Особняк, окруженный сотнями факелов в полинезийском стиле, сияет над подъездной аллеей, мощенной белым камнем. Марго пришлось петлять по серпантину Бенедикт-Каньон, выхватывая фарами из мрака призрачные ветви, шкодливых енотов и фасады роскошных вилл. Теперь, проехав всю аллею, в кольце дороги она видит фонтан, в котором вода, благодаря подсветке, кажется чистым серебром. Из дома слышна музыка. Мик Джаггер хочет все выкрасить в черный цвет[51].

Тогда, в отеле, было решено, что Элси займется логотипом с рабочего фартука Дианы и с фургона, на котором укатил мутный долговязый тип. А задача Марго – войти в контакт с Кларком и выжать максимум информации. Но возможно ли, чтобы серийным убийцей был Мейсон Кларк, один из самых влиятельных режиссеров Голливуда? До Марго, разумеется, долетали слухи о его похождениях. Кларк известен тем, что делает непристойные предложения. Он – мерзавец, но мерзавец богатый, а значит, неприкосновенный. «Был – до недавних пор», – с улыбкой думает Марго.

Она бросает очередной взгляд на особняк, закуривает.

Вообще-то Мейсон Кларк не совсем похож на человека, которого они себе представляли. Они нарисовали портрет совсем другого персонажа: одиночки, который колесит по округу, имея причины ненавидеть женщин. Возраст – от двадцати пяти до сорока пяти, но всего вероятнее – тридцать пять; достаточно силен и ловок, ведет двойную жизнь, не вызывая подозрений и даже внушая доверие.

Мейсону Кларку перевалило за шестьдесят, но его физическая форма впечатляет, так что Марго не сбрасывала его со счетов. Он вполне мог утопить мертвую Эмили Розвелл и затащить Диану Говард Мюррей в темный переулок. Ну а мотивы? Что заставляет состоятельного режиссера убивать молодых женщин? Сексуальные извращения? Жажда полной власти? Похоть? Или он просто психопат, и этим все объясняется?

Режиссеры, рассуждает Марго, люди креативные. Но до такой ли степени, чтобы «выстраивать мизансцену» с уже мертвым телом? Что до разных автомобилей, у Кларка их целый парк. Хотя… Чтобы он сам садился за руль и колесил по пригородам Лос-Анджелеса, никем не узнанный? В это Марго слабо верится. Впрочем, Кларк влиятелен и не лишен обаяния. И к отказам не привык – а значит, опасен.

Марго вышла из машины, направляется к дому. Ацетатный шелк ее платья от Андре Куррежа[52] при лунном свете играет всеми цветами радуги. Не успевает она ступить на лужайку, как на третьем этаже распахивается окно, и вниз летит фарфоровая ваза размером со взрослого человека. Падает, разбивается вдребезги. Марго не нужно рассматривать осколки; и так ясно, что ваза принадлежала к эпохе Мин[53].

Они со Стивеном устраивали такие вот вечеринки у себя в хэмптонском особняке – это было в период неведения, полного отсутствия подозрений. Однажды Марго открыла глаза – а мир словно перевернули. Она моргнула раз пять-шесть – одурманенная, со свинцовым гулом в ушах. Только потом догадалась: ей худо, потому что она отключилась поперек кровати, вниз головой. Со стоном она встала. Обнаружила, что полностью одета.

Стивен куда-то запропастился. В доме царила тишина. В окно был виден бассейн; на шезлонгах, также поперек, валялось несколько гостей – то ли спящих, то ли галлюцинирующих.

Марго крикнула «Стивен!», не дождалась ответа и двинулась на поиски. Всюду ей попадались тела, тронутые мутным утренним светом. Марго узнавала актеров, чьи фото красуются в девчачьих спальнях; голые, даже с виду липкие от пота, они втягивали ноздрями тот самый порошок.

А Стивена не было.

Марго плелась дальше, спотыкаясь, ведь и в ее крови еще действовал амфетамин. Вот она вышла из дома, приблизилась к стоявшему на подъездной аллее «Роллс-Ройсу» мужа. Возможно, Стивен спит на заднем сиденье – это у него в обычае. Помогает успокаиваться, дает время подумать – так он утверждает.

Однако и в «Роллс-Ройсе» Стивен не обнаружился. Тем не менее Марго обошла машину кругом. До чего она чистая, так и сияет. Будто специально вымыта буквально сегодня, еще до зари. В висках стучала кровь. Марго срочно требовались кофе и тайленол. И она хотела уже возвращаться в дом, но вдруг нечто на дорожке, возле задних колес, привлекло ее внимание. Марго шагнула ближе, наклонилась; дух у нее занялся. На земле виднелось бурое пятно в форме следа мужской туфли, и Марго догадалась: это кровь. Ее затошнило. Неужели со Стивеном что-то случилось? Или… не может быть. Марго мысленно одернула себя. И что это ей мерещится? Полнейшая дичь. Однако «дичь» заставила ее пойти в спальню, открыть платяной шкаф, взять ботинок с полки, где стояла многочисленная обувь Стивена. С этим ботинком Марго бросилась к «Роллс-Ройсу». Села на корточки, сличила размеры. Оглянулась на дом, припомнила все ночи, когда Стивен, внезапно поднявшись с постели, говорил, что пойдет спать в машину. Перевела взгляд на кровавый отпечаток – и на ботинок Стивена, идеально с ним совпадающий.

Марго не задерживается на месте трагедии с китайской вазой. Минует бассейн, ощущая голыми предплечьями приятный жар от факелов. Композиция «Роллинг Стоунз» кончилась, теперь слышен голос Шер.

«Пиф-паф…»

Прилипчивые строчки наполняют ночной воздух.

«Пиф-паф…»

Несколько мужчин (Марго видела их фотографии в «Билборде»[54]) толпятся у бассейна. Рубашки поснимали, хлещут пиво; а брюки на них такие тесные, что кажется, будто их нарисовали краской из баллончика.

«Пиф-паф…»

При появлении Марго компания улюлюкает.

Марго отвечает ослепительной улыбкой, но вдруг понимает: глядят не на нее, а на нечто, находящееся в воде.

Она останавливается, напрягает глаза. Сначала раздается всплеск, произведенный хвостом, одетым в броню. Затем подсветка выхватывает коренастое крокодилье тело. Только теперь Марго заметила поводок, конец которого намотал себе на запястье один из членов компании. Другой конец прикреплен к ошейнику. Бедняга, думает Марго о крокодиле. Слишком он покорный: это неспроста. Чем, интересно, опоили его эти типы?

Двери особняка стоят нараспашку.

«Мой милый свалил, свалил меня выстрелом…»[55]

Марго проскальзывает внутрь.