Гектор был в ярости. Видимо, родственники Генри позвонили в полицию и сообщили о стычке между мной и Норой, а полицейские довели эту информацию до сведения Гектора. Он попросил меня зайти, чтобы обсудить план действий на случай, если меня снова вызовут на допрос после того, как я «повела себя неадекватно». Я не понимала, почему проблемы возникли именно у меня. Это мое право – попрощаться с Генри. В конце концов, у меня горе. И если моя реакция на наезд со стороны подружки Генри (и, возможно, его убийцы) была неидеальной, то мне можно это и простить!

Гектор смотрел на меня как на приютского ребенка, которого только что выгнали из последней приемной семьи, давшей ему шанс. Он даже не пытался скрыть, что разочарован и, вероятно, немного напуган моим поведением.

– Зачем вы пошли туда? – спросил он.

– Чтобы поставить точку.

Подумать только, ему приходится объяснять такие вещи. Он что, идиот?

Неужели это действительно так сложно понять? Где же, в конце концов, простое человеческое сострадание? Наверное, вот так же, как я, чувствуют себя матери детей Ника Кэннона[15]: их постоянно осуждают за то, что они полюбили мужчину слишком любвеобильного для того, чтобы хранить верность одной женщине. Я мысленно отметила, что в будущем мне стоит больше сопереживать шести его пассиям.

– Полиция пока не считает вас подозреваемой, но перепалка с Норой точно не улучшит вашего положения, – сказал он.

– Это она ко мне подошла! – ответила я раздраженно.

– Мать Генри заявила, что вы вели себя совершенно неуместно. Гости за закрытой дверью слышали, как вы обе орали.

– Мой парень умер! Мне есть от чего быть нервной.

– Ага, – вздохнул Гектор. – Что ж, будем придерживаться версии «хотела поставить точку».

– Это не версия, все так и было! – возмутилась я.

– Хорошо. Извините. Просто… мы должны как-то объяснить полиции, почему вы отправились туда, где должна была быть его девушка. Немногие решились бы на такое.

У меня сложилось впечатление, что Гектор не знал женщин, кроме своей жены. Женщины – страшные, мстительные создания. Мы преследуем соперниц онлайн и безжалостны к ним в реальной жизни. Мы бы вырвали бьющееся сердце из груди другой женщины, если бы оно могло придать нам силы. Наша перепалка с Норой была проявлением ненависти, которая способна возникнуть только между двумя женщинами, если обеим нужно одно и то же. И эта ненависть совершенно естественна.

– Кстати, вы рассказали родителям, что происходит в вашей жизни? – спросил Гектор. – Лучше им быть в курсе – на случай, если полиция захочет расширить круг расследования и ознакомиться с вашей биографией.

– Моего отца уже нет на свете, – сказала я.

– Ваш отец умер? – Он снова обеспокоился.

– Да, – ответила я.

– От чего?

Господи Иисусе, он правда решил, что я убила своего отца?

– Сел за руль в пьяном виде. Я была еще маленькая. Правда, мы с ним все равно не общались.

– Хм, – сказал Гектор, переваривая услышанное.

Многие полагали, что отсутствие отца объясняет все, что со мной происходило и происходит. Людям проще представить себе, что у меня непростой характер из-за какой-то глубокой детской травмы, чем принять реальность: я такой родилась. Я обдумывала предложение Гектора рассказать все маме и гадала, как она отреагирует. Уже целую неделю я не отвечала на ее звонки. Слала ей сообщения, чтобы не волновалась, но избегала телефонных звонков. Я знала, что стоит нам заговорить, и я больше не смогу скрывать от нее эту новость. Но теперь я решила последовать совету своего адвоката.

– Я расскажу маме, – сдалась я.

– Хорошо, – сказал Гектор.

Я поднялась и собрала свои вещи. С каждой нашей встречей Гектор терял для меня свою привлекательность. Я напомнила себе, что это к лучшему.

– Вы ходите в церковь? – вдруг спросил Гектор.

– Что? – опешила я.

– Это могло бы пойти вам на пользу.

Итак, теперь еще и прозелитизм! Может, не поздно сменить адвоката? Но нет, я уже дала ему данные кредитной карты Джейми и внесла аванс в фирму «Хименес и сыновья». К тому же Гектор в курсе всех подробностей моего дела. Обратной дороги не было.

– Мне не нужен Иисус, – отрезала я. – Мне нужен адвокат.

Я схватила свою сумку и вылетела из офиса.

* * *

По дороге домой я позвонила маме из автобуса. В глубине души я надеялась, что из-за плохой связи у меня появится повод отложить беседу с ней ненадолго. С другой стороны, наш разговор мог бы сильно развлечь остальных пассажиров. Как они выпучат глаза, когда поймут, что вот эта бедная девушка потеряла своего парня! Это даже приятно – стать темой для беседы незнакомых людей. Я никогда не боялась быть главным действующим лицом в чужой жизни.

Мама ответила сразу. Грустно, что ей больше нечем заняться, кроме как ждать моих звонков. Она все еще работала в том же офисе, что и во времена моего детства, разве что из секретаря за двадцать лет доросла до офис-менеджера. Благодаря повышению в должности и стажу ее годовая зарплата увеличилась с двадцати пяти до сорока трех тысяч долларов. При мысли об этом мне хотелось пойти и утопиться в реке Чарльз.

– Ну наконец-то! – ответила мама.

– Привет, мам.

– Что случилось? – спросила она автоматически.

– Генри умер.

Девушка, сидевшая напротив, оторвалась от книги и посмотрела на меня, внезапно осознав, что рядом с ней находится интересный человек. Я встретилась с ней взглядом, и она смущенно опустила глаза.

– ОХОСПОДИ! – выдохнула мама; у нее, как всегда в волнующие моменты, прорезался бостонский акцент. – ЧТОСЛУЧИЛОСЬДЕТКАТЫВПОРЯДКЕОХОСПОДИ.

– Я в порядке, – сказала я. – А его ударили ножом…

– ОХОСПОДИДЕТКАОХОСПОДИ! – аж захлебнулась она.

Несколько человек в автобусе пожирали меня глазами. Я ответила на их взгляды, придав лицу выражение: «Да, вот такая у меня дерьмовая жизнь, мой парень мертв».

– Я приеду к тебе сегодня вечером, – заявила мама.

– Нет! Мам, не надо! – взмолилась я.

– Лиллиан, не говори глупостей! – возопила она. – Я тебе сейчас нужна!

Последнее, что мне было нужно, – это мамино присутствие в моей квартире. Элиза уже беспокоилась, не стоит ли нам все-таки сообщить полиции, что в ночь убийства у нее в ушах были беруши. Она настаивала, что это «важная информация», я уверяла ее в обратном. Я сказала ей, что если сообщать полиции каждую микроскопическую деталь, то Элизе стоит также рассказать им, что в день смерти Генри она оставила след от какашки на дне унитаза. Может, им понадобится взять частицы на анализ и подтвердить, что это не фекалии Генри в нашей с ней общей уборной. Это заставило ее заткнуться. Но она была ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы дать мне отпор. Я не хотела доводить ее до крайности. Если моя мать приедет, она будет спать на диване, пить вино «Берфут» и снова и снова слушать «Fast Car» Трейси Чепмен, пока Элиза со злости не разрушит мое алиби. И тогда полиция займется мною всерьез, залезет в мой компьютер и откопает недавно удаленный поисковый запрос «проклятие», я уже не говорю о сомнительном порно, которое я иногда смотрю. А еще они могут выяснить, что я несколько лет не подавала налоговую декларацию. Я не причиняла вреда Генри, но не желала доказывать это, позволив полиции Бостона копаться в моей жизни.

– Я хочу побыть одна, – сказала я. – Джейми мне очень помогает…

– Ну, Джейми в тебя влюблена.

– Мне пришлось пообщаться с полицией, но все в порядке. У меня есть адвокат…

– С полицией! И у тебя есть адвокат?! Ох, дорогая, это не к добру!

Ну, кажется, начался новый виток. Я представила себе искаженное тревогой лицо матери. Вот она обрывает заусенец, засовывает палец в рот, чтобы остановить кровь, прижимает телефон плечом к уху.

– Это адвокат на всякий случай, для подстраховки, – сказала я, пытаясь ее успокоить.

– Дорогая подстраховка! – не унималась она.

– Он помогает мне бесплатно, – солгала я. – У него есть дочь. Он сказал, что я ему ее напоминаю.

– О-о-о! – Мама оживилась. – А он не женат?

Я так и не поняла, приметила ли она его для себя или для меня. Но поняла, что нужно скорее заканчивать разговор. Я еще раз десять пообещала ей, что все будет хорошо и что я буду держать ее в курсе. Через тридцать секунд после того, как мы попрощались, она написала мне:

Я ВСЕГДА РЯДОМ И ВСЕГДА БУДУ РЯДОМ.

ВСЕ ОБРАЗУЕТСЯ.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ПРИЕХАЛА?

ТОЛЬКО ЧТО УВИДЕЛА СТАТЬЮ.

ЧЕТЫРЕ УДАРА НОЖОМ!

ОХ!

☹ КАК ГРУСТНО

Я засунула телефон в сумку. Автобус резко остановился, я сообразила, что мне выходить, и встала. За все это время девушка напротив не перевернула ни одной страницы.