Хейзел поднималась по лестнице Schwitzhaus и жалела, что так перестаралась с одолженным у Рамоны парфюмом, потому что от нее пахло костром. На огромном зеркале с искусственными царапинами и трещинами, стоящем на ресепшене, красовалась надпись: «Вообрази грядущие удовольствия».

– Меня зовут Хейзел Гринберг Блум, у меня назначена встреча с Сейди Лански, но я ненадолго, – сообщила она сотруднице заведения, одетой в пушистый сиреневый свитер с объемными рукавами и шапку-бини в тон.

Сверху струился свет. Вазочки с дикими цветами и кактусами украшали мраморную стойку. Сотрудница, едва ли на пару лет старше Хейзел, удивленно ахнула и радостно объявила, что, поскольку Хейзел направляется к особенной гостье, Сейди, она немедленно приглашается внутрь.

– Хотите попробовать водный комплекс, сауну или очищающий хаммам бесплатно? – осведомилась сотрудница, предлагая толстое полосатое полотенце и показывая направление к бассейнам внизу. – Купальник взяли? В сауне сейчас начнется очистительная церемония.

Хейзел, которая не планировала даже раздеваться, вежливо отказалась.

Сотрудница пожала плечами и улыбнулась, как будто Хейзел дала правильный ответ.

– Хорошо. Тогда располагайтесь поудобнее и отдыхайте. Сейди скоро придет.

В зале отдыха у камина стояли два кожаных дивана кремово-розового цвета с кисточками на подушках. Оглядевшись, Хейзел прикинула, что не зря решила заранее почитать об этом заведении. Одна стена была отведена под рабочую зону с длинными библиотекарскими столами. В круглом киоске человек в фартуке продавал иерусалимские кунжутные бейглы с разными начинками, а в глубине фойе располагалась стойка с фирменными супами и соками по цене чугунного моста. Café Nosh находилось этажом выше, а ванны, сауны, ледяные купели и джакузи размещались на первом этаже.

Хейзел уселась в пушистое крутящееся кресло и обратила внимание на необычное количество темноволосых девушек с челками, в больших розовых очках и желтых вязаных свитерах, словно все стереотипные богатенькие девчонки Нью-Йорка сошлись в одном месте. Необычайно много посетительниц носили шоперы с логотипами книжных магазинов. Она заметила актрису, которая ей нравилась, увлеченно работающую в ноутбуке в авиаторских очках и наушниках с шумоподавлением, и бывшую модель, ставшую теперь писательницей, – та сидела в синей бейсболке и вела онлайн-совещание.

Двумя ночами ранее Хейзел и Луна решили не накуриваться. Сперва, пока их матери занимались какими-то делами внизу, девочки рыскали в центральном ящике стола Кристиана в поисках травы, но обнаружили контрабандные сигареты марки American Spirits. Они пытались пускать дымовые кольца, а потом согласились, что курение сигарет абсолютно отвратительно. Позже они смотрели фильм ужасов «Кэрри», который в целом прекрасно передавал атмосферу школьного ада Хейзел в штате Мэн.

– Ты правда собираешься написать книгу? – поинтересовалась Луна, обгрызая ноготь и перебирая струны гитары. Хейзел восхищалась спокойствием подруги, ее способностью воспринимать происходящее легко, включая драматическую историю Хейзел.

– Не знаю, – ответила Хейзел. – Может быть.

– Прикинь, как было бы круто, – сказала Луна.

Но Хейзел сомневалась, что это реально. Музыкальная группа Луны выступала по-настоящему, а вот собственные идеи казались Хейзел иллюзорными. Ей казалось, что она придумывает все на ходу. Переключив тему разговора, Хейзел показала Луне переписку с Ноа. Тот вернулся из Индии к началу нового семестра и выпросил у Гаса ее номер. Парень приехал целых две недели назад и жил в десяти минутах от нее, но они еще не виделись. Луна утверждала, что это ничего не значит. Хейзел была другого мнения. Девушки сделали друг другу массаж и уснули на середине фильма.

Утро следующего дня, воскресенье, предшествовало важному мероприятию Хейзел. Ее тело требовало привычной утренней пробежки, и она подумывала отправиться в Проспект Парк. Но спустившись в кухню, выяснилось, что мамы успели спланировать весь день. Обе предсказуемо настаивали провести воскресенье за выбором наряда для встречи с литературным агентом.

– Сейди Лански не интересует, как я одета, – возразила Хейзел, сразу поняв, что ошибается. Причина, по которой успешные подростки, будь то актеры, инфлюенсеры, видеоблогеры или даже активисты, всегда готовы к камере, была очевидна.

– Я заметила, что если я довольна своим прикидом, то и мысли формулирую умнее, – поделилась наблюдениями Рамона.

Хейзел тоже любила классные шмотки. Она же не мертвая.

Магазин Beacon’s Closet представлял собой гигантский секонд-хенд в бруклинском Гринпойнте, наполненный комиссионными сокровищами. Настоящий флагман винтажа и вторички, любимый определенным типом утонченных и экономных жителей Нью-Йорка. Клэр, Хейзел, Рамона и Луна усердно рассматривали десятки круглых вешалок с одеждой, отсортированной по цвету. Они предъявляли друг другу разнообразные предметы гардероба, аккуратно снимая их с крючков. Они были прилежны, они были увлечены. Наконец мама нашла платье. Идеальное платье. Шелковое, чуть выше колена, с радужной россыпью полос – винтаж от Дианы фон Фюрстенберг – и кокетливым бантиком у шеи. Немного чересчур, наверное? Хотя его можно было бы надеть с колготками и любимыми мартенсами.

Когда Хейзел вышла показать обновку маме, Рамоне и Луне, те наперебой заохали и заахали.

– Ты такая красивая, – искренне сказала мать. Длинные пряди волос лежали на плечах Хейзел.

– Мам, хватит.

Вечером в воскресенье Сейди прислала подтверждение, что запланированная встреча в силе.

В пять минут третьего к кафе подошла дама в элегантном комбинезоне черного цвета с нарочито небрежно уложенными черными кудрями.

– Ты, должно быть, Хейзел, – поздоровалась она твердым рукопожатием. – Я Сейди.

Звезды, на которых Хейзел старалась не глазеть, вблизи выглядели естественно красивыми и удивительно живыми. Однако Сейди Лански вошла в Café Nosh, выглядя приблизительно в миллиард раз шикарнее и внушительнее, чем скромная интеллектуалка, которую Хейзел воображала, изучая профиль агента и список сотрудничавших с ней авторов. Наверное, следовало взять маму на эту встречу.

– Нам повезло, – заметила Сейди, устраиваясь за столом и повесив сумку на крючок под ним. – Нам предложили мое любимое место у окна. Ну, что скажешь? – поинтересовалась она.

О чем? Задумалась Хейзел. О собеседнице?

– О Schwitzhaus, разумеется, – уточнила Сейди.

– Тут потрясающе, – честно призналась Хейзел.

– Это тебе не Мэн.

– Вообще-то я из Нью-Йорка. Мэн почти не знаю.

– Ах да! Все перепутала. Это я в альтернативной реальности живу на ферме в Мэне, у океана. Никакая ванна не сравнится с морем, правда? Однажды я приеду к тебе погостить.

Хейзел улыбнулась.

– Давай закажем еду. Ты голодна? У меня летом выходит крупный дебютный роман, и сегодня утром у нас был завтрак с прессой, но я не успела съесть ни кусочка.

– Ничего себе. Вы написали роман? Помимо работы агентом?

– Ой, нет. Не я, – засмеялась Сейди. – У меня терпения не хватило бы писать книгу. Один из моих клиентов написал. Я пришлю тебе пресейл-экземпляр.

Если бы Хейзел не узнала, что у Сейди помимо степени магистра права есть образование в области художественной литературы, она бы почувствовала себя глупее. Кто бы знал, что еще в состоянии сделать эта женщина?

– Обязательно попробуй открытый бутерброд с сыром и семгой. И немецкий бретцель. Им пекут хлеб в новом местном магазине, вкусно – ум отъешь.

Сейди подозвала официанта и сделала заказ. Когда принесли кофе, она начала расспрашивать Хейзел о дне в кабинете директора, ее жизни в Бруклине, причинах переезда в Мэн, любимых авторах и влиянии литературы, предпочтительных вузах и возможностях будущей специальности, а еще – могла ли она представить себя автором книги в ближайший год.

– Истории своих воспоминаний? – уточнила Хейзел.

– Да, воспоминаний.

– Я всегда мечтала написать роман, – призналась Хейзел.

– Напишешь. Однажды. А пока… Возможность связать автобиографию с чем-то коммерчески успешным выпадает раз в жизни, – уверила ее Сейди.

– Я не слишком молода для мемуаров? Получается очень уж пафосно, не находите? Кому там интересно, что я скажу? Мне всего восемнадцать.

Сейди глотнула кофе.

– Ты удивишься, но молодость продается. Особенно сейчас. Поверь, ты достаточно взрослая. И я могу помочь тебе. Когда продадим идею, подключится еще и издательство. Если тебе некомфортно писать одной, можем привлечь соавтора.

Выражение лица Хейзел, вероятно, выдавало ее замешательство.

– Гострайтера. Так часто делают. Придется разделить гонорар, зато давление снизится, – пояснила Сейди.

– Нет, – неожиданно резко ответила Хейзел. – Я не хочу, чтобы кто-то писал мою книгу. Хочу стать настоящей писательницей. Деньги для меня не важны.

– Хейзел, – сказала Сейди, – твоя статья разошлась по всему интернету. Ты уже писательница.

Принесли еду. Хейзел попробовала бутерброд. Он оказался самым вкусным блюдом, которое она ела за последние месяцы. Или за год? За всю жизнь?

Сейди застонала после первого укуса.

– Зерновые нынче в моде, правда?

– А о чем будет книга? – уточнила Хейзел. – В смысле – целая книга? Я все лето торчала у бассейна, там мы познакомились с Уайтом, но говорили только о книгах. В первый учебный день я провела в его кабинете меньше, чем пол-урока. Потом мы еще раз встретились в коридоре, а потом не виделись вовсе.

– Давай посмотрим на это иначе, – предложила Сейди. – Каждая строчка твоей статьи в The Clip могла бы стать целой главой. Или абзацем. Придется хорошенько подумать. Начнем с самого события и постепенно углубимся в прошлое. Расскажи о детстве в Бруклине. Читателя невозможно перекормить рассказами о нью-йоркском детстве. Переезд в Мэн. Городская девочка в деревне. Рыба на берегу.

Хейзел согласно кивнула.

– Ты смотрела сериал «Северная сторона»?

Хейзел отрицательно качнула головой, стараясь успеть уловить нить повествования. Может, надо было все записывать?

– Найди и посмотри. «Девочки Гилмор» тоже пригодятся. Для элементов провинциальной идиллической атмосферы.

– «Девочки Гилмор» – мой самый любимый сериал.

– Несомненно. Ты вылитая Рори. А как тебе «Шиттс Крик»?

К сожалению, Хейзел его не смотрела.

– Отличный сериал. Канадский! И обязательно посмотри «Половое воспитание». Современные интерпретации деревенской драмы. Короче! Сразу после приезда в Ривербург замедлим темп и вернемся ко дню в кабинете директора. Пусть читатели все прочувствуют. Чем пахло, как ощущалось, какие звуки, какие вкусы? Точнее, никаких вкусов. Господи, что я несу? Главное вот что: показывать, а не рассказывать. Ты же знаешь правила. Ты читатель. Дальше расскажи о том, что произошло в этом вашем городке. Ривербург, верно? Отсюда уже пойдет история Me Too глазами подростка. Важна реакция общества. Что заставило тебя выразить позицию и опубликовать статью. Подготовь почву для понимания, почему это стало переломным моментом.

– Я люблю Мэн. Жители Нью-Йорка одержимы этим местом. Но мы не знаем, каков Мэн на самом деле. Мы представляем только киоски с лобстерами, маяки, прохладные летние ночи. Мы не представляем, что творится в Мэне зимой. Не знакомы с «красными флагами» штата. Вот что вызовет интерес. Все важные социальные проблемы, затронутые в статье. Противостояние города и деревни. Рабочего класса и среднего. Левых и правых. Расизм, антисемитизм, сексизм. Давай помечтаем масштабно? Я представляю тебя на страницах Teen Vogue. Да что там, на обложке New York Times!

– Не уверена, что потяну, – полушепотом проговорила Хейзел.

– Не переживай. Зато я во всем уверена, – подбадривала ее Сейди, допивая кофе. – Но! Я не тороплю тебя. Если не готова, подожди. Писать книгу – нелегко. Трудно находиться в центре внимания.

– Наверное, мне стоит поговорить с родителями, – предположила Хейзел.

– Абсолютно верно. Я подумывала попросить твою маму прийти сегодня. Потом сказала себе: эта молодая женщина разоблачает сексуальных хищников. Выступает против сторонников превосходства белой расы. Говорит на университетских площадках. Становится вирусной знаменитостью. Справится и с Сейди Лански.

Может быть, справится, подумала Хейзел. Хотя называть тот пост «вирусным» было слишком щедрым жестом со стороны Сейди. Брат говорил, что статья вышла, скорее, сопливая, а не вирусная (хотя сопли же вызываются вирусами? или нет?).

– Послушай, – сказала Сейди, вытащив телефон и проверив почту, сообщения, время и погоду, словно намекая, что беседа окончена. – Если твоя мама захочет встретиться, сделаем это, пока ты в городе. Или если тебе нужно время подумать. Воспользуйся им. И лучше до того, как мы составим заявку и продадим задумку. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Хейзел съела последний кусочек бретцеля.

– Пока я не вернулась к работе, то спрошу, если не возражаешь: кто-нибудь уже предлагал тебе агентские услуги?

– Я получила парочку писем, – ответила Хейзел. Один агент написал ей дважды, что показалось навязчивым. – Не волнуйтесь, я не отвечала.

– Стоит ответить, если предложение нравится. Важно найти подходящего представителя. Встречайся с ними.

Хейзел знала, что не будет этого делать. Не хотела ждать, встречаться с другими людьми, думать, колебаться или оставлять все неопределенным. Ей нужна была Сейди. Хейзел хотела быть похожей на нее, стать такой же уверенной, решительной, дерзкой. Потому что какими бы стрессовыми ни были обстоятельства, как бы ее ни тянуло вернуться в тихую безопасность спальни на чердаке, Хейзел не хотела останавливаться.

Дамы простились, обменялись объятиями. Несмотря на то, что в баню Хейзел так и не зашла, она покидала Schwitzhaus окрыленная, обновленная, с чувством силы и уверенности, словно жила лучшей жизнью. Неужели Сейди стала ее агентом? Неужели Хейзел будет писать настоящую книгу?

Переполненная адреналином, Хейзел решила пройтись пешком по мосту Вильямсбург-Бридж обратно домой к Луне и, пройдя две трети моста, увидела новое входящее письмо.

Дорогая Хейзел,

Я была ОЧЕНЬ рада с тобой пообщаться. Я верю в тебя как в писателя и значимую юную феминистку. Мне хочется представлять твои интересы. Хотя официально мы еще не объединились – и я полностью уважаю твои сроки и решения, – на выходе из Schwitzhaus я случайно столкнулась с Эви Фогель, ведущей популярного подкаста The Clip «Разговорчики», и мы начали обсуждать тебя. Радостная новость! Она приглашает тебя принять участие в шоу. Запись в студии завтра утром. Что скажешь? Я бы хотела включить это в наше предложение. Пригодится будущим редакторам. Молодые издатели, которым мы планируем отправлять заявку, любят «Разговорчики», а значит, некоторые из них уже услышат тебя к моменту отправки материалов.