей суммы. Теперь начинается настоящая проверка. Сработают ли облигации?
Теоретически будут проседания и потери, но неуправляемого падения не произойдет. Жизнь в основном будет продолжаться, как прежде. Страны не распадутся. Войны не начнутся. По крайней мере, если верить моим расчетам.
С тех пор как Юй Тай продал Прэтт, в подземельях и туннелях бродят толпы ученых, историков, археологов и журналистов. Прэтт показывают по телевизору в Китае и за рубежом. Бывшие заключенные рассказывают жизненные истории, а полиция раскрывает преступления, совершенные много лет назад. Про Прэтт даже подумывают снять фильм.
Для Кая открылись новые возможности. В Интерполе настолько впечатлены его содействием расследованию и умением планировать, что предложили пройти стажировку в следующем году. Кай вне себя от радости.
Осталось только одно – встреча с моей семьей. Мои родные приедут завтра.
Сегодня вечером я ужинаю с Каем в доме его отца. Но сначала нужно завершить приготовления.
Зависаю перед зеркалом. Приглаживаю по бокам черное коктейльное платье, короткое и прямое. Легкий, но заметный макияж. Волосы распущены и, как обычно, закрывают грудь.
На запястье нет резинки для волос. Она у меня в руках. Медленно собираю волосы назад, скручиваю небольшой пучок на макушке и закрепляю резинкой. Шея кажется голой и беззащитной. Меня так и тянет распустить волосы или надеть ожерелье. Но я сопротивляюсь соблазну и вместо этого завороженно разглядываю линию подбородка и уши. Впервые за много лет я отчетливо вижу себя. Лицо округлилось, как у мамы. Кажется, теперь я выгляжу старше. Добавляю несколько невидимок в прическу и выхожу за дверь – плечи расправлены, подбородок поднят.
Завидев меня, мистер Чань смеется, переводит взгляд на доктора Лин. Они официально объявили о своих отношениях, что, конечно, не стало неожиданностью. Любовь преобразила мистера Чаня. Доктор Лин тоже сияет. Я рада за них. Они машут мне, приглашая войти.
На мою прическу они внимания не обращают, но Кай сразу замечает перемену. Вскакивает и подлетает ко мне, поспешно уводя меня за угол.
– Выглядишь сногсшибательно! Почаще собирай волосы в пучок, – говорит он, протягивая руку, чтобы потрогать аккуратный узел волос на затылке, затем проводит кончиками пальцев по уху, по щеке до подбородка и по шее. – Повернись!
Он крутит указательным пальцем у меня над головой, жестом прося меня покружиться в красивом платье, но я-то знаю, чего он хочет на самом деле. Повинуюсь и медленно поворачиваюсь к нему спиной.
– Ты очень красивая! – заявляет Кай. И вдруг теплые пальцы проводят по моему шраму, а затем по губам.
Мурашки бегут по моим рукам и спине.
– И сильная, – добавляет он.
Мы возвращаемся к остальным, занимаем места за столом и наслаждаемся изысканным ужином. В конце вечера Чань поднимает бокал и произносит тост:
– За теории и риски! За королей и пешек!
Мы звонко чокаемся бокалами.
– Что ты собираешься делать теперь, без своего феноменального дара? – любопытствует Кай, когда мы поворачиваемся друг к другу, игнорируя публичное проявление чувств за другим концом стола.
– Даже не знаю. Наверное, попробую что-нибудь безумно трудное – например, писать книги или сниматься в кино. Все знают, насколько невелики шансы на успех в таких делах, – подмигиваю я.
– Учитывая твое везение… то есть предназначение, ты со всем справишься! – говорит он. Кладет палочки на стол, допивает газированную воду и протягивает руку. – Прогуляемся по саду? Мне нужно обсудить с тобой одно важное решение. Ты по-прежнему отличный советник.
– С удовольствием!
Мы оставляем мистера Чаня и доктора Лин и бредем через сад к бассейну. Ночь теплая. Освещение включено. В памяти всплывает сцена, как впервые встретила здесь Кая. Мы стоим рядом и любуемся садом.
Я все еще привыкаю к своей новой жизни, к тому, как теперь работает мой мозг. Например, очень четко осознаю, что свисающие с забора цветы – это просто красивые лепестки, ярко окрашенные в красные, синие и желтые цвета, источающие дивные ароматы и имеющие названия, например жасмин, жимолость или роза. Они никак не зашифрованы. Вокруг них я больше не вижу цифр и вычислений.
Из моей памяти не стерлись никакие знания. Все выученные факты остались на месте. Я по-прежнему умею анализировать данные, составлять уравнения, предсказывать, но теперь по одной вероятности зараз. И не могу без видимых усилий просчитать влияние законов Ньютона на окружающих – теперь мне приходится изрядно напрячь извилины. Числа перестали преследовать меня днем и ночью. Моя голова не гудит, не болит, теперь я не разглядываю миллиарды звезд одновременно, а любуюсь ими. Закаты не заставляют меня вычислять текущее время в Иране или Южной Африке. Мне безразлично вращение Земли. Здесь и сейчас я просто живу рядом с Каем. И все же я чувствую свой дар. Чувствую, как он меняется. Поживем – увидим, во что именно он превратится.
Кай наклоняется и целует меня – сначала легонько, потом настойчивее. В конце концов он отстраняется с серьезным видом.
– Так что за важное решение ты хотел обсудить со мной перед завтрашним приездом семьи? – любопытствую я.
– Будущую инвестицию. Долгосрочную. – Он протягивает конверт.
Финансовые вопросы? В такое время? Старательно скрываю разочарование. Втайне я надеялась, что он хочет поговорить о чем-то личном. Мог бы и подождать до моего завтрашнего воссоединения с семьей. Наклоняюсь, делая вид, будто нюхаю посаженный в горшок жасмин.
– Вот как? Собираешься инвестировать в незнакомую компанию?
– В тебя. – Он кивает на конверт. – Открой.
Вытягиваю из конверта содержимое. Два билета на самолет в Сиэтл: один на мое имя, другой – на имя Кая.
У меня нет слов. Если скажу хоть слово – разревусь.
– Помнишь, я обещал отвезти тебя домой? Но так просто ты от меня не отделаешься! – Он стискивает мою руку. – Знаю, обстоятельства против нас, как ты уже говорила. Мы молоды. Импульсивные. Разные. И хоть сильно отличаемся друг от друга, но на своем опыте убедились, что иногда непреодолимые обстоятельства не преграда, правда? Если твоя семья увезет тебя обратно в Америку, то мне придется последовать за тобой. – Он приподнимает мой подбородок, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Только скажи, что мы способны преодолеть любые препятствия, и я всегда буду рядом с тобой.
– А как же твой отец?
– Теперь ты ему скорее нравишься.
– Он никогда не одобрит наши отношения.
Мы с Чанем нашли общий язык. Признаю́, что мистер Чань изменился, но…
– Ты же знаешь, что его все во мне бесит. Он нашел меня в Прэтте. И еще до знакомства я сломала ему нос. А еще почти разрушила его корпорацию.
– Это правда. Но еще ты убедила его начать новую жизнь, – смеется Кай. – Он знает, что я по уши влюбился. Он разрешил.
– Серьезно? Ты попросил у него разрешения?
– Разумеется. – В глазах Кая играют смешинки. – Следую традициям. Весь в отца пошел.
Он обнимает меня, и с его объятиями приходят тепло и безопасность. Пусть это будет судьба! Не уверена, когда именно или как все началось, но все мои чувства к Каю сплелись воедино, в один венок, в идеальную окружность, не имеющую ни начала, ни конца, – словно так и должно было быть. И пусть я не умею предвидеть будущее, но в одном твердо уверена: не надо мне никакого будущего без Кая.
Теснее прижимаюсь к нему, стискивая руки вокруг талии сильнее, чем кого-либо раньше, вдыхая знакомый запах.
– Я люблю тебя, Феникс, – шепчет Кай мне на ухо.
– А ведь я больше не Феникс, – признаюсь я. – Меня зовут Джозефина.