– Вот это да!

Большими пальцами рук Пэтти оттягивает карманы брючек-клеш, склоняется над фотографией. Затем изучает набросок, который Элси сделала в Лас-Эспадас. Наконец глядит на саму Элси.

– Логотип один и тот же.

– Один и тот же, – подхватывает Элси.

– Какие можно сделать выводы?

Пэтти выпрямилась и с вызовом смотрит Элси в глаза.

– Что Черил Иррера и Диана Говард Мюррей погибли от рук одного и того же преступника?

Ох, эта гадкая дрожь в голосе! Но что делать, если при Пэтти голосовые связки теряют упругость?

– За уши притянуто, – Пэтти склоняет голову набок. – Что-то слишком просто выходит: совпали два логотипа – и пожалуйста, убийца вычислен?

– Да, верно. Извини, – выдавливает Элси. – Я… Мне казалось…

Со спокойной улыбкой Пэтти слушает этот лепет. У Элси горят уши.

Всегда одно и то же. Живой ум и холодная уверенность Пэтти вселяют в Элси ощущение, что сама она смешна и нелепа. Когда другие от волнения заикаются, еле мямлят или, наоборот, впадают в многословие, Пэтти невозмутима. Однако, как ни странно, при этой женщине в Элси откуда-то берется храбрость, и действовать она начинает так, что сама себя не узнает.

– Не извиняйся. Но коней попридержи, – ободряет ее Пэтти. – Спешки нет. – Она тянется за сигаретами. – Ты должна учесть каждую мелочь. – Пэтти щелчком выбивает сигарету из целой пачки. – Давай-ка изложи факты, которые тебе известны; только без фантазий.

Элси делает глубокий вдох и пересказывает вчерашний разговор с Беверли и Марго.

– Нужно узнать имя владельца клининговой компании, – подытоживает она.

– Согласна. Вот что мы сделаем: мы нанесем визит моим старым приятелям, Гривзу и Бейлу.

– Гривзу и Бейлу?

– За глаза я называю их Твидлдам и Твидлди[45].

Пэтти садится, закидывает руки за голову.

– Они – детективы, специализируются на убийствах. – Щелкает зажигалка. – Ты приняла это дело очень близко к сердцу, – произносит Пэтти, не вынимая сигареты изо рта.

Интонация утвердительная. Пэтти не из тех, кто задает вопросы.

Элси медлит. Она просто не знает, как себя вести с человеком, который внезапно решил с ней пообщаться.

– Просто я сама столкнулась с чем-то подобным, – выпаливает Элси.

Пэтти молчит, но взгляд у нее выжидающий.

– В моей жизни однажды случилось что-то плохое… плохой человек.

Поначалу запах был едва уловим: вот повеет откуда-то тухлятинкой – и опять все нормально. С Альбертом не совсем ладилось. Элси изо всех сил угождала ему с самой свадьбы, с тех пор как его лишили должности преподавателя старших классов. Альберт потерял работу, женившись на Элси; значит, ее обязанность – удовлетворять его потребности, когда бы они ни возникли. Ее обязанность – быть хорошей женой. Однако Элси угнетало вечное ощущение собственной несостоятельности.

В постели Альберт словно не снимал профессорской мантии. Элси прилежно следовала его наставлениям. Раньше Элси не знала мужчин; первое время ее мутило от дряблой плоти Альберта, поросшей жестким, как проволока, волосом. То ли дело гладкокожие, мускулистые парни из журналов! Но ведь удовольствия от процесса никто Элси не обещал. Она вышла замуж, и отныне это – ее работа.

Каждый случай мужской несостоятельности тяжко действовал на Альберта. Вот тогда Элси видела, что такое ярость. Взгляд стекленел; Альберт отталкивал Элси, да так резко, что порой она оказывалась на полу. Однажды, упав с кровати, она ударилась головой о стену. Результатом стал кровоподтек размером с теннисный мячик; замаскировать его с помощью косметики не удалось. Элси не сомневалась: все фиаско Альберта – ее вина. Чего-то она мужу недодает. И выглядит как-то не так. И делает что-то не то.

Она решила достичь совершенства в других областях. Ее, привыкшую к роли первой ученицы, сбивала с толку мысль, что она не справляется. Элси взялась колдовать на кухне. Довольный стряпней жены, Альберт будет снисходительнее к ее скромным внешним данным, и тогда его организм, глядишь, и заработает как надо в спальне. Элси начала с запеканок и рагу; мясо у нее получалось сочное, соусы – густые. Освоив эти блюда, перешла к пирогам; мать, бывало, пекла пирог каждое воскресенье. Элси штудировала «Макколлз Мэгэзин»[46], лепила из теста ажурные узоры, не забывала наколоть вилкой верхний слой, чтобы тесная кухонька наполнилась благоуханным паром.

Странный запах появился, когда шел третий месяц ее кулинарных экспериментов.

Элси проверила холодильник, заглянула за плиту. Может, она чего не заметила во время уборки? Может, под половицей сдохла мышь? Само развеется, решила Элси – и продолжила готовить, маскируя вонь аппетитными ароматами.

Но каждое утро при пробуждении ей казалось, что вонь стала сильнее. Она перепробовала все средства: освежители воздуха, ароматические смеси. Разбрызгала по дому не один флакон туалетной воды. Она решилась на прямой вопрос к Альберту, но тот, потянув ноздрями, нахмурился и отрицательно качнул головой.

В тот день Элси вернулась из супермаркета с полными сумками – и замерла на крыльце. Эта вонь! Здесь, под дверью, она была столь интенсивна, что ее учуял бы самый нечувствительный нос. Как может Альберт заявлять, будто ничем особенным не пахнет? А вдруг неладно с самой Элси? Вдруг у нее проблемы с головой? Мерещилось ведь ей, будто от отца разит газом и горелой плотью – не постоянно, а только во время припадков?

Элси принюхалась еще раз. Перед входом в погреб воняло сильнее. И земля тут оказалась рыхлая. Не иначе, в погреб забрался енот, да там и нашел свою гибель. Вот и объяснение.

Элси поглядела по сторонам. Альберт запретил ей приближаться к погребу. Там, сказал он, хранятся очень вредные химикаты.

Тем не менее Элси опустилась коленями прямо на землю, поставила сумки. Она купила апельсины и ананас для фруктового салата и постаралась, чтобы фрукты не выкатились и не были попорчены давлением других продуктов. Затем она сняла босоножки на высоких каблуках (Альберт явно предпочитал эту пару всем прочим) и отодвинула крышку люка. Вонь там, внизу, была почти осязаема. Элси жалела, что при ней нет фонарика, но идти за ним сейчас, рискуя попасться на глаза соседям, нечего было и думать. К тому же скоро вернется Альберт. Надо поторапливаться, чтобы еще хватило времени замести следы. И Элси, преодолевая гадливость, полезла вниз. Вонь словно липла ей на кожу, проникала в складки одежды. Юбка запачкается – не отстираешь, думала Элси, – но какая-то непреодолимая сила гнала ее дальше.

И тут она увидела странный объект.

Без сомнения, в углу съежилось существо из плоти и крови, только при таком освещении не поймешь, какое именно. Через люк проникают солнечные лучи: это необычно, это придает помещению таинственности, даже прелести. У Элси перехватило дыхание. Конечно, это енот. Кто же еще? Просто дохлый енот.

Но еноты такими крупными не бывают.

Собравшись с духом, Элси продолжила свой путь на четвереньках, досадуя на грязь, уже ощутимую под ногтями. Она только удостоверится, что это какое-то животное. А потом, позже, отправит сюда Альберта, вручив ему лопату. Однако по мере того как Элси, внутренне содрогаясь, подползала ближе, неясные очертания обретали пугающую четкость. Элси увидела волосы. Судорожно глотнула воздух. Нет, это не черная шерсть, сомневаться не приходится. Затем лучи высветили человеческую кожу – бледную, уже приобретшую цвет кровоподтека, тронутую распадом. Наконец перед Элси предстала ткань: платье в оранжевых апельсинках. Купленные ею апельсины лежали в бумажном пакете там, наверху, на расстоянии нескольких ярдов. Нахлынул ужас: Элси будто ошпарили кипятком. От ее вопля птицы снялись с окрестных деревьев и взмыли в небо.

– Это мне известно, Элси, – тихо произносит Пэтти.

– Что – это?

– Я – журналистка. Моя работа – добывать сведения, а ты меня заинтриговала с первого дня.

Элси мучительно краснеет.

– Так ты знаешь, кто я?

– Нет, пока не знаю – мы ведь совсем недавно стали общаться. Я не знаю, кто ты, но я знаю, что содеял твой муж.

– Ты ведь не собираешься… – вымучивает Элси; получается что-то вроде хриплого тявканья.

– Не волнуйся, я никому не скажу.

– А то меня уволят.

Пэтти хмурится.

– Мало же ты в себя веришь.

– Что?

– Ты ведь сильная женщина.

– Может, и так.

– И ты – самая интересная личность в этом здании. Нет, черт возьми! Ты, пожалуй, в целом штате самая интересная личность. То, что ты пережила, что испытала; то, чем ты занимаешься здесь каждый день…

– Я варю кофе.

– Оставь, Элси. Я к тебе приглядывалась. У тебя потенциал будь здоров. Ты его искусственно умаляешь из-за глупой убежденности, что в твои блестящие способности никто не поверит из-за твоего прошлого.

Элси кажется, что она стоит голая. Пэтти сорвала с нее платье и пристально изучает каждый изъян, каждую складку кожи.

– Короче, хочешь ты найти этого выродка или нет?

Пэтти улыбается. Элси в замешательстве. Готова ли она? Ведь это значит впустить Пэтти в свою жизнь – когда там и так уже присутствуют Беверли и Марго; это значит новый уровень уязвимости.

Элси сглатывает.

– Да, я хочу найти этого выродка.