По окончании гастролей Гога вернулся в Ригу, чтобы встретить там Новый год.
Каждый раз, когда Гога появлялся в Риге, он виделся с Леей. Чувство теплоты между ними никуда не исчезло. Вспоминали прошлое. Много смеялись. Как украли деньги и уехали на юг. Как она его спасала, когда он упал на рельсы. Как планировали эмигрировать в Израиль, а ему было всего лишь пятнадцать лет.
Ночь перед Новым годом была прекрасна!
Большие хлопья снега плавно падали, покачиваясь, как маленькие бумажные кораблики на волнах, и мягко ложились на тротуар перед гостиницей «Рига». Вход в этот «храм» был только для иностранцев и избранных. Внутри, перед рестораном столпилась очередь желающих. Но Гога был избранным. Он уже сидел со своей компанией за праздничным столом, весело провожая старый год. Прошел час, и куранты пробили, возвестив Стране Советов наступление Нового, 1974 года! Восторженные восклицания, хлопки шампанского и аплодисменты заполнили зал! «Все так хорошо! Так прекрасно!» — глядя на счастливые лица, думал Гога. Через некоторое время, уже слегка выпивший, он почувствовал усталость. Ему захотелось домой. К маме. Захотелось выйти на свежий, морозный воздух. «Пожалуй, пойду», — подумал Гога и, не попрощавшись, встал и незаметно выскользнул из ресторана. Перед входом все еще толпились люди. Как только дверь открывалась, они тут же начинали махать неприступному вахтеру, стараясь незаметно сунуть на лапу. Тот с важным видом отталкивал наиболее назойливых и захлопывал дверь, умудрившись у кого-то все-таки взять. Посмотрев с удивлением на толпу, Гога вышел на улицу.
— Мммм… — вдохнув полной грудью зимний воздух, он почувствовал себя лучше и даже ощутил прилив сил.
«Возьму такси и домой!» — с какой-то легкостью на сердце подумал Гога. «Соседи наверняка уже ушли. Вот и поднимем с мамулей бокал шампанского за Новый год». Обернувшись, он увидел, как люди продолжают стоять и умолять непреклонного вахтера, выбиравшего, кому проходить. «Прямо как Петр перед вратами Рая», — ухмыльнулся Гога. «А куда это ты заторопился? — промелькнула мысль. — Все только начинается. Люди готовы отдать последнее, чтобы попасть внутрь. Мама, наверное, уже спит. Здесь наверняка будет весело»! Радостно вздохнув, Гога вернулся, подошел к входу в ресторан и постучал в дверь. Раздались негодующие возгласы:
— Эй, ты куда! Здесь очередь!
Не обращая внимания, он постучал еще раз. Вахтер, крепкий мужик лет шестидесяти, приоткрыл дверь.
— Че барабанишь?! Не видишь, здесь очередь?! — рявкнул он, грубо оттолкнул Гогу и хотел было закрыть дверь. Но Гога успел поставить ногу.
— Я гость! — указав пальцем на свой стол, возмутился Гога. — Видишь! Вон там! Это мой стол!
— Ничего не знаю! — заявил вахтер и сильнее толкнул Гогу кулаком в грудь.
Рванув на себя дверь, Гога заорал:
— Ты что, не понимаешь?! Говорю тебе, я гость! Это моя компания! — и еще раз ткнул пальцем в сторону стола.
Уже в следующий момент Гога оказался в воздухе. Пролетев, как птичка, несколько метров, он грохнулся под стол и уткнулся мордой в женские туфли. Раздались испуганные крики и возгласы на неродном языке. Не успев даже очухаться, он почувствовал, как двое крепких дружинников выводят его под белы ручки из зала. Ведя его с заломленными руками по лестнице, «рыцари алой повязки» злобно приговаривали:
— Ну, бля! Сейчас ты увидишь, как нарушать общественный порядок! Подожди!
Затолкав его в небольшую комнату на втором этаже и захлопнув дверь, дружинники уже были готовы приступить к «делу». Спасением оказалась ксива Ленинградского Мюзик-Холла. Подтверждающая его статус солиста! По счастливой случайности она лежала у Гоги в кармане.
— Если с меня упадет хоть один волос… — как можно спокойнее произнес Гога, — то вам, ребята, хана. Поверьте мне на слово. Ваши начальники — мои друзья. И не раз бывали у меня на концертах. Так что хорошо подумайте перед тем, как горячиться.
С этими словами Гога вытащил удостоверение и протянул одному из дружинников. Второй, «агрессивный» завопил:
— Че ты сказал?! Я тебе сейчас, сука, заеду по роже, вот тогда и посмотрим, кому хана!
— Коль, успокойся! — воскликнул более уравновешенный. — Сейчас все проверим, — добавил он, внимательно осматривая документ. Затем подошел к столу, снял трубку и набрал номер.
— Привет. У нас здесь сидит один товарищ. Говорит, что из Мюзик-Холла. Да, задержанный… — и назвал Гогино имя и фамилию.
Выражение его лица стало плавно меняться. «Сама вежливость» вдруг озарила его. Положив трубку, он с укором посмотрел на Гогу и виновато улыбнулся. Потом бросил быстрый и острый взгляд на коллегу, который застыл со злобной рожей.
— Ну, что же вы так, Георгий Борисович?! — медленно начал «уравновешенный». — Вы же понимаете, мы на службе. И наш сотрудник тоже. Тем более, такая ночь! А нам за все отвечать! За всеми проследить. Откуда же нашему вахтеру было знать, что вы такой уважаемый гость? К тому же он пожилой человек.
«Старая блядь! Вот он кто!» — подумал Гога. Агрессивный, не понимая, что происходит, то краснел, то бледнел, бросая яростные взгляды на Гогу. «Миротворец» еще раз многозначительно посмотрел на коллегу, давая понять, чтобы тот успокоился. Затем продолжил:
— Вы же понимаете, ответственность вахтера — не пропустить в ресторан ненужные элементы, чтобы не испортить гостям праздник. А у нас еще тут и иностранцы! Ну, разве мне вам объяснять?! Вы уж извините. Мы сейчас все исправим. Вернем вас к вашему столу. А вы уж на нас не серчайте. Такая у нас, иногда неблагодарная, работа.
Никакого желания возвращаться в ресторан уже не было.
— Нет, ребята, — тяжело вздохнув, ответил Гога. — Я обратно не хочу. Хочу домой.
— Ну, тогда мы вам такси организуем! В момент! У нас здесь все под контролем.
— Это я уже понял, — ответил Гога, слегка сморщился и покрутил плечом.
— А может, все-таки останетесь? — уже ноющим голосом попросил «уравновешенный». — Ведь все только начинается. А у нас здесь и красавицы есть… А? — сально улыбнувшись, добавил страж порядка.
— Нет, спасибо.
Сидя в такси и глядя на пустынные, заснеженные улицы, Гога думал: «Вот тебе и Новый год. Даа, Георгий Борисович. Быдлом ты был, быдлом и останешься. Вот что было бы, если не эта ксива? Где бы ты сейчас был? Нет, в этой стране ничего не изменится. Причем еще очень долго. Народ чернь. Так было всегда. Не дай боже попасть под раздачу. И неважно, солист ты или нет. В порошок сотрут. Надо валить!»
Гога не ошибся. Так и будет. И гораздо хуже. Девяностые станут тому ярким примером. Подтвердится это и с Сергеем Захаровым. Его посадят за обычную бытовую драку, чтобы и другим неповадно было. Разрушив ему не только жизнь, но и блестящую карьеру певца. И не помогло, что он гремел на весь Советский Союз. А перед этим мама будет писать Гоге в Америку: «После Сережиных концертов можно открывать цветочный магазин…»
Конечно, читать такие строки было тяжело, когда твоя жизнь на самом дне. А тут еще добавилось. Вышел фильм с Дадли Муром — «Десятка». Гогу все время путали с ним на улице — настолько они были похожи. Другим двойником был Фредди Принц. В те годы самый известный комик Америки, жизнь которого казалась сказкой. Гога как-то столкнулся с ним на улице в Беверли-Хиллз и проводил его долгим взглядом. «А ведь и у тебя когда-то все это было», — подумал он тогда с тяжелым сердцем. Через месяц на всю Америку прогремела весть — Фредди Принц застрелился! Гога больше никогда не задумывался о жизни других людей, сколь бы прекрасной она ни казалась. Человеку не дано знать, что его ждет впереди.
Когда Гога сообщил в Москве приятельнице-журналистке о решении покинуть страну, она взмолилась:
— Гога, не делай этого, прошу тебя! Это будет непростительная глупость и самая большая ошибка в твоей жизни!
Гога удивился, услышав это из уст еврейской девушки.
— Послушай! — продолжила она страстно. — Вчера вечером я ехала по Арбату. И знаешь, что увидела?! Помнишь глобус с бегущей рекламой рядом с высоткой?
— Да.
— Так вот! Смотрю и вижу в огнях бегущую рекламу — «Визит вежливости». Режиссер Юлий Райзман. И вдруг буквы высотой в восемь метров проплывают, вырисовывая твое имя — Георгий Пусеп — наряду с именами крупнейших звезд страны! Гога, подумай! Будет ли у тебя еще такое в жизни?!
— Будет, Элочка, конечно, будет! — уверенно ответил Гога, будучи совсем неуверенным.