ДОМ. СЕМЬЯ. Слова слетают с моих губ шепотом, словно мне запрещено произносить их вслух. Как будто в таком случае та пятнадцатилетняя девочка, свернувшаяся в углу и рыдающая во сне, появится снова.
Итак… Я вновь увижу родных – и дальше что? Что я им скажу? Как мы сможем вернуться к нормальной жизни?
Пинаю диван и бросаю сумочку на пол. Если бы мы были у братьев Сан, я бы выплеснула эмоции на боксерские груши.
– Дура! – ругаю я себя.
В тот день была ведь вероятность, что Мадам мне врала. Я всегда это знала – она врала всем! – но я видела заголовок и слушала ее слова. Я боялась умереть и была такой идиоткой, что поверила.
Почему сейчас? Я не знаю, что мне чувствовать. Встреча с семьей никогда не рассматривалась как нечто возможное.
Обхватываю голову руками. Кай молчит, но его ладонь поглаживает мою спину. Я только привыкла к жизни здесь. К тому, что их нет. К тому, что я начинаю все сначала.
Почему новости не пришли ко мне по чуть-чуть, как через капельницу – вместо жесткой инъекции? Почему в одну и ту же неделю я потеряла свой дар и увидела, как скрылась Мадам? А теперь еще и это?
Напоминаю себе, что привыкла к подобной боли – к резкой, внезапной, как будто вырываешь из тела занозу. Я могу прийти в себя. Огонь лишь делает меня сильнее, верно?
Поднимаю глаза. Кай в растерянности. Он не понимает моих чувств. Ему кажется, что я должна быть счастлива. А я? Понятия не имею. Мне следует готовиться к предстоящей неделе, а я никак не могу свыкнуться с мыслью, что увижу близких или уеду домой. А если я и правда уеду домой? Как же тогда Кай? Вот так просто расстанусь с ним?
В очередной раз смерть в другом обличье стучится в мою дверь. Смерть моих ожиданий, идей и планов. В очередной раз мне придется изменяться и подстраиваться. Именно о такой смерти говорил Ред.
«Семена становятся растением только после своей смерти, – объяснял он. – Ты умерла дважды. Тебе выпал шанс зацветать чаще, чем остальным».
Он, как и я, знал, что мы все сталкиваемся с подобными вещами, когда в нашей жизни начинается новый период. Ред сказал бы, что потеря моего дара – это семя, из которого расцветет нечто новое.
Ну вот, я опять думаю о своем даре. Или его отсутствии.
А что подумает про это папа?
Я по-прежнему сильна в математике, но вижу числа не лучше, чем любой другой человек. Папа наверняка будет разочарован – а Мара? Обрадуется. А Лили? Кто знает… Она вообще про меня вспоминает еще?
В комнате слышно только тиканье часов.
– Уже поздно, – говорю я. – У нас полно работы. Завтра мистер Чань встречается с менеджерами Азиатского банка. Люди выстроятся в очередь у дверей «Чайна дженерейшн». И не забудь про нашу встречу с агентом Баем насчет Селии.
Открываю коробку с едой. Беру палочки.
– Давай поужинаем.
Остаток вечера мы не упоминаем про мою семью.
Все следующее утро продолжаются собеседования. За обедом Кай болтает обо всем, кроме моей семьи. Я отказываюсь говорить на эту тему.
Кай рассказывает, что заключенные в Прэтте готовы дать свидетельские показания – и Рафаэль тоже, после того как Интерпол предложил его отцу сделку со следствием.
– А что там у Юй Тая? – спрашиваю я.
– Его семья продала Прэтт правительству за кругленькую сумму и собирается переехать в Гонконг. – Кай наконец кладет ладонь на мое плечо; я знаю, что за этим последует. – Мне пока не удалось найти твою семью. Я ищу везде, но Китай большая…
– Страна? – перебиваю я. – Безусловно – целых 3 миллиона 705 тысяч квадратных миль[90].
Кай понимает мой намек: я пока не готова обсуждать эту тему. Мы возвращаемся в офис. И работаем, пока после ужина не получаем звонок от детектива Хансена.
– Приезжайте сюда быстрее. Видео сработало.
Мы бросаем все и мчимся к выходу.
Едва увидев агента Бая, я тут же спрашиваю:
– Где она?
– В аэропорту Пудун.
– Скорее! – Меня осеняет идея. – Дайте мне список всех авиакомпаний с рейсами из Шанхая сегодня вечером. Я знаю, что нам нужно.
После поисков мне выдают список. Я знаю Мадам лучше, чем кто-либо еще. Мой мозг уже не «вычисляет», но я чувствую, как по нейронам пробегают импульсы, соединяя разные части мозга – не как у вундеркинда, а как у обычного человека, который разбирается в новой игре. У восьми авиалиний упоминается в названии золото – например, «Золотые японские авиалинии» или «Золотой лотос».
С помощью агента Бая и детектива Хансена мы получаем списки всех пассажиров. Мадам изворотлива. Она купила билеты на восемьдесят восемь рейсов – и не только с «золотом» в названии авиалиний. В списках пассажиров восьми «золотых» авиалиний мы находим псевдонимы Мадам. Селия Марсович летит в Майами. Дора Санчез – в Барселону. Сильвия – в Венесуэлу. Максима Моро – в Йоханнесбург в ЮАР.
Одно из имен привлекает мое внимание: Марьям Маатар летит рейсом «Золотой Мьянмы» в Брисбен. Король говорил, что Мадам не ведет дела с Австралией. Тот номер телефона, который я видела в ее файлах давным-давно. Брисбен ведь никак не связан с золотом? И все же моя интуиция не дает мне покоя. Ред посоветовал бы довериться этим ощущениям, даже если они нелогичны.
– Она летит в Австралию, – говорю я.
Кай, Рафаэль и агент Бай смотрят на меня круглыми глазами.
– В Австралию? – недоверчиво переспрашивает агент Бай. – Под своим настоящим именем? Она что, за идиотов нас считает? На это ничто не указывает. Лев говорил про Испанию. А сегодня утром она звонила в Венесуэлу.
– Я знаю. Но использовать настоящее имя – это все равно что прятаться в самом видном месте. Она уже так делала. – Я вспоминаю код на замке в моей комнате в гостинице «Золотой ангел». – Кроме того, у нее только семь фальшивых паспортов и восемь реальных возможностей. Восьмая – это ее настоящее имя. Мадам не полетит ни в какое другое место. Она слишком умная.
– Почему Брисбен?
– Не знаю, но ей известно, что Лев раскололся и мы идем по ее следу. Возможно, она скрывала свой настоящий паспорт от Льва. Она морочит нам голову.
– Селия в отчаянии, – говорит детектив Хансен. – Отчаявшиеся люди не в состоянии здраво мыслить. Они всегда идут туда, где могут получить помощь. Скорее всего, в Испании у Мадам есть другие паспорта, деньги и план побега. Как и сказал Лев. Кроме того, вы с Каем говорили, что она никогда не работает в Австралии.
– Вот именно! Это место будет для нас неожиданностью.
– Король назвал ее одержимой и помешанной. Она избегает Австралии по какой-то причине. Использовать настоящее имя – это уловка, чтобы направить нас туда, куда она никогда не поедет. Психи не отказываются внезапно от своих страхов. А теперь у нас восемьдесят восемь рейсов, забронированных на все ее имена, и семь возможных вариантов. Данные по звонкам и банковским переводам указывают на Испанию и Венесуэлу. У нас есть только две группы, которые могут немедленно отправиться в эти места, – настаивает агент Бай.
– Извини, Феникс, – присоединяется и детектив Хансен. – Другие группы нельзя так быстро перенаправить, особенно без веских доказательств. Нам нужно придерживаться самых вероятных вариантов в данном случае.
– Год назад в ее файлах был номер с региональным кодом Австралии. Это неспроста! – вылетает из меня.
– Ты опять про дом престарелых? – спрашивает агент Бай.
– Да.
– Мы его уже проверяли. Нет там ничего. И никаких золотых имен в Брисбене. За прошлый год Селия куда только не звонила, но в Австралию – всего один раз.
– Но… – Узел в животе затягивается еще туже. Даже без чисел я чувствую какой-то подвох. – Я знаю ее. Она летит в Австралию.
– Послушай, Феникс, ты нам очень помогла. Но Австралия – это слишком невероятное предположение. Все улики указывают на Испанию или Венесуэлу.
– Хорошо. – Я никак не могу их переубедить, поэтому сдаюсь. Но тот номер в Австралии сидит в голове занозой.
Агент Бай выдает указания своим людям.
Извиняюсь и ухожу, предупредив Кая, что мы встретимся позже.
Проверяю часы. Между Китаем и Австралией разница во времени шесть часов. Там солнце только что взошло. Не раздумывая я доезжаю до офиса на такси, нахожу тот номер и набираю его.
– «Летние центры». Слушаю вас.
– Позовите кого-нибудь из медсестер, пожалуйста.
– На самом деле здесь нет медсестер. В Брисбене находится главный офис. Мы занимаемся финансами и регистрацией. Чтобы поговорить с кем-то из медсестер, вам нужно позвонить напрямую в один из наших центров в Голд-Косте[91]. Могу дать вам номер, если хотите.
– В Голд-Косте? – Я поперхнулась.
– Да. Так вам нужен номер?
– Нет, спасибо. – Я вешаю трубку.
Голд-Кост! Восьмое место. Восьмое имя.
Если Интерпол ее не остановит, то, видимо, придется мне самой это сделать.
Но как? Я же никого не знаю в Австралии…
Ой, погоди-ка… А ведь знаю!
Роюсь в бухгалтерских отчетах Чаня, как сделала в первый рабочий день, и нахожу тот странный банковский перевод.
На звонок отвечает прокуренный мужской голос с плохим австралийским акцентом.
– Боб Ли? – спрашиваю я. – Это Восьмерка. Как тебе идея сыграть на стороне закона? Мне нужна твоя помощь, чтобы свергнуть с трона королеву.