Хейзел проснулась в приятной нежнейшей темноте. Она была одна. Не знала, который час. Может, четыре утра, а может, полдень. Ей было нужно в туалет. На долю секунды она забыла, кто такая. Затем вспомнила и потянулась к пульту, открывающему плотный занавес на панорамных окнах от пола до потолка, откуда открылся вид на Голливудские холмы с пальмами и четким видом на знак Hollywood. Навстречу ей вырвалось уверенное, почти давящее солнечное сияние Калифорнии.

Хейзел схватила телефон и добралась до ванной. Родители и Вульф были внизу, наслаждаясь кофе и горячим шоколадом.

Мы не хотели тебя будить. Вернемся в номер через 5 минут! Хочешь адски дорогой сок?

Хейзел не верила, что находится здесь, в отеле Edge в корейском квартале, и что чуть позже все четверо членов семьи Гринберг Блум готовятся ко встрече с Сейди Лански в Chateau Marmont. События вышли из-под контроля. Статья в New York Times. Профайл в разделе «Городской слух» в New Yorker. Но это? Лос-Анджелес был уже, конечно, следующим уровнем.

Потому что Хейзел предстояли встречи. Голливудские встречи. Она приняла душ, оделась, присоединилась к семье в лобби, а потом семейство Гринберг Блум село в арендованную машину и поехало.

Хейзел не требовалось и не особо даже хотелось, чтобы родители сопровождали ее в Chateau, не говоря уже о том, чтобы провести вместе весь день. Она определенно не желала присутствия Вульфа. Но вот они все, рядом, к сожалению, потому что мать и отец настояли, а Вульф плакал, кричал и вопил, что они РАЗРУШАТ ВСЮ ЕГО ЖИЗНЬ И БУДУЩЕЕ, если не возьмут с собой.

Парковка на Сансет оказалась сущим кошмаром, но отец каким-то образом нашел место. Клэр была в джинсовом комбинезоне, Гас – в джинсах и розовой рубашке с закатанными рукавами, как обычно, но он надел солнцезащитные очки и треккинговые ботинки. Вульф был в спортивных шортах и футболке, потому что больше ничего не взял с собой в Калифорнию.

Хейзел неожиданно вспотела в своем платье с бантом на вороте. Сейди, уткнувшись в смартфон, ждала их во внутреннем дворе – тоже в комбинезоне, но из легкой ткани, светло-коричневого льна, более удобного для климата Южной Калифорнии.

– Привет, ребята, – сказала она, увидев их, обняв Хейзел и пожав руки Клэр, затем Гасу, и чуть иронично – Вульфу. – Вы готовы? Сегодня у нас большой день!

Первым пунктом была встреча с кино- и телевизионным агентом Сейди Джошем Берковичем. Его ассистент заранее прислал сообщение с извинениями, сообщив, что из-за пробок Джош опаздывает на десять-двадцать минут, предоставив Хейзел долгожданную возможность перевести дух и выслушать инструкции от Сейди, докладывавшей последние новости, пока они ждали.

Сара Сильверман была якобы «одержима» идеей присоединиться к проекту и просила личного свидания с Хейзел позже в тот же день. А Кэтрин Хан проявила живой интерес к роли Клэр, несмотря на какие-то таинственные, не подлежащие обсуждению нестыковки расписания. Ходили слухи, что из Майки Мэдисон получится отличная Хейзел. Или, возможно, из той юной звезды «Шершней». Самым важным было то, что Пайпер, актриса, основательница книжного клуба и продюсер, как известно, была в восторге от пакета материалов (роликов и проекта книги, собранных Сейди), и вся ее команда в Morning Glory, по слухам, «жаждала» рассказать историю Хейзел. Именно партнер-продюсер Пайпер предложил поездку на запад.

– Приве-е-е-ет! – протянул Джош, входя в садовый дворик, раздавая воздушные поцелуи Хейзел, Клэр и Сейди, и объятия всем остальным, кроме Вульфа: того он поприветствовал кулак в кулак.

– Как вы? Как долетели? Выспались? Надеюсь, вам здесь удобно? – Он указал на легендарный отель, словно это была обычная забегаловка. – Поскольку вы остановились на востоке, я подумал, что Chateau будет оптимальным вариантом. Мы поедем к Пайпер в Санта-Монику, когда рассосутся пробки. А потом вернемся в Западный Голливуд.

Он раздал копии дневного расписания: один экземпляр Хейзел, один каждому из родителей. Заказали завтрак. Омлеты, картофель и тосты для детей. Гас выбрал яичницу по-мексикански. Клэр и Сейди принесли сок и выпечку. Джош взял тарелку копченого лосося и бейгл.

Джош вел себя так, будто знал Хейзел всю жизнь. Он прочитал все. Эссе в The Clip, конечно. Материалы «Городского слуха». Статью в New York Times. Даже записи местной газеты. Он слушал подкаст «Разговорчики на обходе» – во всяком случае, заявил, что слушал. Чего не скажешь о ее отце.

– Хейзел, – сказал Джош, дружески поднимая руку в направлении официанта и указывая на почти пустую кофейную чашку, – я вас обожаю.

– Неужели?

– Ну, то, что вы сделали. Вашу смелость. Это называется «хуцпа», не так ли? – Он взглянул на Гаса в поиске еврейского одобрения.

– Она еще не написала книгу, – скептически прокомментировал Гас. Было ли причиной скептицизма недоверие к Хейзел, Джошу или Голливуду в целом – неясно.

– Ну и что, – сказал Джош, смахивая челку с лица. – Мы уверены, что Хейзел абсолютно способна довести дело до конца. И у нас будут либо сценаристы, либо группа писателей для адаптации текста в сценарий, какую бы форму это ни приняло.

Он снова повернулся к Хейзел.

– Хейзел, это твоя жизнь. Ты должна участвовать в принятии всех решений. По крайней мере, важных. По крайней мере, на первых порах. Вопрос вот в чем. Какую именно историю ты хочешь рассказать? Открыта ли ты ко всем платформам? Потому что открытость – лучшая стратегия.

– Я? – спросила Хейзел.

– Да, ТЫ. Кто еще-то? Продюсерам и разработчикам хочется встретиться именно с ТОБОЙ. Они читали о тебе. Следили за твоей историей. Видят в тебе отражение своих дочерей.

Если Хейзел не придется самой писать сценарий телесериала, непонятно, почему эта встреча с ней так важна. Разве она, или ее героиня, не являются воплощением среднестатистической девушки?

– Я никогда не перехожу границу обещаний. На самом деле, мой принцип – не давать сверхобещаний. Но я считаю, что у нас есть потенциал для киноадаптации. Как вы знаете, к Пайпер Кларксон мы сегодня едем первым делом. Хотя самой Пайпер не будет, она, к сожалению, на съемках, но ее партнер, продюсер Пруденс Лопес и директор по развитию Кэсси Альтман ждут нас в городе. Даже если Пайпер не снимется в фильме, она может продюсировать. Пайпер абсолютный лидер в экранизациях книг. Вы смотрели сериал «Миссис Дэллоуэй»?

– Моя мама смотрит.

– Лиза Боне крутейшая, – сказала Клэр. – Оторваться не могу.

– Выезжаем через пять минут. Хотите кофе с собой?

Автоколонной они проследовали в Санта-Монику: Сейди управляла ярко-красным арендованным кабриолетом, одновременно несуразным и восхитительным, семейство Гринберг Блум передвигалось на унылом бюджетном автомобиле из проката, а Джош ездил на внедорожнике «БМВ». Офис Morning Glory напоминал западный калифорнийский филиал Schwitzhaus – то же естественное освещение и горшки с суккулентами. Белая мебель с яркими цветовыми акцентами, и повсюду – работники индустрии в возрасте от двадцати до тридцати лет; все что-то лихорадочно печатали на ноутбуках, прихлебывая напитки с кофеином из гигантских кружек.

Самым удивительным в собрании с Кэсси и Пруденс в Morning Glory было то, что они пытались продать ей идею совместной работы с ними. Они представили Хейзел сотрудникам офиса, словно она была крупным игроком. Они буквально и метафорически затискали Хейзел и говорили о ней так, будто она достигла значительных высот. (Много говорилось о ее «истории» и «важности» этого дня.) Это вроде как удивительно, да? Но напоминало трип под грибами. После знакомства с полудюжиной сотрудников и быстрого приветствия нескольких помощников, Хейзел оказалась за стеклом конференц-зала с Сейди справа и Джошем слева у массивного прямоугольного деревянного стола, окруженного белыми креслами на роликах. Она мельком взглянула на полки, заполненные разноцветными твердыми переплетами изданий серии «Выбор Пайпер», обозначающими, что книга практически гарантированно станет бестселлером.

– Хейзел, – начала Кэсси, чуть растягивая слоги и складывая ладони, то ли приступая к йогической молитве, то ли изображая энтузиазм воспитателя детского сада. – Вопрос из интереса. Как вы представляете кастинг на эти роли? Какое видение у вас? Кто входит в ваш идеальный актерский состав?

– Я всегда чувствовал особую связь с Марком Руффало, – признался Гас.

– Они оба политики, – пояснил Вульф, рисуя в воздухе кавычки.

– Нас привлекает Сара Сильверман, – сказала Клэр. – Она чрезвычайно заинтересована в исполнении роли Клэр. Я имею в виду, меня? Она прислала мне потрясающее письмо. Заявила, что долгое время ищет яркую еврейскую роль.

Джош бросил на нее взгляд. Хейзел сердито посмотрела на мать. Она знала, что приводить родителей было плохой идеей.

– Она? – уточнила Пруденс. – Ну, это сильно. Отлично для нее. Отлично для вас. Нам нравится ваша история. И вы нравитесь! И мы обожаем Сару. Хотя не видим ее в этой роли. Мы думаем масштабнее. Мы думаем – сейчас не цитируйте меня, – возможно, сама Пайпер. Или Джен.

– Энистон, – пояснила Кэсси.

– Энистон. У нее идеальное сочетание боевитости и уязвимости. Или мы можем рассмотреть Джулию.

– Или Сару Джессику Паркер? – добавила Кэсс.

– Хорошая идея! Если Пайпер и Джен заняты. Вы понимаете, к чему мы ведем? Роль Клэр станет лакомым кусочком для актрисы высшего уровня в возрасте от сорока до пятидесяти лет. А за роль талантливой девушки – вашу, Хейзел – пусть посоревнуется молодежь Голливуда. Мы не хотим привязываться к неправильному имени. Или к правильному имени, но не идеально подходящему типажу для этой роли, согласны? Сара изумительна, но она выбор более спокойный. Такой, скорее, для независимой ленты. Более нишевой.

– Она по-прежнему ассоциируется преимущественно с комедиями, – пояснила Кэсси.

– Мне казалось, я больше похожа на Рэйчел Вайс, – пробормотала Клэр, обращаясь больше к себе. В мечтах.

– Мам, – шикнула Хейзел.

Завершив утреннюю программу, Джош кратко отчитался перед Сейди, Хейзел, Клэр и Гасом (заодно отбившись от шквала вопросов о голливудской карьере от Вульфа) за поздним обедом в ресторане Canter’s Deli на Фэрфакс. Для каждого члена семьи Гринберг Блум этот день был одновременно возбуждающим и истощающим, но Клэр, со своей стороны, чувствовала, что они находятся в надежных руках. Сейди доказала свое влияние как на Восточном, так и на Западном побережьях; к концу дня Джош проявил себя не только голливудским профи, но и удивительно чутким и отзывчивым слушателем, вопреки стереотипам об агентах Голливуда. Даже Гас был очарован. Клэр удавалось сдерживать свою тревогу насчет того, как она и Хейзел будут представлены на экране, и в разговоре она не перетягивала одеяло на себя, как опасалась Хейзел. Вульф проявлял необычайный самоконтроль. Хейзел не сказала ничего такого откровенного, о чем позже сожалела бы.

На ужин семейство Гринберг Блум заказало три пиццы из ресторана на Мелроуз и съело их в постели, просматривая любимые сериалы на отдельных экранах, перейдя в энергосберегающий режим и заряжая собственные внутренние батареи: пассивного экстраверта (Вульф), активного интроверта (Хейзел и Клэр) и пассивнейшего интроверта (Гас). Перед вылетом домой они проведут два дня в Диснейленде, как обещали Вульфу, а Клэр получит свои три дня в Палм-Спрингс, в отеле с гигантским бассейном, номерами с террасами и открытыми очагами. Но в ту ночь в корейском районе они спали как убитые.