После того как закончилась операция по принуждению к миру в Грузии и Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии, начали оформляться новые контуры внешней политики Российской Федерации. «Августовские события» повлияли на стратегию России не только на постсоветском пространстве, но и на Евро-Атлантическом направлении. Антагонистические позиции Запада и России по поводу грузинского конфликта начали эпоху сворачивания контактов по линии Россия – НАТО.
Вышедшая в свет 15 июля 2008 г. очередная редакция Концепции внешней политики отражала две взаимозависимые тенденции, во многом связанные с личностями руководителей. Это стремление сохранить преемственность с тем курсом, который был избран в предыдущие годы (например, в том, что касается движения к многополярному миру и развития многовекторной внешней политики) и одновременно – желание активизировать сотрудничество с различными центрами силы путем формулирования концептуальных новаций (например, идей развития «сетевой дипломатии», предполагавшей создание гибких институтов многостороннего взаимодействия, или «поворота России на Восток»), выдвижения громких инициатив (проект Договора о европейской безопасности, подписание нового базового соглашения Россия – ЕС и др.) и заключения ситуативных компромиссов, касавшихся преимущественно региональных проблематик (Афганистан, Иран, Ливия и пр.). Несмотря на то, что такой подход приводил подчас к конкретным результатам (как, например, преодоление последних препятствий для вступления России в ВТО в 2012 г.), большинство обсуждаемых в те годы проектов (процесс Корфу по реформированию ОБСЕ, «создание сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока» и др.) так и остались нереализованными.
Ключевыми приоритетами внешней политики России провозглашаются соблюдение принципов международного права, содействие укреплению многополярности, отказ от конфронтации в международных отношениях, обеспечение экстерриториальной защиты российских граждан, сохранение регионов привилегированных интересов России.
На фоне увеличения опасности коллапса режима контроля над вооружениями, риска внешнеполитической изоляции России после грузинского конфликта и необходимости восстановления страны после финансово-экономического кризиса произошел пересмотр политики России на Евро-Атлантическом направлении. Начался период «перезагрузки». В США к власти пришла новая администрация Б. Обамы, обострились внутренние проблемы, постепенно происходило переосмысление приоритетов внешнеполитической деятельности, в том числе в отношениях с Россией.
На протяжении первых полутора лет политика «перезагрузки» была относительно успешной. России и США удалось заключить Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3, или Пражский договор) и ввести в действие Соглашение о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии («Соглашение 1, 2, 3»). Стороны расширили сотрудничество по Афганистану – вплоть до создания в Ульяновске транспортно-логистического центра для транзита натовских грузов. Москва стала взаимодействовать с США по вопросам ядерной программы Ирана.
В рамках взаимодействия с НАТО были предприняты попытки решить проблему ПРО. На Лиссабонском саммите НАТО 2010 г. был подготовлен Совместный обзор вызовов и угроз безопасности. В тот период камнем преткновения стал выбор понятия «угроза» или «риск». НАТО настаивало, что со стороны стран-«изгоев» исходят угрозы безопасности, а Российская Федерация – риски. Такая позиция обусловлена тем, что угроза персонифицирована – она требует серьезных реакций, угрозу нужно преодолевать. А риски не предполагают такой адресности, ведь они могут быть связаны с разными направлениями.
Российская Федерация и НАТО договорились, что планируют рассмотреть сотрудничество в рамках совместного проекта по ПРО, но по многим причинам (в т. ч. стремление США разместить ракеты в Центральной и Восточной Европе) стало понятно, что на пути этих договоренностей стоят серьезные препятствия. США на деле считали это практически не реализуемым, хотя официально не афишировали такую позицию. Помимо этого, ЕвроПРО интересовало США как самостоятельный проект – инструмент влияния на европейскую политику.
Вместе с тем, к 2010 г. противоречия в отношениях России и Евро-Атлантики начали нарастать. Возникли разногласия по поводу трактовки преамбулы Договора СНВ-3, которая фиксировала взаимосвязь переговоров по ПРО и СНВ. 23 ноября 2010 г. Д. А. Медведев подписал заявление по проблеме ПРО (совместного проекта): были определены меры, которые Российская Федерация готова предпринять, если США будут продолжать разрабатывать систему ПРО в качестве самостоятельного проекта. Один из пунктов (ответные меры) – развертывание боевых ракетных систем РФ, направленных на локализацию и устранение угроз, связанных с ЕвроПРО (в Калининградской области). Не удалось достигнуть практического результата в ходе переговоров по линии Совета Россия – НАТО в Сочи (июль 2011). Россия, в свою очередь, отказалась начать переговоры по сокращению объемов тактического ядерного оружия в Европе.
Различались позиции сторон и по региональным конфликтам. Россия воздержалась от голосования по Резолюции 1973 Совета безопасности ООН по Ливии в 2011 г. и наложила вето (совместно с Китаем) на проекты резолюций Совета безопасности ООН по Сирии в 2011 и 2012 гг.
В 2012 г. против России были впервые введены санкции, когда в Соединенных Штатах по инициативе У. Браудера Комитет по иностранным делам Палаты представителей американского Конгресса принял «акт Магнитского». Отличительная особенность данного закона: он не содержал список лиц, а описывал механизм, с помощью которого допускалось изменение «черного списка». Согласно акту, персональные санкции вводились против физических лиц, обвиняемых в нарушении прав человека, коррупции и принципа верховенства права в России. Сами ограничения имели два аспекта: запрет на посещение территории США и замораживание финансовых активов в американских банках.
Такие шаги ясно показывают, насколько ограниченными оказались возможности «перезагрузки».
На постсоветском пространстве в начале 2010-х гг. усиливаются настроения в пользу развития проекта Евразийского союза – идеи интеграции, которую Н. А. Назарбаев впервые высказал еще в 1994 г. Ключевым достижением стало вступление в силу в 2012 г. Соглашения о создании Единого экономического пространства в рамках таможенного союза, а два года спустя был подписан Договор о Евразийском экономическом союзе. Участниками торгово-экономического сближения стали Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия.