— И… раз, два, три, четыре! — считает он, следя за тем, чтобы все взмахивали руками в такт счету: — и раз, два, три, четыре! Все, закончили. Руки на бедра, вращение туловищем по кругу. И раз, два, три, четыре… и раз, два, три, четыре! И… эээ… — он едва сдерживает зевок. Все же не выспался, сперва этот Максим и его Брюс Ли, мастерские блоки, смертельная техника дим-мак, тайное искусство тибетских монахов и всемирный заговор против мастеров единоборств, вот в СССР даже каратэ запретили! Наверняка это заговор! И вот они вдвоем сперва на улице допоздна говорили, а потом на кухню пошли, картошку жарить, тетя Глаша дала сала, Гоги Баранович расщедрился на фляжку с чачой, а Светлана с Мариной сами на огонек зашли. Да и потом… он до двух ночи рисовал эту статью для стенгазеты… а еще и Светка пришла. И с утра рано вставать.

Он прикрывает рот ладонью и зевает, прерывая счет. Кто-то в переднем рядом машинально повторяет его жест.

— … и раз-два, три-четыре! — продолжает он, окидывая взглядом всех своих подопечных. Сегодня почему-то и Яна Баринова и Лиза Нарышкина вместе со своей подругой Инной Коломиец — встали в задних рядах. При этом от его взгляда не укрылось то, что Яна и Инна были бледные и с кругами под глазами. А вот Лиза вообще в темных очках в школу пришла.

— Все, закончили разминку. — говорит он: — разбились на команды. Мальчики на две большие, будете играть в футбол… — он пережидает крики восторга и продолжает: — а девочки — играете в волейбол, команды по пять человек, у нас две площадки, играем по очереди. Играем хорошо, стараемся, буде делать отбор в школьную команду на соревнования.

— Какие еще соревнования? — удивляются сзади: — летние каникулы же!

— Соревнования будут осенью, но готовится нужно заранее! — поднимает палец он: — Лермонтович! На тебе ключ, сгоняй в кладовую за мячами. Один футбольный возьми и три волейбольных, давай мухой, одна нога тут другая там.

— Уже убежал, Виктор Борисович! — рыжий паренек уносится к школе, а Виктор оглядывает своих подопечных. Мальчики сгрудились толпой, там сейчас идет процесс формирования команд. По обычной схеме — капитаны команд или заводилы — выбирают к себе в команду по одному. Виктор только головой покачал, эдакая система рейтинга, сразу же понимаешь на каком месте ты находишься — выбрали в числе первых, или если сам выбираешь — значит возглавляешь местный топ-десять. Но уж если выбирают в самом конце, значит в обществе уже сложился не самый лицеприятный консенсус относительно твоего умения играть в футбол. Именно в футбол, прочие заслуги сейчас в счет не шли. Никого не волнует, что ты замечательный ученик или там подающий надежды юный конструктор в кружке авиамоделирования, что умеешь стихи декламировать или там на турнике двадцать раз подтягиваться… не умеешь толком в футбол играть — значит и выберут тебя последним. Так что процесс разделения парней на две футбольные команды был довольно волнительным и эмоциональным, сразу же поднялся шум и гам, кто-то махал руками и возмущался, кто-то смеялся…

У девочек этот же процесс проходил не в пример тише и организованней — девочки уже разбились на группки и в отличие от мальчиков критерии для зачисления в команду тут не имели ничего общего со спортивными достижениями. Девочки просто собирались кучками со своими подругами, вот и все. Сперва у Виктора нехорошо екнуло в солнечном сплетении, он только сейчас понял, что поставил Яну в неудобное положение, у нее и подруг-то пока нет, она может оказаться одна, как тот толстый мальчик, которого выберут последним. Но, к его удивлению Яна, тотчас оказалась в компании Лизы Нарышкиной и ее подруги Инны Коломиец. Вместе с ними была еще одна девочка, чьего имени он сейчас никак не мог вспомнить, худощавая и невысокая, с короткой прической. Фамилию ее он помнил — Терехова. Имя… имя нужно будет в журнале посмотреть. Что интересно, все четверо выглядели не выспавшимися и помятыми… неужто гуляли вместе ночью? Да ну, бред, подумал Виктор, им же по четырнадцать лет, какие к черту гулянки в таком возрасте.

Прибежал Лермонтович и у него тут же забрали мяч и пропнули его на футбольное поле. Мальчишки тут же побежали за мячом. Волейбольные мячи распределились по девичьим командам. Девочки повернулись к нему и он — кивнул. Все-таки сильно отличаются мальчики и девочки, первые уже убежали и уже мяч гоняют, а девочкам сперва разрешение нужно… и получилось у них три команды по пять и четверо с Нарышкиной во главе.

— Пока играйте без счета, разминайтесь, — говорит Виктор и подносит свисток ко рту. Издает короткую трель. Две команды уже заняли свое место на площадке и высокая девушка в синей футболке — подпрыгивает и лупит по мячу с звонким звуком. Подача в прыжке! Виктор останавливается и изучает высокую девушку. Это Ростовцева Зинаида, память реципиента не выдает ему ничего необычного, но сейчас он видел подачу в прыжке! Такую вот подачу не каждый взрослый умеет делать, тут нужно все рассчитать и выдать «волну», подгадав и прыжок и подбрасывание мяча в воздух и замах рукой и самое главное — как следует прицелится…

Виктор провожает мяч взглядом. К его огорчению, тот вылетает за пределы площадки, ну конечно. Никто с другой стороны и среагировать не успел.

— Зинка выпендрежница! — кричат из другой команды: — играй нормально, а то сама за мячом будешь бегать!

— Все, все! — кричит Ростовцева в ответ, поднимая руку: — больше не буду! Разминка же!

Тем временем от команды отделяется невысокая девочка, которая бежит за укатившимся мячом. Виктор смотрит ей вслед. Мысленно он уже вносит Ростовцеву в команду по волейболу. Да, она не попала, но сама по себе подача сделана очень хорошо. То ли естественный талант у девушки, то ли тренировалась уже. Да не попала, ну и что. Попадать научим. А вот «волна», которую она выдала — этому научить намного сложнее. Кстати, думает он, оглянувшись на «команду Нарышкиной», четверых девчонок, которые уселись на скамейки и о чем-то тихо переговариваются, кстати, в моем прошлом Яна играла в волейбол за школу… а тут она даже интереса не показывает, почему бы? С одной стороны понятно, что это прошлое от того прошлого как минимум фактом его реинкарнации или попаданства в учителя физкультуры отличается, а с другой — с чего он взял? Вот если он сейчас подойдет и такой «Здравствуй Яна, я на самом деле ни черта не Виктор Борисович Полищук, а вовсе даже из будущего и мы с тобой будем жутко влюблены в друг друга, а потом ты от рака умрешь»… даже в этом случае не факт что прошлое течет по рельсам как паровоз из пункта А в пункт Б. Она же ему не рассказывала, что «у меня в школе был физрук, так он с ума сошел однажды, представляешь!»… может быть это как из того пророчества в Макбет, что бы ты не делал — наоборот исполняешь пророчество и все тут. Думаешь, что «Никто из тех, кто женщиной рождён, не повредит Макбету», а потом выясняется, что твой враг не рожден, а кесарево сделали. Хранители судеб, джинны и всяческие Кассандры обожают вот такие штучки — сделать так, чтобы человек сам себя завел в задницу жизни а потом еще и удивился бы — да как так⁈

Еще раз бросив взгляд на «скамейку запасных» он увидел что немного в стороне от девочек сидит мальчик в очках. Насколько Виктор помнил, его звали Михаил Сапронов. Он подошел к мальчику и остановился рядом.

— А ты чего в футбол не играешь? — спросил он: — болит что-то?

— У меня освобождение от физкультуры, Виктор Борисович. — говорит мальчишка, поправляя очки: — а вы знаете, что полная аэродинамическая сила — это интеграл от давления вокруг контура профиля крыла?

— Да? — моргает Виктор: — скажите пожалуйста…

— Это еще Жуковский в своей теореме вывел. Величина подъемной силы пропорциональная плотности среды, скорости потока и циркуляции скорости потока. Вот я и вывел в своей конструкции стреловидное крыло, согласно формуле, все рассчитал, вот, у меня тут все записано! — паренек вынул откуда-то смятую тетрадь и открыл ее: — вот у меня все написано! Смотрите, Виктор Борисович, можно построить огромный летающий лайнер и вывести его в стратосферу, сделав так, чтобы он никогда не спускался на землю, а пассажиров и грузы туда отправлять ракетами, представляете? Советский летающий город! То-то у капиталистов в Америке лица вытянутся…

— Э… это да. — говорит Виктор, представляя себе вытянувшиеся лица американских капиталистов. Он оглянулся по сторонам. Парни уже вовсю гоняли мяч на поле, кто-то уже валялся на траве, держась за коленку, но на него не обращали внимания и чуть полежав, незадачливый футболист — все же встает и прихрамывая присоединяется к игре. Девочки играют в волейбол, а Зина Ростовцева еще раз повторяет свою пушечную подачу в прыжке, еще раз не попадает туда куда нужно, а попадает в невысокую девчонку с косичками, которая издает возмущенный писк. Виктор приглядывается к ситуации, но мяч попал в плечо, так что вроде ничего страшного. Девочка с косичками встает на ноги и возмущается говоря что она предупреждала и что она за мячом не побежит и вообще, Зинка ты же обещала!

Зина разводит руками и бежит за отскочившим мячом. Виктор думает о том, что нужно бы потом проверить девочку с косичками, мало ли чего… синяк-то точно будет, Зина бьет по мячу со всей дури.

— … но это только начало! Эпоха освоения стратосферы не за горами. На самом деле в верхних слоях атмосферы аэродинамика плоскостей конвертолета меняется на… — продолжает тем временем говорить мальчик в очках, тыча пальцем в свою тетрадку.

— А почему у тебя освобождение от физкультуры? — осторожно спрашивает Виктор: — в чем дело?

— У меня болезнь Оскуд-Шляттера! — горды выпрямляется паренек: — очень ужасная и страшная! Я не могу двигаться!

— Да? — Виктор с сомнением осмотрел мальчика: — как на мой взгляд ты весьма энергичен. Ладно, спрошу у школьной медсестры что это такое.

— Вы лучше послушайте что именно происходит в стратосфере, когда ковертоплан…

— Извини, Миша, но я немного занят. Ты вот освобожден от физкультуры, а я нет.

— А я могу вам потом все рассказать! И про подводные лодки! И про атомные крейсера с пузырьковой броней!

— Обязательно. — Виктор малодушно ретируется, встав со скамейки и подойдя к четверке Нарышкиной.

— Какое доброе утро, девочки, а? — ободряюще произнес он, садясь с ними рядом: — а вот я вчера не выспался. Совсем. Вижу вы тоже не выспались?

— Виктор Борисович! — Лиза Нарышкина улыбается, но улыбка у нее выходит так себе. Слабая улыбка. Все четверо — бледные и глаза прячут.

— День как день. — ворчит Инна Коломиец: — Виктор Борисович… мне что-то дурно. Я пойду в туалет. — она встает, придерживаясь за плечо Лизы.

— Я с тобой! — встает и худенькая Терехова? — я тоже себя не очень чувствую… — и эти двое уходят, а Виктор остается, моргая глазами. Пока Инна вставала, он успел увидеть несколько… синяков? Нет, таких синяков на шее не бывает, совершенно точно это засосы! Так вот что произошло вчера ночью! Эти четверо собрались вместе и провели ночь с какими-то парнями! Судя по всему — еще и выпили! Так, спокойно, Полищук, спокойно, кто ты этим девочкам и какое имеешь право нотации читать? Или тем более переживать? Вне школы они имеют право хоть на голове стоять, а встречи мальчиков с девочками в таком возрасте — это нормально. Конечно, если с точки зрения ханжеской подходить, то ни-ни до восемнадцати, а еще лучше — до свадьбы. Но уж он-то сам себя помнил в эти годы. И если честно — в двенадцать лет тоже помнил. Разница была только в том, что мальчик четырнадцати лет никому не интересен, женское внимание нужно еще заслужить, а вот наоборот — симпатичные девушки четырнадцати лет будут популярны у парней от четырнадцати и до двадцати лет включительно, а то и больше. Нужно с ними поговорить на тему межполовых отношений? Он попытался вспомнить что Яночка говорила про свое отрочество и раннюю сексуальную жизнь и только зажмурился. Яночка бывала очень откровенна и в юности набралась… всякого опыта. Может быть вот сейчас она как раз и набирается этого самого опыта? Имеет ли он право мешать ей? В том числе благодаря тому, что она была такой открытой и весьма продвинутой в плане секса — они и познакомились. Но вот сейчас — разве ему не стоит поговорить с ней насчет того, что девочке завести себе парня и заняться с ним сексом — это просто расслабиться. Это парню нужно стараться. Потому и стоит сперва подумать, а уже потом…

Он бросает быстрый взгляд на Яну. Она сидит и смотрит прямо на Зину Ростовцеву, которая покачивает волейбольный мяч на ладони, готовясь к подаче. Противницы распределяются по площадке, напуганные ее серьезным настроем. На шее у Яны — выделяются три отчетливых засоса. Виктор думает о том, что может быть он уже опоздал. Хотя лучше поздно чем никогда, в этом возрасте очень многое происходит потому, что любопытно, а не потому, что хочется. Если рассказать, как все происходит и куда ведет, если подойти к этому как к уроку — без излишнего морализаторства, без осуждения и с увлекательными историями — то может ему и удастся что-то заложить ей в голову. Потому что уж очень рискованные эксперименты у нее в юности были… он поймал себя на том, что ему неприятна мысль о парне, который всю ночь ставил Яне засосы на шее… и только ли на шее? Нет, такие мысли следует гнать прочь, кто он ей? Просто учитель физкультуры и всего лишь. Он никакого права ее ревновать не имеет. И… он перевел взгляд на Лизу Нарышкину. Так и есть — у нее тоже засосы на шее. Ладно, вот у него есть и повод, он не будет говорить с Яной, он поговорит с Лизой, как бы случайно. А Яна просто рядом сидит.

— Хм. Теперь вижу почему вы девчата не выспались. — небрежно замечает он, закладывая руки за голову и потягиваясь: — бурная ночь, а? Лиза у тебя шикарные засосы на шее.

— Что⁈ Виктор Борисович! — Лиза тотчас застёгивает молнию на своей мастерке и погружается в нее по самые глаза.

— Да ладно тебе. — говорит он. Говорит как и положено взрослому — спокойно и уверено: — бывает. В твоем возрасте и я бывало…

— Правда⁈ — Лиза подается вперед: — а… вы никому не скажете?

— Никому. В конце концов я твой учитель и мой долг — учить. В том числе и жизни. Видишь ли, заполучить мужское внимание для девушки как правило довольно легко и…

— Неправда! — говорит Лиза: — неправда! Вот сколько не старайся, а не обращают на меня внимания! Вот как не старайся, что не говори, что не надевай! Неправда! Наверное я — некрасивая. И ненужная.

— Что за настроение такое с утра? Лиза? — конечно, думает Виктор, ну конечно. Вчера эти четверо где-то общались с парнями своего возраста или старше. Выпили, целовались, а то и чего еще сделали, конечно, с утра они чувствуют себя ужасно. И не понимают, что это от недосыпа и похмелья… думают, что это муки совести. Хотя и муки совести наверное тут присутствуют, как же советское воспитание, а у меня четверо учениц все в засосах с утра, как будто героини хентай манги «ночная оргия со школьницами»… Так что им нужно помочь. Для начала показать, что он не осуждает и что всякое бывает. А уже потом он постарается не допустить следующего раза, как минимум, чтобы все происходило на трезвую голову и полным осознанием. И волеизъявлением. Кстати, Яночка же не рассказывала как именно она лишилась девственности… неужели это вчера произошло?

— Кхм. — откашливается он: — что за глупости! Ты Лиза, очень умная и красивая девушка, да за тобой же по школе ребята табунами ходят! Все видят какая ты. Если бы я был твоего возраста то непременно влюбился бы. Так что держи хвост пистолетом, все у тебя будет хорошо.

— Правда⁈ — Нарышкина расцветает прямо на глазах, она даже свои темные очки снимает: — это… это правда, Виктор Борисович⁈

— Истинная правда, Лиза. Ты у нас красотка и в твой личной жизни все наладится. А если кто-то не видит какая ты — то он слепой дурак. И возможно тебе не стоит тратить на него время.

— Ну уж нет. — подбирается Нарышкина: — я заставлю его увидеть какая я!

— Вот! Отличный настрой. — Виктор поворачивается к Яне: — а ты чего такая смурная? Не хочешь в волейбол играть?

— Я… наверное тоже пойду… к девочкам. — говорит Яна и уходит в сторону школы. Виктор смотрит ей вслед. Нужно с ней поговорить, думает он, но как?

— Виктор Борисович! — говорит Нарышкина: — а чего это на нас с вами так пристально «англичанка» смотрит?