У Марго новости. Что ее прямо-таки распирает, Элси ясно уже в тот миг, когда Марго появляется на пороге дома Беверли.

– Рассказывай, – говорит Элси, закрывая дверь за подругой и готовясь слушать о том, как на вечеринке опростоволосился некий актер, ей, Элси, даже неизвестный.

Они проходят в гостиную. Там дети Беверли смотрят по телевизору повтор серии «Флинтстоунов», в которой Вилма и Бетти устроили на лужайке любительский спектакль, а Фред и Барни, прислонившись к скале, курят «Винстон»[37]. Марго вскидывает брови, кивает в сторону задней двери. Беверли реагирует мгновенно:

– Дети, идите играть в сад.

И уже вслед своим малышам кричит:

– Только от двери чтобы ни на шаг!

– Элси, – продолжает распоряжаться Марго. – Организуй нам чего-нибудь живительного.

С неохотой Элси удаляется на кухню. Ее взгляд скользит по мебели и стенам; честное слово, этой кухне впору блистать на страницах дамского «глянца». Холодильник не просто зеленый, а мятного оттенка, и рабочие поверхности тоже, и электрическая кофеварка, и даже тостер. На барной стойке красуется большущее блюдо с лимонами. Вот интересно, зачем Беверли столько лимонов? Впрочем, Элси находит, что натюрморт очень недурен. Над плитой стена выложена кафелем цвета горчицы, возле раковины – нержавеющий миксер марки «Санбим». Едва ли Беверли им пользуется, да и сервировочный столик на колесиках, задвинутый в угол, тоже явно простаивает без дела. Потому что Беверли та еще кулинарка.

Элси подходит к холодильнику. В гостиной переключились на новостной канал, оттуда доносится невнятный голос диктора. Мятно-зеленая дверца вся в фотографиях, прикрепленных магнитами. Вот Беверли с детьми; вот Бенджамин и Одри балуются на лужайке с дождевателем. Вот они же со своей бабушкой, Алисой. Вот Элси, Беверли и Марго на пляже. Элси наклоняется, тянет руку к фотографии, из-под которой выглядывает другая, подцепляет ее за краешек, видит белое пятно – подол подвенечного платья; видит пуговицы на пиджаке шафера…

– Эй, там! Мы от жажды умираем!

Элси закатывает глаза, открывает холодильник и достает кувшин чая со льдом. Марго будет далеко не в восторге, но не пить же коктейли в такую рань?

Беверли сбросила туфли, и они валяются на бирюзовом ковре ручной работы, с ворсом разной высоты. Марго демонстративно обмахивается телепрограммой.

– Так что стряслось, Марго? – спрашивает Беверли, в то время как Элси ставит на стол кувшин.

Марго кусает губу, распахивает глаза: она в своей стихии.

– Кажется, скоро мы услышим о новой жертве, – выдает Марго и быстро взглядывает на Бев, затем на Элси: как, мол, вам – драматизма достаточно?

– В смысле?

– Возможно новое убийство!

– Господи!

– Вчера я была на вечеринке, – продолжает Марго, – и там узнала, что в Голден-Пойнт недосчитались одной модельки по имени Диана Говард Мюррей.

Элси хватает блокнот, вытряхивает ручку из спирального переплета.

– Модель, говоришь? А подробности? Сколько ей лет?

– Точный возраст осведомительнице неизвестен. Лет двадцать с небольшим, по ее словам. Короче, вписывается в общую картину, ведь так? Почти ровесница Черил Иррере и этой Эмили Розвелл, про которую ты нам рассказывала, Бев.

– Гм, – произносит Беверли. – Но ведь других деталей мы не знаем. Мы даже не уверены, что преступление вообще совершилось. Где этот Голден-Пойнт? – Беверли шарит у себя за спиной, достает карту, разглаживает на коленях. – Голден-Пойнт… Голден-Пойнт, – бормочет она, и наконец ее палец добирается до нужной точки. – Далековато от мест первых двух преступлений.

– Кажется, она работала в Калабасасе, – произносит Марго.

Палец Беверли скользит по карте. Элси замечает, что Беверли успела найти и обвести красными чернилами два городка, в которых погибли Черил Иррера и Эмили Розвелл. Вот она нашла и Калабасас.

– Ну да, тогда вероятность есть. Смотрите! – Беверли разворачивает карту и по очереди указывает на все три точки. – От каждого места преступления менее часа езды отсюда, из Берривью, причем во всех случаях добираться надо по федеральной автостраде.

– А мы сами где? Где Берривью? – спрашивает Элси.

Беверли щелкает пальцем ровно по центру карты.

– Вот здесь, в середине.

– Бинго! – взвизгивает Марго. – Три трупа – за какой срок? За три с половиной недели, или, может, чуть больше!

Элси коробит этот торжествующий тон.

Они вообще часто спорят, Элси и Марго; и не потому, что Элси раздражают броские платья Марго, краткосрочность и многочисленность ее связей, а также непотопляемая (и пугающая) уверенность в собственной привлекательности. Нет, дело в том, что Марго, по мнению Элси, слишком выпендривается, а Элси, по мнению Марго, «застегнута на все пуговицы». Когда Марго спрашивали о муже (а это случалось сплошь и рядом, ведь его дело пресса мусолила еще многие месяцы после суда), Марго отшучивалась. «Делать мне больше нечего, как только рассказывать об этом паршивце!» – так она отвечала. Однако история щекотала нервы, и общественный интерес не шел на спад. Ну еще бы: политик – серийный убийца – разоблачен своей молодой гламурной женой. О Марго трубили в новостях. Ее фото – узкая юбка, помада оттенка кларета – красовалось на каждом газетном развороте. В то время как Элси тешилась в затворничестве Джеймсом Джойсом и обходилась сэндвичами с говяжьими отбивными, отсыревшими в пищевой пленке, Марго неслась по жизни с неудержимостью кометы. Она водила знакомства с важными людьми из «Уорнер Бразерз», к ней подкатывал сам Элвис. Всякий, кто писал о преступлениях Стивена, обязательно превозносил «независимость» Марго; Элси же думала об алкогольной зависимости, которая для Марго была уже не за горами. Сам тот факт, что ее обсуждают, Марго воспринимала как вызов, как повод выставить вперед подбородок и упорно продолжать нынешний образ жизни. Нет, понятно: на самом деле Марго раздавлена случившимся с ней в той же мере, в какой раздавлены Элси и Беверли. И любовники у нее одноразовые только потому, что она страшится серьезных отношений, что уже никогда не доверится мужчине. Но эта ее бравада при них, сестрах по несчастью, это вечное отрицание трагедии!.. Марго даже на мгновение не показывает себя настоящую – разве это не отдает предательством?

– Итак, мы имеем трех очень красивых девушек. Похоже на клише, ну да ладно, – произносит Марго. – Черил Иррера – спортсменка-бегунья. Эмили Розвелл – чирлидерша. А Диана – модель. И все они убиты выродком, который оставил на каждом трупе свою визитку.

– Визитку? – переспрашивает удивленная Элси. Насколько ей известно, Альберт никаких «визиток» не оставлял. Мертвые тела, и только тела – вот что обнаруживали после него.

– Стрела и татуированные пальцы. Непохоже, чтобы действовал псих, чьи орудия – нож и веревка. Слишком уж все продумано. Мерзавец будто издевается, будто хочет донести некий посыл. Что, если третье убийство…

– Насчет третьего убийства пока ничего не известно, – перебивает Беверли, всегда готовая внести толику спокойствия. – Мы не знаем даже, случилось ли оно вообще. Может быть, эта Диана просто уехала.

Элси кивает. Они, похоже, увлеклись. А им нужна осторожность. Элси известно, ЧТО отчаяние вытворяет с разумом, как настраивает его всюду видеть причинно-следственные связи.

– Ты и впрямь считаешь, будто так оно и есть? – спрашивает Марго у Беверли. – Веришь, будто Диана устроила себе отпуск?

Беверли не успевает ответить: из телевизора доносится характерный звук. Начались шестичасовые новости. Три женские головки одновременно поворачиваются к экрану, где громоздкий, усатый Том Корнвелл уже водрузил руки на трибуну с логотипом полиции Лос-Анджелеса.

– Я хочу поблагодарить прессу за содействие в расследовании убийства Черил Ирреры.

Корнвелл говорит без улыбки, не поднимает глаз от своих записей.

– Нет, вы только поглядите! – тянет Марго. – Мистер Харизма собственной персоной!

– Мы призываем всех членов мексиканской диаспоры, которые могут что-либо сообщить о Черил или имеют связи с многочисленной бандой Кингов, заявить об этом.

– Он все-таки держится этой версии? – восклицает Марго. – Шьет убийство Кингам?

– Кинги ни при чем, – Элси повторяет слова Пэтти.

– Они ведь пуэрториканцы, разве нет? – уточняет Марго, вертя головой, взглядывая то на Элси, то на Беверли (последняя подперла щеки ладонями). – Выходит, всех валим в одну кучу – мексиканцев, пуэрториканцев… Троекратное «ура» предвзятости полицейских.

– Про Эмили Розвелл вообще ни слова не сказали! – возмущается Беверли, видя, что пресс-конференцию уже сворачивают. – Какая безответственность!

Она вскакивает с дивана и выключает телевизор.

– Только больше дело запутывают, – подхватывает недовольная Элси – и вдруг вскидывает голову, сверкает глазами. – Мы сами этим займемся; так надо.

Беверли хмурится, но Элси уже не остановить.

– Мы изучим все три убийства, посмотрим, нет ли между ними связи.

Напрасно, что ли, попала к Элси информация о браслете Черил Ирреры? Да и логотип на фургоне она хорошо рассмотрела.

– Что? – Беверли издает сухой смешок. – Задвинем полицию, сами проведем расследование?

Однако Элси и не думала шутить. Да, она задвинет полицию – потому что не доверяет копам. Потому что шеф полиции Лос-Анджелеса, Том Корнвелл, мыслит шаблонно. Элси это известно, ведь сомнительный профессионализм Корнвелла не раз обсуждался в редакции «Сигнала». Увы, только устно. Потому что Корнвелл – лицо неприкосновенное. И понятно, что при таком боссе нечего ждать честности и эффективности от других офицеров.

– По сути, мы и так ведем следствие, причем уже несколько недель, разве нет? Почему бы не признать данный факт? Вы только подумайте о тех девушках, – Элси говорит теперь чуть спокойнее, – о жертвах Генри, Стивена, Альберта. Если бы в ваших силах было повернуть время вспять, предотвратить убийства – неужели вы бы упустили такой шанс?

У Беверли дрожит подбородок.

– Конечно. Только ведь сейчас…

– Да ведь речь не о том, чтобы изменить свершившееся, – спохватывается Элси.

Ей известно: Марго и Беверли все бы сделали, буквально все.

– Я другое имела в виду, девочки. Если мы заподозрили связь между тремя убийствами, если от наших стараний может быть хоть какой-то прок, разве не наша обязанность взяться за расследование?

– Слишком много «если», – фыркает Марго, но Элси видит: она заинтригована.

Подруги переглядываются. Не произнесено ни слова, но общая трагедия ощущается каждой из них, и бремя совокупных преступлений, свершенных их мужьями, тянет, тянет вниз.

– Если убийства связаны, а Берривью находится в центре зоны, где орудует преступник, – Элси указывает на карту с тремя красными чернильными кружочками, – возможно, он совсем рядом. Как знать, вдруг мы его вычислим или хотя бы составим его психологический портрет?

– О, с этим-то мы справимся, – соглашается Марго.

Бев поднимает брови в немом вопросе.

Марго переводит взгляд с нее на Элси и обратно.

– Копы – они что, с киллером постель делили? Или пироги ему пекли? Пиджак помогали снять в конце трудного дня?

– Нет, – признает Элси.

– Только нам известно, каково это – жить с преступником, – продолжает Марго. – Разумеется, тут мы сильны задним умом: в свое время не понимали, какие именно детали говорят об опасности. Может, мы и не представляем, почему наши мужья занимались… тем, чем занимались. Но, по-моему, у нас неплохие шансы определить, что за личность этот конкретный убийца.

– Полиция начнет с очевидных подозреваемых… – Элси изо всех сил старается, чтобы в ее голосе не зазвучали нотки энтузиазма. – Займется людьми, которые работали или учились с жертвами, опросит уборщиков, которые исполняли свои обязанности неподалеку от мест преступления. Вот и пускай копают. Это кропотливая, нудная работа. А мы тем временем опередим полицию на несколько шагов.

– Заберемся в голову к убийце! – Глаза у Марго округляются.

– И вот что я подумала, – решается Элси.

Марго уже с ней заодно; осталось заручиться поддержкой Беверли. Впрочем, учитывая ее альбом, и пометки на карте Калифорнии, и воображаемую связь с Черил Иррерой, вряд ли Элси сейчас услышит от нее «нет».

– Наши мужья – все трое – стали убийцами, когда переживали сложный период, верно?

Эта мысль посетила Элси на днях, по пути домой, в машине. Элси пыталась найти нечто общее между Альбертом, Генри и Стивеном. Как вышло, что учитель, инженер – проектировщик кондиционеров и политик – на первый взгляд, совершенно разные люди – взялись совершать чудовищные действия и с ловкостью профессионалов заметать следы?

– Сложный период? – переспрашивает Бев.

– Возьмем Стивена, – объясняет Элси. – Кажется, Марго, ты говорила, что перед убийствами он выдвигал свою кандидатуру на выборах?

– Да.

– И проиграл, так ведь? Для него это был удар по самолюбию…

– Да уж, эго он имел раздутое.

– Значит, проигрыш на выборах он воспринял как нечто унизительное?

Марго кивает. Видно, как она, в размышлении, уперлась языком себе в щеку.

– Ну а что насчет Альберта?

– Его уволили из школы, – говорит Элси. – Он был потрясен. И взбешен. Ему пришлось рассматривать вакансии, которые он изначально считал недостойными своей персоны; но и там он получал от ворот поворот. А как было с Генри?

Беверли вздыхает.

– Проблемы на работе?

Беверли отрицательно качает головой.

– Да вроде нет. Только… – Она хмурится, выдерживает паузу. – Да, было кое-что.

Элси подбадривает ее кивком:

– Продолжай.

– Позвонил его брат, сказал, что отец при смерти.

– Значит, личное горе, да? – спрашивает Марго.

– Не то чтобы горе; более сложное чувство.

Элси знает: муж Беверли не ладил со своим отцом – тот был настоящий тиран.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что убийцей может стать всякий, кому жизнь подсунула проблемы? – произносит Бев.

– Нет, конечно, – отвечает Элси. – Просто если человек изначально склонен к насилию или имеет признаки потенциального убийцы, то, случись в его жизни что-то серьезное, столкнись он с трудностями – так возьмет и сорвется. Защелкнется замок – и все.

Для наглядности Элси сцепляет пальцы.

– Без такого события циферки не сойдутся. А уж когда они сошлись…

– Хлоп, – Марго раскрывает ладонь. – Скороварка вовремя пар не выпустила – и пожалуйста, крышку сорвало.

– Вот именно, – подтверждает Элси.

– Значит, если мы за это возьмемся, нам надо присматриваться к людям с финансовыми проблемами? – говорит Беверли. – А также к тем, у кого проблемы всех прочих категорий?

– Банкротство, бизнес на грани краха, семейные драмы…

– Ну и как это выяснить? – спрашивает Марго.

Элси хочет ответить, но Беверли ее опережает:

– Сами знаете, девочки, что нас ждет!

Элси и Марго глядят на нее во все глаза.

– Одно дело – интересоваться убийствами Черил и Эмили; но чтобы самим вести расследование? Только представьте, что о нас подумают, если мы не будем сидеть по домам! – В голосе Бев напряжение. – Если примемся вынюхивать, вертеться возле мест убийства – какое впечатление о нас сложится?

– Пускай обыватели воображают что хотят, – говорит Элси. – Мы в долгу перед убитыми девушками – теми, которых умертвили наши мужья, и вот этими двумя новенькими. Разве не так? Разве мы не обязаны предотвратить дальнейшие жертвы?

– Боже, – перебивает Марго, ставя свой стакан прямо на пол. – Да сколько можно повторять? Я не имею отношения к убийствам моего мужа. Ты, Бев, не отвечаешь за Генри, а ты, Элси, – за Альберта. Может, нас кто-то и считает побочными продуктами их действий – а только я никакой не продукт. И не примечание к биографии Стивена: не была им и становиться не собираюсь, хоть мне эту роль и навязывают. Короче: я в деле. Займемся расследованием.

– Бев, ты ведь не зря собираешь заметки об убийствах, – ободряет подругу Элси, смекнув, что без альбома Беверли им не обойтись. – И жены преступников написали тебе целую гору писем. Может, в них есть зацепки? Может, мы получим представление об убийце – ведь выяснили как-то эти женщины, что их мужья творят зло?

Марго словно перехватывает эстафету.

– Мы составим портрет убийцы. Постараемся его вычислить, исходя из личных особенностей и жизненных обстоятельств. Узнаем, что им движет.

Марго в надежде смотрит на Беверли.

– Обнаружится что-то существенное – сообщим в полицию, если тебе от этого полегчает. Ты, Элси, наверное, сможешь у себя в редакции раскопать сведения о логотипе?

Элси кивает. Вдобавок она должна поговорить с Хантером – пусть даст ход сведениям о браслете. Если общественность о нем узнает, каждый будет глядеть в оба, искать его. А найденный браслет – это уже зацепка, через нее можно выйти на убийцу.

– А ты, Марго, займись пропавшей девушкой-моделью, – в свою очередь, наставляет Элси. – Может быть, вспомнишь, что еще о ней слышала. С кем она водила знакомство, с кем работала, был ли у нее парень. Любая информация пойдет в копилку.

– Ну а ты-то с нами, Бев? – спрашивает Марго.

Беверли некоторое время молчит, затем сглатывает ком.

– Так и быть, – наконец выдает она. – Я тоже участвую.