Яна Баринова, новенькая в 8 «А» классе средней школы № 3

— … ну вот! Ты ее запачкала! — худенькая девочка тычет в лицо Инне общую тетрадку в обложке с надписью «Анкета Тереховой О, 8-й „А“ класс». Они сидят в комнате у Лизы Нарышкиной, прямо на расстеленных на полу матрасах и играют в карты. Свет наверху погашен, царит полумрак, развеиваемый лишь ночником да небольшой настольной лампой — чтобы было видно масть и достоинство карты, не более. Девочки одеты в пижамы, а Яна сидит в белой футболке с какой-то надписью на груди и спине.

— Да не пачкала я твою анкету! — тем временем защищается Инна: — она с самого начала с пятном была!

— Тут, между прочим, написано! — девочка открывает первую страничку: — вот! По пунктам же! «Прошу тетрадь не пачкать!» Первым же пунктом! А ты! А еще активистка!

— Не такая уж я и активистка. И вообще, вон лучше Яне отдай, она еще не заполнила.

— Точно! — Оксана поворачивается к Яне: — на! Потом заполнишь!

— Спасибо. — Яна осторожно взяла тетрадь и открыла. На первой же странице разноцветными фломастерами было написано:

ПРАВИЛА!!!

1. Прошу тетрадь не пачкать

2. Листы не вырывать

3. Маленьким детишкам в руки не давать

4. Чужих ответов не читать

5. «Не знаю» — тоже не писать!

Чуть ниже, в рамке, обведенной четырьмя разными цветами, было написано «Писал не писатель, писал не поэт, писала девчонка в 14 лет!». На другой странице был написан список вопросов, сперва шли стандартные — ФИО и адрес, потом — телефон и сколько лет. Знак зодиака и дальше — «твоя лучшая подруга». Такие вот анкеты вовсю ходили по рукам в любых школах Советского Союза, а может и всего мира. Вот только вопросы ниже обязательных — вызвали у Яны легкое удивление. Потому что вместо обычных в таких анкетах «какая твоя любимая группа» или же «какая музыка тебе нравится», «какой артист твой любимый» — там были вопросы вроде «Кто важнее для общества: жестокий гений или серое ничтожество?», а также «Мог/могла бы ты полюбить уродливого человека за его внутренний духовный мир?»

Яна быстро пробежала вопросы до самого низа страницы и не увидела самых важных для таких анкет вопросов — «С кем ты дружишь» или же «с кем бы ты хотел/хотела дружить». Или «Кого ты любишь?». Не было и самого Главного Вопроса «хотел/хотела бы ты дружить с хозяйкой анкеты?».

— Да хватит с тетрадкой возиться! — говорит Инна: — Ксюша просто умничает без меры, вот и пишет такие вопросы! У меня вот вообще анкеты не было, я в прошлом году завела, а потом она ушла куда-то… видимо до сих пор по классу гуляет.

— Это потому что ты спросила там «что такое любовь?». — замечает Лиза Нарышкина, садясь на диване и прижимая к себе подушку: — вот тебе и понаписали всякого. А потом все давай друг про друга читать… и все. Вот, например Кокка Никифоров написал, что любовь это четыре ноги под одеялом!

— С этой точки зрения если собаку в одеяло завернуть то это и будет любовь. — говорит Оксана Терехова: — вот потому я банальные вопросы у себя в анкете не задаю! Зачем мне стандартные ответы? «Любовь — это сказка, кровать и коляска!».

— «Любовь — солома, сердце — жар! Один мужчина и пожар!» — декламирует Инна нараспев: — вот что значит — поэтесса! Какой высокий слог, какой стиль, какой надрыв чувствуется в этих строках! Период Колокамской весны у поэтессы Нарышкиной, совсем как Болдинская осень — оказал немалое влияние на ее творчество…

— Ах ты! Это не я придумала, это цитата! — кричит Лиза и замахивается на Инну подушкой: — думаешь так легко ответ на такой глупый вопрос придумать⁈

— Ну это еще не самые худшие. — кивает Оксана Терехован: — вот например Наташка Лизовцева написала что «Любовь это когда я превращается в мы», а Седов Сергей просто нарисовал там сиськи.

— Никто не будет честно на такой вопрос отвечать. — подумав, сказала Яна: — это ж все равно потом прочитают, да еще на смех поднимут.

— Согласна. — кивает Оксана: — не все такие смелые как ты.

— Это да. Я б в таком купальнике постеснялась в люди выйти. Но в следующий раз обязательно такой же попрошу маму найти! Все внимание на тебя было обращено. — говорит Инна: — смелая ты девчонка. А у тебя парень есть? Ты же переехала, наверняка там кого-то оставила, а?

— Да нету у меня никого! — отбивается от вопросов Яна и немного краснеет: — нету! Мальчишки меня не интересуют!

— Это плохо. — вздыхает Оксана: — жалко. А ты на Лермонтовича посмотри, он, конечно, дурень рыжий, но зато бойкий. И дерется постоянно. Значит сил много, будет тебя на руках таскать…

— Не, Ксюха, ты так слона не продашь… — качает головой Инна: — кто ж так слона продает?

— Отстаньте вы от нее! — сердится Лиза: — давайте лучше дальше в карты играть. На желание. Вон, раз Инна проиграла, ей и тасовать колоду!

— Ну я не знаю… — тянет Оксана, глядя как Инна взяла в руки старенькую колоду карт: — неинтересное ты желание ей загадала «наконец заполнить анкету». Нужно было что-то дерзкое! Чтобы кукарекала из-под стола или там грудь в окно показала!

— Вот ты изверг, Терехова. Попадись ты мне, точно кукарекать будешь! — грозит ей кулаком Инна: — из-под стола и без трусов!

— А почему без трусов? — спрашивает Оксана: — в чем смысл? Мальчиков тут все равно нет, мне без разницы, в трусах или без.

— Чтобы стыднее было! А мы еще дверь в коридор откроем!

— Дилетанты. — фыркает Оксана: — не умеете вы стыдить. Вот если я выиграю, то заставлю всех ответить на вопрос правдиво.

— И… чего тут стыдного? — не понимает Яна.

— А ты вот скажи, Яна, тебе Попович нравится? — задает неожиданный вопрос Оксана и Яна на секунду замирает. Понимает, что пауза длится уж слишком долго и отчаянно машет руками, протестуя.

— Нет! Конечно нет, что ты! Совсем не нравится! Он же взрослый! И старый! И у него девушка какая-то есть! Из малярной бригады! Он с ней на танцы ходил!

— Для человека, который совсем не интересуется нашим физруком, ты слишком много знаешь о его личной жизни… — задумчиво говорит Инна: — неубедительно. А ты в курсе что он на тебя… по-особенному смотрит?

— Чего⁈

— Да, я тоже заметила. — наклоняется вперед Лиза: — что он на тебя не так как на других смотрит. Он так даже на нашу Мэри Поппинс не смотрит, хотя она сегодня с ним флиртовала за столом.

— Точно флиртовала. — кивает Инна: — факт. Чтобы она так смеялась… я думала меня сейчас вырвет, фу. Отвратительный у нее смех.

— Это ты сейчас говоришь, потому что так думаешь, или просто хочешь мне понравиться? — спрашивает у нее Лиза и Инна — поднимает руки, подавшись назад.

— Хорошо. — говорит она: — просто хотела тебе понравится. Нормальный у нее смех, но все равно она — флиртовала с ним! А ведь я думала, что между ними ничего общего быть не может! Наша Мэри Поппинс, мисс Альбина — за ней такие мужчины ухаживают! Помнишь, какой-то кавказец все время за ней подъезжал на черной «Волге»? В белом костюме?

— Точно белый костюм и черная рубашка. И белая кепка. Ребята его еще Негативом прозвали. — хихикает Терехова.

— И этот, который на гитаре играл под окнами школы, ну с длинными волосами… — вспоминает Инна: — который еще на артиста похож…

— Иисус из Назарета? — кивает Терехова: — да, да помню. Мэри Поппинс у нас столичная штучка. А Попович обычный физрук.

— Он, между прочим, в Ленинграде учился! — защищает его Нарышкина: — и с красными дипломом закончил.

— По физкультуре. — кивает Терехова: — это, знаешь ли, не ядерная физика. Достаточно просто здоровым как бык быть и сильным. У него гены хорошие вот и все. Вон как у Инны, видишь какие у нее ноги? Потому и бегает как конь! Или у Яны — вон какие титьки выросли, а она наша ровесница! Несправедливо!

— Но-но! Руки прочь от моих ног! — поднимает палец Инна: — все, я раздала. Кто у нас в прошлый раз выиграл? Лиза? Вот и ходи первая.

— Нет, ты погоди. — говорит Лиза: — а чего она к моему Поповичу цепляется? Он вон какой умный! Сами видели, как на уроке про зоопарк рассказывал! Умный и внимательный!

— Такой внимательный, что в бассейне постоянно купальник Яны замечал! — вставляет Терехова и в комнате наступает тишина. Яне почему-то снова неловко.

— И… а ну вас. — Лиза бросает карты: — неохота мне с вами в карты играть. Пойду воды попью. — она встает и гордо уходит, завернувшись в одеяло. Наступает неловкая тишина.

— И чего ты наделала? — тихо спрашивает Инна у Оксаны: — вот зачем, а?

— Так лучше будет. Яна? — Оксана поворачивается к ней: — тебе ведь в самом деле Попович неинтересен?

— В самом деле! — немедленно открещивается она.

— Ну вот! Ты об этом ей и скажи! Только убедительно, а не так… как в прошлый раз. А то ты так замялась, что вроде, как и не против, а мы…

— Нет! Я… ну мне он противен вообще! — выпаливает Яна: — зачем мне взрослый мужчина! Это же… извращение!

— Ты только при Лизе так не скажи. — говорит ей Инна: — сохнет она по Поповичу с седьмого класса. Так что… в общем мы тебя чего пригласили… чтобы вместе с тобой выработать план. Стратегию так сказать. «И вот нашли большое поле, есть разгуляться, где на воле… построили редут.» Ты умеешь строить редуты?

— План? Редуты строить я умею. В теории. — моргает Яна: — но не буду. Это очень грязная работа, я так понимаю. Землю копать нужно, а я это терпеть не могу.

— Нет, не только план. Не только редут. Мы и подружиться с тобой хотим, ты интересная девчонка и все такое. Но подругу нашу спасать нужно! — Инна пододвигается к ней, у нее горят глаза: — давай поможем, а? Сведем Поповича и нашу Лизу?

— А… разве такое не… ну то есть… — Яна теряется и оглядывается на Оксану. Та — кивает головой.

— Да! — говорит она: — это конечно осуждаемо обществом, но вот Ромео было шестнадцать а Джульетте — вообще двенадцать. Лизе уже скоро пятнадцать будет! Мы их сведем, они задружат, а к окончанию школы — поженятся! И на свадьбе погуляем!

— Что за бред вы несете! — в комнату врывается Нарышкина, хватает подушку и начинает что есть силы дубасить ею девчонок: — что! Вы! Несете! Идиотки!

— Ай! Прекрати! Только не по голове! Лиза, я в нее думаю! Ой!

— И ты!

— А меня за что⁈

— Чтобы не поддакивала тут! — Лиза наконец отбрасывает подушку и сдувает с лица упавший локон: — Яна! Не слушай ты их!

— Но… тебе и правда Виктор Борисович нравится? — осторожно спрашивает Яна. Все затихают. Нарышкина садится на пол, рядом с нею и собирает разбросанные по матрасу карты. Собирает и складывает в коробочку. Вздыхает.

— Наверное да. — наконец признается она: — сама не знаю, но тянет к нему. Только я тебя умоляю — никому не слова, ладно? Не будь как эти… — она бросает на девчонок испепеляющий взгляд: — ууу, предательницы! Как дам сейчас!

— Мы действовали исходя из принципов диалектики. — говорит Оксана, которая сидит с взъерошенными волосами, ее прическа сейчас напоминает воронье гнездо: — принцип перехода количества в качество. Между прочим, в классе никто не знает! Только вот мы, тут сидящие знаем!

— И это несмотря на то, что ты в анкете моей написала. — кивает Инна: — как там…

— Ты хочешь знать, кого люблю я, Его нетрудно отгадать, Будь повнимательней, читая, Я буду буквы выделять. — декламирует Оксана: — и ведь выделила! Там по буквам «Виктор» легко читается! Хорошо еще что все подумали на Витьку Малеева из «Б» класса… тут ты между струек прошла.

— Точно-точно! А Яне обязательно нужно было рассказать, она теперь на нашей стороне, а Попович с нее глаз не сводил! Чем-то она его зацепила… наверное грудью.

— Чего⁈

— В самом деле. Так он любит, когда грудь большая, а у меня, как назло, не выросло ничего толком. Тц! — Нарышкина прикусывает ноготь на большом пальце.

— Бюстгальтер побольше и ваты туда напихай. — советует Оксана: — только не сразу все, а постепенно. Будто бы растет у тебя грудь. В таком возрасте она довольно быстро растет и…

— Ты дура⁈ — Инна поднимает подушку и обрушивает ее на голову Оксаны: — совсем ума нет⁈ А если подействует⁈ Вот окажутся они наедине, он к ней, а там — вата!

— Ээ… так далеко я еще не думала. — признается Оксана, потирая макушку: — но ведь это же успех? Он полюбит ее за богатый внутренний мир, а грудь потом еще вырастет!

— Девочки. — твердо говорит Яна: — давайте так. Мне этот ваш физрук совсем неинтересен. И я, конечно, хочу с вами дружить. Но, по-моему, вы сейчас какой-то бред несете. Разве можно полюбить кого-то просто за грудь?

— Еще как можно. — кивает Оксана: — ты чего? Мальчишкам только это и подавай. О! Кстати, раз уж в карты не играем — давайте я вам историю расскажу?

— Ну уж нет! Никаких историй!

— Рассказывай. — разрешает Лиза: — чтобы эта бегунья прекратила про меня сплетни тут распространять. Хоть немного ее осадим.

— Ну так вот… в одном доме на стене появился глаз. Просто самый обычный человеческий глаз…

— Я тебя не слушаю, посолю и скушаю! Я тебя не слушаю, посолю и скушаю! — Инна зажимает уши и повторяет одну и ту же фразу.

— … и что бы папа и мама девочки не делали — глаз все равно оставался на своем месте. Никак его нельзя было убрать. Тогда папа девочки просто повесил сверху ковер…

— … спасибо. — тихо говорит Лиза, подсев рядом: — спасибо.

— За что? — удивляется Яна.

— … ну… что смеяться не стала. И дразнится. Я же понимаю, что между ним и мной большая разница. И вообще он учитель и нельзя ему. Но…

— Да не за что тут спасибо говорить. В конце концов… ээ… любви все возрасты покорны?

— Ха. — фыркает Лиза: — будешь меня банальностями теперь мучить? Ты не знаешь с кем столкнулась. Между прочим, это я придумала фразу что «любовь как букет роз, в нем попадаются шипы».

— … и тогда маленькая девочка осталась дома совсем одна, и вдруг слышит, как из-под ковра раздаются тихие звуки, как будто кто-то плачет. Девочка встала, взяла фонарик и отодвинула ковер в сторону, а там…

— Люби того, кем сердце дышит, кого забыть не в силах ты, кого твой взгляд повсюду ищет, кем заняты твои мечты. — декламирует Яна шепотом, прикрывая рот ладонью. Лиза фыркает со смеху.

— Туше, — говорит она: — четыре балла за старание. Но! — она закатывает глаза: — вот, слушай — не влюбляйся с малых лет, от любви таблеток нет!

— Так! А для кого я страшную историю рассказываю⁈ — упирает руки в бока Оксана: — там сейчас самый цимес будет, в подвале оказывается промышленная мясорубка установлена и цыгане из папы и мамы девочки пирожки на вокзале продают, а вы тут шепчетесь!

— … не слушаю, посолю и скушаю!