Мой первый рабочий день в компании Чаня наполовину закончился. С трехдневным объемом работы покончено, а ощущение такое, будто я нырнула в вычисления всего минуту назад. Нервная и взвинченная, я словно выпила десять чашек кофе, но упорно заставляю себя замедлиться. Нельзя спешить. Надо расставить все мои шахматные фигуры по местам.
Чань не удивился, когда я попросила принести обед мне в кабинет, зато забеспокоился, когда узнал, что я пока так и не нашла источник проблем. Я уж не стала говорить, что и не пыталась анализировать цифры. Да что там может быть страшного, в конце концов?
После обеда я снова возвращаюсь к компьютеру – спасибо Чаню, что в моем распоряжении наконец есть устройство, которое нельзя отследить и которое не следит за мной.
Первым делом ввожу в строку поиска номер телефона из Австралии, найденный в странном пустом файле Мадам. На экране появляется сайт дома престарелых. Дом престарелых «Саммерсет». Головной офис в Брисбене, филиалы по всей Австралии, обычное финансирование. Ничего примечательного тут нет.
Я в замешательстве. Зачем Мадам хранить номер телефона австралийского дома престарелых в секретном плавающем файле? Это для нее? Для кого-то из ее знакомых? Она прячет деньги в их системе? Я знала парня из «Гениальных тайных решений», который был способен на такое. Или же это ложный след. Ладно, потом разберусь. А сейчас мне нужно подумать.
Затем я открываю файлы, которые спрятала в базе данных «Эрроу-мейл». К счастью, это несложно.
Качаю головой, заново просматривая потоки информации, логистику и взаимосвязи, охватывающие всю планету. И во главе стоят семь человек. Неудивительно, что больше всего Мадам любит Шанхай. Это самый загруженный контейнерный порт в мире. Грузы Мадам могут прибывать и отправляться незамеченными – не говоря уж про Короля и его верных людей на таможне и в порту. Бизнес Мадам, как и Шанхайский порт, – это небольшая империя.
Есть три способа проникнуть внутрь ее. Через порт. Через транспортную компанию. Через текстильную компанию.
Начинаю с транспортной компании «Голден глобал шиппинг», которая тоже занимается темными делишками. Ее возглавляет один из семи лидеров преступной группировки – американский бизнесмен Хэддок. Когда-то у меня была возможность работать над транспортными счетами Мадам в онлайн-режиме (и тогда я понятия не имела, что за грузы она перевозит), но сейчас мои старые коды доступа отклоняются системой.
Если у меня получится взломать защиту, то я сумею перенаправить поставки в порты, где их смогут перехватить власти. И перекрыть пути контрабанды. Вывести Мадам на чистую воду. Обанкротить ее.
Напрягаюсь всем телом, вспоминая, как я жила рядом с ней, ела за одним столом, а она в это время грабила весь мир – не говоря уж про выставки…
Грядущая выставка в Шанхае станет для нее последней!
Представители власти недоумевают, почему Мадам до сих пор не поймали, но, на мой взгляд, ответ простой. Все выглядит так, словно ее вообще не существует. Нет доказательств контрабанды. Нет следов грязных денег. Прежде всего, она использует высокотехнологичный вид криптовалюты. Во-вторых, ее счета вплетены в сложную сеть банковских кодов. Поэтому деньги как бы исчезают.
Если я хочу установить контроль над империей Мадам и вывести ее на чистую воду, то ничего другого не остается: мне нужно отследить ее счета.
Просматриваю оставшиеся в файле записи о старых выставках, и числа сразу бросаются в глаза. У компании «М-Текстайлс» есть два вида покупателей, и для некоторых из них Мадам закодировала маршрутный номер банка чем-то похожим на спин-код.
Спин-коды? Неужели Мадам хватило ума их использовать? И кто ее научил? Мне казалось, про них знают только в «Гениальных тайных решениях». Вкратце: спин-коды – это числовые пароли, которые открывают заднюю дверь. Все просто: вы вводите маршрутный номер, спин-код его скремблирует, расшифровывает пароль и открывает новый маршрут.
Кликаю на одном из них, чтобы проверить свои догадки. Спин-код начинает скремблирование маршрутного номера, но вдруг останавливается.
Срок действия истек.
Кликаю на другом. Срок действия истек.
Так вот оно что. Селия использует спин-код, чтобы перевести деньги незаметно для банков и властей, а потом уничтожает промежуточный счет. Надежнее не придумаешь.
Мало кто способен отследить спин-код, потому что он скремблирует очень быстро. К счастью, я могла бы – будь у меня возможность понаблюдать процесс. А если я достану действующий спин-код, то через него можно будет войти во все прочие счета Мадам и получить доступ ко всем ее деньгам.
Но когда и где покупатели берут маршрутный номер?
Можно было бы через Короля, но более логично, если Селия заставляет покупателя заключить сделку прямо на выставке. Незаконная сделка средь бела дня в полностью законной обстановке: а как только сделка завершена, срок действия маршрутного номера истекает. Мадам знает, что не только обычный покупатель, но и полиция не в состоянии отследить маршрутный номер со спин-кодом: скремблирование занимает всего несколько секунд. А вот я на месте покупателя смогла бы. Я бы запомнила, как именно он скремблирует. Это единственный гарантированный способ получить то, что мне нужно.
Отодвигаю клавиатуру онемевшими пальцами.
Все это время я думала как Октавия (у которой был только компьютер в запертой комнате) или как Восемь-Восемь, заключенная в Прэтте. Но как Феникс я могу пойти куда угодно – даже на выставку.
Я могла бы стать покупателем. Получить доступ к счетам Мадам. Добыть доказательства. Разрушить ее бизнес.
На экране вспыхивает объявление о выставке и привлекает мое внимание. Я открываю его. Там даже есть сногсшибательная фотография Максимы Моро – красные волосы и помада им в тон.
Закрываю глаза. Руки дрожат. Сердцебиение подскакивает на 30 процентов, на меня накатывает головокружение – от полного осознания очевидного факта. Я всегда представляла, как буду действовать за кулисами. А если стать покупателем, то мне придется войти в здание, где будет Мадам, и сделать то, чего я никогда бы не хотела делать снова, – встретиться с ней лицом к лицу.
К концу дня я подготавливаю три инвестиции для предложения Чаню. Все они связаны с Мадам и в конце концов приведут меня к управлению ее империей. Обычно Чань в подобные проекты не вкладывается, но, возможно, он не догадается, почему я выбрала именно их. Мне нужно ошеломить Чаня цифрами, если я хочу добиться его согласия.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я автоматически закрываю компьютер. Чань просовывает голову внутрь и смотрит на меня с надеждой в глазах.
– Что-нибудь существенное? – спрашивает он. Со времени нашего последнего разговора прошло всего два часа.
Бледнею.
– Пока нет, сэр. Мне понадобится время, чтобы просмотреть все отчеты.
– Естественно. – Он откашливается. – Возможно, завтра.
– Вот! – Я вручаю ему папку. – Несколько прибыльных инвестиций для вашего рассмотрения.
– Сесе[34]. – В свою очередь он передает мне пакет с несколькими коробками. – Подарок от компании.
Заглядываю в пакет. Одежда. Обувь. Куртка. Разве я не говорила ему, что сама себе все куплю?
Входит Кай – теперь без галстука и с расстегнутым воротом рубашки. К моему удивлению, волосы у него торчат во все стороны, словно он весь день занимался борьбой.
– Кай отвезет тебя домой.
По дороге Кай болтает на единственную общую для нас тему – про компанию его отца. Он вежлив, но эмоций не проявляет. Очевидно, что он всего лишь делает то, что велел отец. На секунду у меня возникает желание спросить Кая, чем он хочет заниматься в жизни, но я передумываю и вместо этого перевожу разговор на Юй Тая. Его поведение настолько отличается от поведения обычного швейцара, что мне неймется разузнать побольше.
– Кто? Ты знаешь его имя? – удивляется Кай. – Извини. Я вообще без понятия. Швейцар и швейцар.
– Швейцар не заслуживает того, чтобы про него что-то знать? – резко бросаю я. В Прэтте способность узнавать умного человека могла спасти жизнь. Меня раздражает, когда людей так легко игнорируют.
– А вот этого я не говорил, – возражает Кай. – Просто нам с ним не о чем разговаривать. Мы разные, вот и все.
– Солнце и луна тоже разные, – отвечаю я, глядя в окно, – но оба приносят в мир свет.
Кай резко оборачивается ко мне и прожигает меня взглядом:
– Откуда ты узнала эту поговорку?
Его реакция меня озадачивает. Живот от волнения скручивается в узел, но я стараюсь сохранять невозмутимый вид. Еще не хватало выдать Реда в качестве автора!
– Должно быть, нахваталась старинных поговорок, живя в Китае. А что?
– Никогда этого не слышал ни от кого, кроме моей мамы. – Кай хмурится. Затем пожимает плечами. – Ты права. В Китае сотни старинных выражений. В любом случае мы почти приехали.
Мне тоже следовало бы всего лишь пожать плечами, но я не могу. Меня не отпускает ощущение, что мать Кая узнала эту поговорку от того же человека, что и я.
Спустя 16 минут мы въезжаем в ворота, я благодарю Кая и спешу к себе. В голове роятся уравнения опасности. Встретить Мадам лицом к лицу слишком рискованно. Она меня узнает.
В домике все ощущается чужим, кроме запаха лилий и знакомой колющей боли в боку от мысли про Мадам. Я добираюсь до спальни и запираю дверь. Закрываю глаза и опускаюсь на колени возле окна. Снаружи тают последние лучи солнечного света, а Мадам кажется черной дырой. Нет другого способа с ней разделаться. Что бы ни случилось, мне придется стать покупателем.
На самом краю сознания звучит голос Реда: «Судьба привела тебя сюда».
Прекрасно. Судьба привела меня сюда еще и для того, чтобы заставить страдать? Чтобы убить при попытке восстановить справедливость? Что Ред хотел, чтобы я сделала?
Я поклялась Реду исправить причиненное зло – остановить Короля, разрушить империю Мадам, использовать мой дар во благо. Ред был верующим человеком. Он верил в то, чего не мог увидеть. Но что, если его возвышенные идеалы, вера в судьбу и справедливость всего лишь мифы из древних поэм и не имеют отношения к реальности? Что, если он слишком верил в мои способности, переоценивая их?
Реальность – это острый шип в боку, который не дает покоя, жжет и вопит, чтобы его вытащили. Через шесть недель я его вытащу. Даже если в результате присоединюсь к Реду.
Включаются уличные фонари, и я отворачиваюсь от света. Прежде чем уснуть, я проверяю, задернуты ли шторы.
В 10 часов следующего утра я открываю дверь, и Кай уже стоит за ней. В нос бьет древесный аромат одеколона. Я думаю, именно так должны пахнуть мужчины. Будто они хорошенько поработали в горах, на свежем воздухе, в окружении камня и леса. Правда, стоящий передо мной мальчишка выглядит так, словно он в жизни не выезжал за пределы города. Черный костюм, отглаженный галстук и готовность поедать доллары на обед.
– Цзао шан хао[35], Кай! – здороваюсь я.
Кай резко останавливается. Осматривает меня с головы до ног. Я заливаюсь краской. Платье и туфли, купленные мистером Чанем, слишком изысканны для моего привычного стиля, но моя старая одежда буквально прилипает к коже, поэтому выбирать не приходится.
– Красивое платье.
– Сесе, – смущаюсь я и мысленно записываю «пройтись по магазинам» в свои планы на день. Мы молча стоим секунды три, пока до Кая не доходит, что мне неловко, и он открывает дверь, ведущую в гараж.
По дороге Кай рассказывает мне, как отец уже с одиннадцати лет учил его торговать акциями и как все, чем он с тех пор занимался, было направлено на подготовку к работе в «Чайна дженерейшн». Раздражение в голосе Кая трудно не заметить: он явно хотел бы заниматься в жизни чем-то другим. Однако он совсем не похож на обычного восемнадцатилетнего парня. Я, конечно, не эксперт, но помню, что в его возрасте играют в видеоигры и сталкивают девчонок в бассейн. Кай любит боевые искусства и мотоциклы. Думаю, это накладывает отпечаток. Если честно, то для невундеркинда он весьма неплохо понимает рынок ценных бумаг.
Я ловлю себя на вычислении мелочей, на которые обычно не обращаю внимания: линия подбородка, малые мышцы шеи, переходящие в плечи. Он выглядит очень знакомо. Я возвращаюсь к вопросам, которыми задалась в тот вечер в бассейне: «Кто мать Кая? Откуда Ред знаком с мистером Чанем? Почему Кай не знает про Реда? Чего Кай хочет от жизни?»
Кай замечает, что я уставилась на него.
– Кань шэньмэ?[36]
– Извини. Ты похож на кого-то знакомого, только я не знаю, на кого именно.
– Интересно. Большинство людей видят во мне черты отца. Или его деньги, – вздыхает Кай.
В моем сердце шевельнулась симпатия. Я точно знаю, каково это. Дома окружающие тоже видели во мне либо моего отца, либо мой талант. Интересно, видели ли они когда-нибудь меня саму?
– Это точно не твой отец, – заверяю я.
– Ну тогда, я надеюсь, это кто-то, кто тебе нравится. – Он улыбается уголком рта.
Мгновение мы смотрим в глаза друг другу. Мое нутро бурлит от положительных чисел. Это и правда кто-то, кто мне нравится. Но Каю я ничего не говорю и перестаю на него таращиться.
Как только я зашла в свой кабинет, в дверь постучал мистер Чань.
– Феникс, те инвестиции, которые ты предложила вчера, были проверены, – говорит он, подходя к столу. – Они прекрасно впишутся в весенний квартал. Поэтому теперь я хотел бы, чтобы ты сосредоточилась исключительно на моей компании. Самое срочное – это аномалии в финансовых отчетах.
Вот уж чем бы я никак не хотела заниматься! Но мы заключили договор. Скорее всего, там какая-то мелочь, ерундовая проблема с ценными бумагами. Я с ней разберусь, а потом перейду к своим планам. За день, пожалуй, можно будет управиться.
– Хорошо, мистер Чань.
Дверь за ним закрывается, я делаю глубокий вдох и беру верхнюю папку.
Первый час проходит довольно скучно. Я просматриваю финансовую историю компании с момента основания до настоящего времени. Чань просто классический китайский Уоррен Баффет. Он торгует на фондовом рынке, владеет несколькими многомиллионными корпорациями, инвестирует во все, что ему вздумается.
Затем я просматриваю последние выписки с банковских счетов. Ничего необычного, не считая одноразового личного перевода на 20 миллионов в банк, чей номер телефона начинается с кода +61. В моей голове щелкает. Австралия. Словно автомат для игры в пинбол, мой мозг стремительно проходится по 37 связям, которые у меня с Австралией, включая тот номер телефона для дома престарелых. Однако перевод Чаня предназначен для Боба Ли – а это может быть только один-единственный человек. Я смеюсь вслух. Бо Гун не стал затруднять мне поиски, если я захочу его найти.
Дальше следует колонка расходов, где указаны пожертвования на благотворительность и праздничные премии для низкооплачиваемых сотрудников компании Чаня. Никогда бы не подумала, что он настолько щедр. Не считая этого, все остальное выглядит вполне обычно – пока я не перехожу к отчетам за последние 6 месяцев. Числа меняются. Я отслеживаю падающие показатели и отчетливо вижу закономерность – ту самую, которую изучала на базовом курсе экономики.
Просмотрев еще несколько папок, я узнаю ту же самую закономерность в компаниях, похожих на компанию Чаня, – и некоторые из них самые крупные в Азии. И все связаны с одним и тем же банком – с Азиатским банком.
Компания «Гениальные тайные решения» нанимала меня, чтобы решить проблему в Азиатском банке. Имеет ли та проблема какое-то отношение к проблеме Чаня? Прошло много месяцев с тех пор, как я думала про Азиатский банк и «Гениальные тайные решения». Что, если они там так и не решили проблему, а теперь все вышло из-под контроля?
Надеясь, что я ошибаюсь, я составляю уравнение, чтобы предсказать доход и убытки в будущем.
Возможно, это просто очередной экономический кризис – как в 2008-м или 2017-м? В 2022-м? Если так, тогда ничего сложного тут нет. Однако схема происходящего отличается от нормальных циклов экономического спада и роста. Более того, она почти идентична одной исторической схеме, только не доведена до конца, как изображение дерева с тысячами ветвей, у которого прорисовано лишь несколько веточек.
Вот здесь и пригождается мой талант. Ни эксперты, ни мои друзья-вундеркинды не способны предсказать реальный исход подобной схемы – а я могу.
Мне становится не по себе. Леденящий холод из груди растекается в живот, руки, пальцы. Я роняю голову на руки и прячу лицо в ладонях. Чань был прав. Его компания обанкротится к концу года. Но проблема вовсе не в его компании.
Ставки гораздо выше. Мои теперь оледеневшие пальцы стучат по столу, пока в голове просчитываются математические модели и вычисляются последствия для Китая, Америки и всего остального мира. Не говоря уж про меня лично.
Снова обедаю, не выходя из кабинета, и продолжаю копать. Ищу все, что могло бы поколебать показатели.
Чань появляется в конце рабочего дня.
– Феникс, нашла что-нибудь?
Прикидываю, не признаться ли ему, но решаю, что слишком рано. О таких вещах не поболтаешь за чашечкой чая. С другой стороны, нет идеального места, чтобы сообщить настолько плохие новости. Тем не менее я ничего не могу рассказать Чаню – или кому-то еще, – пока не буду абсолютно уверена. Я не могу полагаться на теоретические математические предсказания. Мне нужны доказательства. Мне нужно решение.
– Сэр, я хотела бы сначала закончить, – отвечаю я, не поднимая головы и надеясь, что на моем лице не отражается тревога. – Я возьму такси.
Он кивает.
– Я передам, чтобы тебе принесли ужин из ресторана для менеджмента.
Чань закрывает дверь, а я продолжаю работать. И только когда в животе начинает урчать, я понимаю, что время ужина давно прошло.
Прежде чем взяться за еду, я сравниваю все: числа, теории, банки. Историю американской экономики с историей экономики современного Китая – пока у меня не остается сомнений в том, что аномалия в компании Чаня представляет собой гораздо более серьезную проблему, чем мне хотелось бы.
Прикусываю костяшку большого пальца и проклинаю все на свете. Ну почему я вечно вляпываюсь в неприятности? Не хочу об этом даже думать! Мне некогда возиться с этой проблемой. У меня есть только одна цель – разрушить империю Мадам и начать жизнь с чистого листа.
Ставлю локти на стол и громко выдыхаю. Целых 12 минут 11 секунд я сижу, уставившись в стену. В памяти всплывает вид на Сиэтл, но тут же снова исчезает за пределами досягаемости. Теперь, чтобы добраться туда, недостаточно просто сесть на самолет и перелететь через океан. Теперь он находится за океаном миллиарда чисел, тел, зданий, экономик, стран и снов.
Как сложится моя жизнь, если я туда вернусь? Смогу ли я в самом деле начать все заново рядом с моим океаном? До сегодняшнего утра дом казался таким близким. А теперь…
Часы показывают 4 часа утра. Несмотря на дюжину чашек чая, холодную воду и пощипывания, мое тело не в состоянии продолжать. Диван возле окна выглядит гораздо удобнее, чем стул, на котором я сижу, но уж слишком похож на черную дыру, пытающуюся засосать меня обратно в Прэтт, поэтому я избегаю его.
После нескольких минут борьбы с отвращением я все же ложусь на диван и позволяю изнеможению овладеть мной.
Здесь куда приятнее, чем у Мадам или у Короля, но новости все равно плохие. Если бы можно было отмахнуться от найденного, как от чистой теории! Но я не могу. Потому что если я права, то еще до конца года по всему миру ударит экономический кризис, и, похоже, предотвратить его столь же невозможно, как остановить сходящую лавину.
Если и есть какая-то надежда – если существует какое-то решение! – то, чтобы его найти, потребуется кто-то вроде меня. Но тогда мне придется отложить свои планы по уничтожению Мадам, а на это я пойти не могу.