Глава 201

— Ну? — рядом с ним на стол ставится поднос, на подносе — обычные для школьной столовой блюда, все та же солянка и пюре с котлеткой, граненный стакан со светло-коричневым компотом. Поднос ставит на стол «англичанка», она же «Мэри Поппинс». Опускается на стул и протирает алюминиевую ложку носовым платком. Бросает на него изучающий взгляд.

— Здравствуйте, Альбина Николаевна. — говорит Виктор: — рад вас видеть с самого утра такой цветущей и энергичной.

— Ты мне лучше скажи Полищук, чего ты решил? — спрашивает она, отставляя ложку в сторону и принимаясь протирать вилку: — помнишь, я же вчера у тебя спрашивала?

— Это насчет… прикинуться что мы с тобой пара? Да мне в общем не составит труда. — отвечает он: — если тебе нужно, то ради бога. У меня сейчас никого нет, так что ничего страшного. А вот ты… у тебя имидж не пострадает?

— Имидж? — она хмурит брови: — это от английского «image»? Странный выбор слова… ты о репутации?

— Ага, именно о ней. — мысленно он ругает себя за то, что не сообразил. Нету пока в словаре советского человека слова «имидж», равно как нету и «имиджмейкеров» или «пиара». Нет «менеджеров» и «маркетологов», много чего нет. А некоторые слова прилипли как банный лист к мокрой коже, так и норовят с языка соскочить. Имидж…

— А у меня, дорогой ты мой наставник по физической культуре и воспитанию и так репутация в этом Мухосранске ниже уровня моря. — «англичанка» оставляет вилку в покое и прячет платок. Оглядывается и машет рукой: — Риточка! Мы тут!

— Вижу! — машет в ответ комсорг и учительница по биологии: — сейчас я возьму супчика и подойду!

— Ну так вот. О чем это я? Ах, да, моя репутация. Вот как ты думаешь, Вить, какая может быть репутация у красивой, но одинокой девушки в нашем Мухосранске?

— Репутация красивой, но одинокой девушки? Недооцененной по достоинству? — гадает Виктор, пытаясь ребром вилки разделить тугую, почти каучуковую котлету пополам.

— До чего же ты хорошо о людях думаешь. Наверное, это потому, что в институте физической культуры и воспитания обучался на кафедре спортивной гребли и подводного плаванья. Или где-то в горах… если бы ты с людьми жил, то знал бы. Кстати, именно поэтому я тебе и предлагаю такую вот авантюру. Потому что знаю, что ты не злоупотребишь и не станешь пытаться продавить меня на большее. Хороший ты человек, Полищук, был бы еще чуточку поамбициознее, так я может бы и присмотрелась.

— Я довольно амбициозен. — говорит Виктор: — через пять лет я стану старшим тренером. И у меня будет право на садоводческий участок в садоводческом обществе «Металлург Колокамска», ежегодный оплачиваемый отпуск от профсоюза и право на участие в книжной лотерее от общества «Знание». Буду собирать полное собрание зарубежной фантастики. Карел Чапек и Ян Вайсс мои любимые. А еще Станислав Лем.

— Всем привет! — за столик с ними садится Маргарита Артуровна и сразу же вперяет свой взгляд в Виктора: — о чем говорим?

— Виктор Борисович рассуждает о прелестях мещанства в отдельно взятом провинциальном Мухосранске. — вздыхает Альбина и заносит ложку над своей тарелкой с супом: — хочет участвовать в книжной лотерее, собирать макулатуру, копать картошку и сажать кабачки на своих шести сотках. Цветной телевизор, мотоцикл «Урал» и югославская стенка с чешским хрусталем на полочках.

— И полное собрание зарубежной фантастики! — поднимает вилку Виктор: — не забудь!

— Забудешь тут с тобой. Господи и почему меня закинуло в Колокамск? Хотя бы Рига… — она снова вздыхает и склоняется над своей тарелкой: — клянусь, я тут с ума сойду.

— Виктор Борисович! — ерзает на своем стуле Маргарита Артуровна: — принес? Ну, ты же обещал!

— Да. Принес. Вот, сейчас… — Виктор тянется за своей сумкой и вытаскивает оттуда свернутый в рулон плотный лист бумаги: — вот, тут статья о пользе и месте физической культуры в эпоху развитого социализма, согласно заветам двадцать шестого съезда КПСС. И еще немного про воспитание подрастающего поколения.

— Дай сюда! — комсорг тут же забирает рулон из рук у Виктора, разворачивает и задумчиво склоняется над ним, шевеля губами.

— … решения съезда КПСС… физическая культура как барьер на пути тлетворного влияния Западной культуры на неокрепшие умы молодежи… — читает она и моргает глазами. Поднимает голову и сияет как свеженачищенная монетка: — Витька! Вот можешь, когда хочешь! Отличная статья! Теперь я все успеваю! Если победим в конкурсе и выиграем видеомагнитофон, то я тебе дам его дома посмотреть!

— А я кассеты подгоню. — опирается подбородком на ладонь Альбина: — «Греческую Смоковницу» там или «Эммануэль». У меня есть знакомства в областном комитете комсомола.

— Вот везде у тебя знакомые. — слегка обиженно говорит Маргарита: — и как ты все успеваешь? И что за фильмы такие? Надеюсь, идеологически выдержанные?

— Конечно же, — не сморгнув глазом отвечает ей Альбина: — про нелегкую судьбу юной француженки, угнетаемой мужским шовинизмом и буржуазией, про то, через что приходится проходить простой девушке из рабочей среды, чтобы выбиться в люди. Вот прямо и на коленях стоять и на четвереньках… весь фильм очень сочувствуешь угнетаемым рабочим массам.

— И это только «Эммануэль». — кивает Виктор: — а в «Греческой Смоковнице» девушка по имени Патриция бросает вызов буржуазным устоям собственной семьи и убегает из дома, чтобы начать борьбу за освобождение рабочих и крестьянских масс. Готовая на самопожертвование ради учения Маркса и Ленина она встречается с журналистом Томом, который разделяет ее страсть к народно-освободительной борьбе и показывает ему свою готовность отбросить все обветшалые рамки и границы традиционной капиталистической морали.

— А… это неожиданно. — Альбина смотрит на Виктора так, словно видит его впервые: — ты у нас оказывается человек высокой культуры.

— Я хожу по миру не закрывая глаз. — хмыкает Виктор: — и уж что-что, а на народно-освободительную борьбу юной француженки Эммануэль насмотрелся. На редкость… энергичная особа. И где она только не боролась с буржуазным шовинизмом и женской дискриминацией! И на Востоке и в Африке и в Японии… настоящая Жанна Д'Арк!

— Какие хорошие фильмы! Ребята вы такие молодцы! — хлопает в ладоши комсорг и учительница биологии, Маргарита Артуровна: — мы обязательно выиграем этот конкурс, вот увидите! Погоди, я хлеб забыла взять, сейчас… — она вскакивает и бежит на раздаточную линию за хлебом. Виктор провожает ее взглядом.

— И не стыдно тебе так бедную Риту обманывать? — говорит он, не отрывая взгляда от ладной фигуры комсорга, которая наклоняется над подносом с нарезанными кусочками ржаного хлеба: — а ну как она действительно посмотрит эти фильмы? Особенно про Эммануэль?

— Пусть смотрит. Ей полезно будет. А то скоро совсем паутиной зарастет, а ведь молодая девушка… и никакой личной жизни. Только общественная нагрузка. Так можно и старой девой остаться… вместе с заветами двадцать шестого съезда КПСС. Ты лучше мне скажи, Полищук, а ты где успел такие фильмы посмотреть? Я чего-то про тебя не знаю, хм?

— Ты многое про меня не знаешь, Мэри Поппинс. Я — человек-загадка. На самом деле я прислан сюда из будущего чтобы изменить мир. В будущем мир захватят безжалостные машины, которые будут управлять людьми, заставляя их проводить время в бесплодном поиске информации, листая бесконечные страницы бесконечной ленты. Но я прислан сюда, чтобы остановить мятеж этих машин.

— Ты сможешь остановить мятеж роботов?

— Не я. И даже не ты. Но наш ребенок — сможет! Мы назовем его Женя! Женя Освободитель! Вот для этого на секретных базах «Аненербе» мне и показывали все эти фильмы про «Греческую Смоковницу», «Эммануэль» и «Калигулу» — чтобы я смог исполнить свой долг перед человечеством! В будущем люди забыли, как это — зачинать ребенка старым способом, вот я и тренировался. Так что… ты предлагала мне стать парой? — Виктор пытается изобразить двусмысленное выражение на своем лице, поигрывая бровями. Альбина — прыскает со смеху, закатывается, держась за живот.

— Вы чего смеетесь? Надо мной? — подозрительно спрашивает Рита, которая вернулась к столу с двумя кусочками ржаного хлеба: — что я такого сделала?

— Да нет. — Альбина вытирает выступившие от смеха слезы и качает головой: — нет. Это у нас Витька ко мне пытается клинья подбивать. Склоняет меня к сожительству и всяческому разврату.

— Виктор Борисович! — хмурит брови Маргарита: — нельзя же так! Альбина Николаевна — уже партийная! А ты еще комсомолец вообще!

— Не вижу как это мешает нашей личной жизни. — пожимает плечами Виктор: — любви все возрасты… в смысле все покорны — и партийные работники и комсомольцы. И даже несознательные слои общества, в том числе беспартийные тоже покорны. Вон Ромео и Джульетта даже пионерами не были и в комсомол не вступили. А я все же комсомолец и должен оправдать высокое доверие партии!

— Какое это такое доверие? — Маргарита убирает ватман со статьей Виктора со стола: — чего это такого тебе партия доверила?

— Так товарищ Миронова у нас же коммунист! Она имеет право говорить от лица всей Коммунистической Партии Советского Союза, верно? Вот она мне и доверила. Не разочаруй меня, говорит, товарищ Полищук, это я тебе как старший товарищ говорю. А ее устами сама Партия сказала. Ну я, собственно, и стараюсь…

— Трепло ты товарищ Полищук. — прищуривается Альбина: — вот как есть трепло. Но красноречивый чертяка… вот сейчас поддамся на твои чары, что делать будешь?

— В стресс впаду. — честно признается Виктор: — мои планы на грядущую пятилетку никак не учитывали такой шикарной женщины как ты. Это ж мне придется отказаться от своего садоводческого участка в ДНТ «Металлург Колокамска» и переехать. Как минимум в Ленинград. Потому что как такую женщину в Мухосранске содержать? Никак невозможно. А мне тут нравится. Тут красиво… и люди добрые.

— Когда я с вами сижу, то мне кажется, что вы все-таки надо мной смеетесь. — говорит Маргарита: — а я серьезно. Виктор Борисович, ты же комсомолец! Прекрати Альбину Николаевну в краску вгонять!

— Да. — внезапно соглашается с ней Альбина: — ты же видишь, что смущаешь меня своими животными наклонностями. Что за манера — сразу в кино меня тащить. Или куда ты там меня тащил? В ресторан? В «Плакучую иву»? Сегодня в девять вечера? Я даже не знаю, это так неожиданно…

— Он уже и пригласить тебя успел⁈ Виктор Борисович! Прекратите немедленно!

— Да ладно тебе, Риточка, не сердись на него. Чтобы не ставить нашего коллегу в неудобное положение… я пойду с ним сегодня в ресторан. Но только сегодня! И не думай там себе лишнего, Виктор! — поднимает палец Альбина. Виктор в свою очередь думает, что Альбина — змея. Вот прямо хладнокровная, умная и немного — хихикающая. Бывают ли хихикающие змеи? Если нет, то Альбина Николаевна Миронова — первый представитель этого вида. Невооруженным взглядом видно же что она над ним потешается. Где-то там, в глубине души, если у хихикающих змей есть души.

Кроме того, чтобы даму в «Плакучую Иву» сводить — это не только деньги нужно иметь, но и связи, обычно там все столики заняты. Да и стоит такое вот посещение немало, говорят за раз можно и двадцать пять рублей оставить, а то и все пятьдесят. На человека! С учетом того, что заработная плата молодого специалиста, учителя физкультуры составляла восемьдесят пять рублей сорок две копейки, плюс районный коэффициент, плюс доплату от Комбината… такой вот поход вполне мог разорить этого самого молодого специалиста. Особых сбережений у товарища Полищука не было… если не считать сорока пяти рублей на сберкнижке, так что подобная дыра в бюджете могла отправить корабль финансового благополучия молодого специалиста прямиком к сундуку Дэви Джонса, то есть на дно. Так сказать, моментально в море… однако и нарушать игру Альбины сейчас не стоит. Вряд ли она просто так его подставляет, она умная… хихикающая змея. Это она на дачу в садоводческое общество «Металлург Колокамска» не поедет на шашлыки, а вот в ресторанах наверняка больше него разбирается, так что возмущаться он не будет. Понаблюдает что дальше будет. Даже если это оставит его без копейки в карманах… умереть с голоду ему в коммуналке не дадут, а вывод насчет Альбины он сделает. Так что… он решает подхватить игру, даже не смотря на то, что в кошельке у него мышь повесилась. Вышла из холодильника и повесилась.

— Значит договорились. — откидывается он на спинку стула: — в девять вечера у ресторана. Это большая честь для меня, Альбина Николаевна.

— Не загордись там, Полищук. — по губам Альбины скользит улыбка: — в девять и ни секундой позже. Опоздаешь — будешь один сидеть. И костюм приличный надень. Никакой спортивки!

— Она гэдээровская! Мастерка! Две полоски!

— Я не буду сидеть за одним столиком с человеком в гэдээровской мастерке. У меня фуа гра поперек горла встанет. — взмахивает рукой она: — в общем, смотри у меня. Соответствуй.

— Там и фуа гра подают? А… что это? И откуда у тебя деньги по ресторанам девушек водить⁈ Витька⁈

— А… я экономлю. На завтраках. — находится он: — и вообще. А что такое фуа гра тоже не знаю. Вот у Альбины спрашивай. Наверняка какие-то моллюски…

— Альбина Николаевна! — Рита поворачивается к ней и они о чем-то там говорят, обсуждая фуа гра и что цены в ресторанах безбожные и можно ли комсомолке по ресторанам ходить… а Виктор думает.

Думает о том, что в его реальности Яна — была в волейбольной команде, а этой — нет. И даже интереса к волейболу не показывает. И что с этим делать? Нужен ли ей этот волейбол? С одной стороны спорт это всегда хорошо, тело меняется, эндорфины выделяются, а командная игра и вовсе дает чувство социальной защищенности и умение действовать в сотрудничестве с другими людьми. А с другой стороны… если заниматься достаточно серьезно, на уровне профи, то такой спорт наоборот — стресс порождает и может даже покалечить человека. В общем вывод ясен — нужен спорт, только в профи не нужно лезть, к черту спорт высоких достижений и все эти соревнования. Нужен любительский спорт. А значит нужно даже не команду сформировать, а… кружок. Вот. Секцию. Да. И чтобы не ограничивать себя волейболом, скажем секцию физического воспитания. Звучит не очень, но что-нибудь потом можно придумать. Скажем… воспитание физически здорового человека будущего — это для таких как Маргарита Артуровна. И не сильно важно как назвать, за антисоветчину посадить не должны, тут ведь впереди всего пять лет и все. Кончится Советский Союз и начнется… как там звучит китайское проклятие? Чтоб жить тебе в эпоху перемен, да? Блажен кто посетил сей мир в его минуты роковые…

— Унесешь мой поднос? — не спрашивает, а утверждает Альбина, вставая. Виктор кивает. Унести поднос не трудно, а вот что делать с самой Альбиной? Вот уж где вопросы встают. С одной стороны, вроде и не трудно ему подыграть… а по факту получается, что ей время придется уделять, вон, в ресторан сводить. Потом в кино, наверное. А у него своих дел валом… нужно будет с ней поговорить, чтобы все это «демонстрация того, что мы — пара» — не занимало много времени. Сходили пару раз в ресторан и кино, обозначили что пара и все — дальше кому какое дело? Может он ревнивец как тот же Нурдин и запрещает Альбине в люди выходить?

— Бедный Витька! Ты уже его запрягла! — возмущается сторонница социальной и прочей справедливости комсорг Рита: — он же еще тебе не муж! Ты же партийная, Альбина!

— Ты же коммунист, Петька! И пулемет застрочил снова… — с пафосом провозглашает Альбина: — ну все, я пошла, а то мои жеребцы половину школы разнесут без присмотра. Польщук — сегодня в девять без опозданий. И оденься нормально.

— Нормально я одет. — ворчит им вслед Виктор. И чего им всем его спортивка покою не дает. Удобная же. Как там у Бернса — при всем при том, при всем при том — судите не по платью, кто честным кормится трудом, того зову я знатью.

Он переводит взгляд на Яну, которая сидит через два столика, сидит вместе со своими уже подружками, Нарышкиной, Коломиец и Тереховой. Девчонки о чем-то говорят и периодически — смеются. Тихонько, в стол перед собой, не хохочут на весь зал, но все же смеются. Здорово, что у нее и подруги появились, думает он. Но вот, кстати… она же обожала Роберта Бернса, а тут он от нее пока этого не слышал. Нужно узнать… и вообще — ему необходимо быть рядом с ней, но так, чтобы это не вызывало лишних подозрений и не напугало ее. Если он к ней вот так подойдет и «Яночка, давай дружить и держаться вместе», то даже минуя Уголовный Кодекс и всеобщее осуждение — это оттолкнет ее саму. Напугает и оттолкнет. Вывод? Нужно искать легитимный способ… а что может быть лучше, чем секция? Все-таки волейбол? Начать с этого. Взять ту же Ростовцеву, уж больно хороша ее подача в прыжке, взять Нарышкину, которая за любой кипиш, а куда Нарышкина пойдет — вся остальная компания подтянется… и у него не будет необходимости именно Яну просить. Вот и отлично… значит с завтрашнего дня он — откроет секцию по волейболу!

Он встает и составляет посуду на один поднос. Ставит один поднос в другой и уносит оба на раздачу, ставит в окошко с надписью «У нас самообслуживание».

— Большое спасибо, Зинаида Игоревна! — говорит он, наклоняясь в окошко: — было очень вкусно. Особенно котлеты удались!

— Мгм. — отвечает ему полноватая женщина и машет на него тряпкой. Виктор уходит от окошка, размышляя про себя. Эта Яна совсем не похожа на ту Яну, которую он знал. Ну и ладно, ну и пусть… пусть она вырастет другой. Он познакомит ее с Робертом Бернсом и покажет, как играть в волейбол, но если ей не понравится — она может выбрать другой путь. Это ее выбор. А он может лишь показать ей путь, но пройти по нему она должна самостоятельно…

— Виктор Борисович! — на пути у него вырастает Нарышкина: — все уже поели. Можно мы с девочками отлучимся на пять минуточек?

— Конечно. — кивает он: — и кстати у меня к тебе разговор есть. Я тут секцию волейбола хочу открыть, будем после уроков заниматься. Хотел бы тебя пригласить.

— Ой! Как здорово! Конечно, я за! — Лиза сияет, даже ее сегодняшняя бледность куда-то исчезает: — конечно я буду! И девочек позову! Можно же, да?

— Можно. — разрешает он и смотрит как она — убегает к своим подружкам. Вот и решилась одна проблема, думает он, теперь я буду немного ближе к Яне. Что же будет дальше? Как говаривал Марк Аврелий… делай что должен и будь что будет. Возможно что и у него и у нее не так много времени осталось в этом мире, а в геологических масштабах это и вовсе мгновения… а для чего нужны мгновения человеку? Для того, чтобы прожить их…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ