У меня поднялось давление. Вернувшись домой, я последовала совету матери и окурила квартиру шалфеем. Я читала в Интернете, что темная энергия может исходить из самых разных источников. Некоторые приносят ее с работы, как дети – вшей из детского сада. А если в помещении произошло травмирующее событие, плохая энергия задерживается там, просачивается в стены и проникает в щели между половицами. Иногда люди носят в себе тьму, как наркокурьеры. Я предполагала, что это как раз мой случай – я стала носителем, магнитом, притягивающим неудачи. Эта тьма преследовала меня, просачивалась в мой мозг и убеждала меня, что я могу быть тем, кем не являюсь. Мне нужно было от нее избавиться.

Я подожгла шалфей и обошла всю квартиру, каждый ее сантиметр. За мной тянулся шлейф серого дыма. В Интернете писали, что, сжигая траву, полезно представлять себе плохую энергию багажом, который можно собрать и отослать прочь. Я вообразила наш с Генри поцелуй… и положила его в косметичку. Я представила, как просыпаюсь рядом с Норой, и упаковала это в дорожную сумку. Я вспомнила слова Генри о том, что нам нужно расстаться, и сунула их в рюкзак на колесиках. Вот Гектор спрашивает, не я ли убила Генри, – и я засовываю этот вопрос в боковой карман чемодана, куда обычно кладу нижнее белье. Поцелуй с Джейми уместился в бутылочку из-под шампуня. Сеанс терапии отправим бандеролью. Инцидент с Мелани Фрэнк в зоопарке уже лежит в обувной коробке.

Потом я подумала о том, что Генри сделал со мной.

Я вспомнила, как мое лицо вдавливали в матрас. Как я гадала, из чего сделаны его простыни. Как смотрела на картину с тремя рыбами на стене – ее, вероятно, выбрала Нора. Третья рыба, похоже, задыхалась. Вдох-выдох. В тот момент я исследовала все уголки и щели своего мозга, кроме того, который отвечал за мое собственное тело.

Это воспоминание я уложила в гроб.

Я опустила этот гроб в глубокую яму.

Я наблюдала, как дым шалфея кружится, танцуя в воздухе, словно от радости, что наконец-то нашел себе выход. Пусть мои мысли свободно танцуют вместе с ним.

Может быть, я это сделала.

Может быть, я убила Генри.

Может быть, меня нельзя считать плохим человеком из-за одного дурного поступка. Может быть, Генри это заслужил. Может быть, я защищала других, избавляя мир от мужчины, который не слышал слово «нет». Может, я и Нору спасла от его измен. Я спасла нас обеих. Я уберегла женщин от мужчины, который притворяется смирным, читает книги в барах, рассуждает об изменении климата и строит из себя заботливого и внимательного; от мужчины, который дает тебе ровно столько, чтобы всегда было мало. От мужчины, который видит в одних женщинах людей, а в других – лишь тела, которые можно заполнить. От мужчины, с которым чувствуешь, что тебя могут ограбить, даже если тебе нечего терять. Может быть, я раскусила Генри, разглядела его настоящую сущность. И мне пришлось уничтожить его, как инвазивный вид. Если на то пошло, я совершила смелый и благородный поступок.

Квартира наполнилась дымом, и вскоре я уже с трудом различала собственную руку. Закружилась голова, и я наконец открыла окно. Спустя некоторое время дым рассеялся. В квартире повис резкий и тяжелый запах, похожий на запах влажного мха и земли. Тогда я зажгла пало санто, на этот раз думая о приятном и желая наполнить этими мыслями пространство. Я думала о новой работе, где меня будут ценить. О том, как начну все с чистого листа. О том, как постараюсь произвести правильное первое впечатление на новых коллег. О том, как меня будут приглашать выпить после работы, звать на свадьбы. О том, как заведу друзей, с которыми буду видеться чаще, чем раз в месяц. И Джейми забудет про платеж за «Убер». Буду поддерживать приятельские отношения с Норой и комментировать ее посты в «Инстаграме»: «Вот это да! Улет!» Я думала о том, как встречу мужчину, которому действительно понравлюсь. О том, как у нас с ним будет отличный секс, а потом наши отношения превратятся во что-то скучное и доброе, и мы в основном будем просто вместе смотреть телевизор. Или лежать в постели и разговаривать, и мне не придется удалять волоски из задницы, чтобы меня любили. Я думала о том, как буду с кем-то сама собой, не волнуясь, что недостаточна хороша.

Я представляла себе жизнь, в которой я никогда не встречала Генри.

Освежающий аромат начал перебивать запах шалфея. Когда я вошла в спальню, на меня внезапно нахлынуло острое чувство дежавю. Мне показалось, что я уже смотрела на свою комнату именно из этой точки, точно так же.

По телу, от макушки до копчика, пробежал холодок.

И тут я вспомнила, куда положила его.

Я медленно подошла к своей кровати. Постельное белье не менялось больше месяца. Я знала, что нужно стирать его хотя бы раз в две недели, но делала это только тогда, когда на простынях появлялись заметные пятна. Скоро надо будет постирать. Моя кровать была придвинута к стене. Я смотрела на матрас, словно из-под него вот-вот вылезет призрак Генри.

Я осторожно отодвинула кровать от окна.

Глухой стук.

Что-то упало на пол.

Я забралась на матрас и заглянула за кровать.

На полу лежал окровавленный нож.

Мать твою!

Я боялась прикоснуться к нему. То, что совершено этим ножом, ко мне не имеет отношения, это исключительный случай, вынужденная мера. А если я дотронусь до него, мы сольемся воедино, сотрется грань между мной и убийцей. Во рту пересохло. Я попыталась набрать хоть немного слюны.

Двумя пальцами я все-таки подняла нож.

Побежала в ванную, бросила нож в раковину и включила воду, как будто можно было расплавить металл, если сделать воду погорячее. Я наблюдала, как засохшая кровь из ржаво-коричневой становится ярко-красной, а потом утекает в слив. Сердце так колотилось, что казалось, оно бьется о грудную кость.

Я взглянула на унитаз.

И вспомнила. Это воспоминание накрыло меня волной.

Точно!

Вот куда я ее положила.

Я открыла крышку бачка и обнаружила внутри футболку в оранжево-красных пятнах. Глубоко вздохнув, я вернула крышку на место.

Вот почему барахлил унитаз.

В дверь постучали.

Сердце сердито бухнуло и запульсировало уже где-то в горле.

Я повернулась к зеркалу. Вид еще тот. Веки припухли, кожа в пятнах. Глядя себе в глаза, я пыталась найти там себя.

Я – все еще я, правда?

Еще один стук.

Возможно, это мой арендодатель. Я что, забыла заплатить за квартиру? Раньше-то Элиза занималась всей этой тягомотиной.

Я посмотрела в глазок входной двери. За ней стояла Джейми. Какое облегчение! Я знала, что она образумится, что в конце концов она соскучится по мне. Я смело распахнула дверь.

– Привет, – сказала я, как Гарри, когда он встретил Салли после стольких лет разлуки.

– Привет, – устало отозвалась она. – Можно войти?

Я медлила с ответом, и Джейми восприняла это как разрешение.

Войдя, она принялась кружить по гостиной, как летучая мышь, случайно залетевшая в дом. Я быстро подошла к двери в ванную, которая примыкала к моей спальне, и закрыла ее.

– Что случилось? – Я сложила руки на груди.

– Можно я все-таки посмотрю ту поездку на «Убере»?

Так вот зачем она пришла. Не для того, чтобы спасти нашу дружбу. Ей нужны были доказательства.

– Я удалила приложение, – сказала я.

Джейми застыла:

– Почему?

– Не знаю… Я им не пользовалась.

Джейми сглотнула:

– Мне так тревожно… Я знаю, что полиция думает на того бомжа, но… не знаю. Я не могу спать. У меня панические атаки… – сказала она срывающимся голосом. Она надеялась, что я тут же протяну ей телефон и развею все ее страхи. – Пожалуйста, можно я просто посмотрю? – Она почти умоляла.

– Я не смогла бы показать тебе приложение, даже если бы захотела, – ответила я. – Извини.

Джейми кусала ногти, пока один из заусенцев не начал кровоточить.

– Ты это сделала, Лил? – спросила она. – Ты убила его?

Вот оно. Теперь все вышло наружу. Интересно, какое у меня сейчас лицо. Я попыталась придать ему невинное выражение.

– Да ладно! – рассмеялась я.

– Лиллиан, я серьезно, – сказала Джейми, и такой твердости в ее голосе я никогда раньше не слышала.

Стоит ли быть с ней честной? Стоит ли объяснять ей, что я и вправду могла убить Генри? Может, это был несчастный случай, а может, и нет. А может, это лучшее, что я совершила в жизни. Способна ли Джейми принять это, понять, что этот поступок не делает меня плохим человеком? Если бы она поняла, возможно, мы бы с ней жили долго и счастливо. Возможно, я увидела бы ее в новом свете. Возможно, мы полюбили бы друг друга. Возможно, я дала бы ей то, чего она всегда хотела, а она дала бы мне то, в чем я всегда нуждалась: чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть, и все равно не разлюбил. А может быть, она разочаровала бы меня, как и все остальные.

– Разумеется, я не убивала его, – сказала я, глядя ей прямо в глаза.

Я сделала шаг и отрезала Джейми путь к двери. По ее лицу было видно: она знает, что убила я, и боится меня. Я вспомнила о ноже в раковине.

– Что-нибудь выпьешь? – спросила я.

Я не могла рисковать.