Раннее мартовское утро нежно грело лучами восходящего солнца и сулило превратиться в очередной прекрасный день в Городе Ангелов. Была пятница. Женечку днем раньше отправили к друзьям. Зиночка спала в своей большой синей коляске на балконе. В шесть часов утра Гогу разбудил ужасный шум. Спросонья он не мог понять, откуда он доносится, но уже через секунду понял. Это стучали в дверь. И не просто стучали — кто-то ломился к ним в квартиру! Наперебой раздавались дикие крики, как лай озверевших собак:

— Открыть дверь! ФБР! ФБР! Немедленно откройте дверь! Или мы ее сломаем!

Гога вскочил и похолодел.

— ФБР! ФБР! — не переставали вопить за дверью.

Гога кинулся в сторону гостиной. Кира вскочила, накинула халат и ринулась за ним.

— Жорочка! Жорочка! Что происходит?! — в ужасе воскликнула она.

— Ничего! — зло рявкнул Гога и ткнул пальцем ей в грудь. — Ничего не бойся! Ты поняла? Ничего!

Кира быстро взяла себя в руки и уже с холодным взглядом уставилась на дверь.

— Сейчас! Открываю! Дайте штаны надеть! — заорал Гога.

Он понимал, что это не шутка и, конечно, не розыгрыш. Не успел он повернуть ключ, как в квартиру ворвалась группа вооруженных агентов. Наставив на Гогу автоматы, они стали выкрикивать:

— Где пистолет?! Где пистолет?!

Затолкав Гогу в гостиную, агенты окружили его с Кирой и надели на обоих наручники.

— Где пистолет?! — не смолкал рев агентов.

— Какой пистолет?! — до предела раздраженный проорал Гога. — Я не понимаю, о чем вы!

— Тот, который вы зарегистрировали в 1981 году! — раздался властный женский голос.

И тут Гога вспомнил. Он действительно когда-то купил пистолет. А в 1992 году, во время бунта черных, обзавелся еще и автоматической пушкой с обоймой из тридцати патронов. Тогда бунтующие сожгли пол-Лос-Анджелеса из-за Родни Кинга, зверски избитого четырьмя белыми полицейскими, которых потом по решению суда оправдали и освободили. Но об этом пистолете он давно забыл. Он понятия не имел, где тот находится. Помнил только, что пистолет пропал. Гога подозревал в этом Сандру, которая не переносила оружия в доме и наверняка избавилась от него. «Неужели из него кого-то грохнули?!» — с ужасом подумал Гога и мурашки пробежали по коже. Он стал сбивчиво объяснять ситуацию агентам. «Неужто пистолет — причина такого визита? Что-то здесь не вяжется», — молнией пронеслось в голове. Следующий вопрос был о полуавтоматической пушке, которая была спрятана у него в шкафу на верхней полке. Кивнув головой в сторону полки, Гога выпалил:

— Там!

Один из агентов тут же нацелился на полку, будто ждал, что пушка сама начнет палить оттуда. Другой осторожно протянул руку, вытащил ствол и опустошил обойму, рассыпав пули по полу. Первое — обеспечить безопасность агентов. Третий положил на стол перед Гогой толстый пакет документов. Это был судебный иск с предъявлением обвинений и ордер на обыск. Затем последовало прочтение «Миранды» (право не отвечать на вопросы без присутствия адвоката). Когда Гога ответил, что он и Кира свои права поняли, тут же последовал вопрос, адресованный Кире. Причем на русском языке! Возвышаясь, как глыба, высокая и тучная женщина-агент вонзилась своими маленькими голубыми глазками в Киру и настойчивым голосом произнесла:

— Вы хотите что-нибудь сказать или сделать заявление?

Гога сразу понял: «Это ловушка!» Такие методы используются, чтобы застать человека врасплох, сбить с толку. И, воспользовавшись моментом, свидетельствовать против себя или близких. Гога заорал:

— Кира! Никаких заявлений! Ни слова без присутствия адвоката! Поняла?!

Кира послушно кивнула. Агенты приступили к обыску. Кира сидела на диване с мертвым лицом и молча наблюдала. Зиночка только что проснулась, сидела в своей коляске, безмятежно оглядываясь по сторонам. Она ничего не слышала. Дверь на балкон была прикрыта.

— Я могу покормить ребенка? — уже собравшись, холодным и требовательным тоном спросила Кира у тучной глыбы.

— Да, скоро…

— А наручники? — с холодной наглостью спросила Кира.

— Всему свое время, — ответила агент и обвела Киру тяжелым взглядом.

Вскоре наручники сняли. Гога взглянул на первую страницу документов. В глаза сразу бросился заголовок: «США против…» И Гоге все стало понятно. Имена его дружка и его супруги, а также название их лаборатории, шли первыми. Затем следовало еще 50 с лишним фамилий (включая Гогину и Кирину) и наименований клиник. Суть обвинения: мошенничество в особо крупных размерах в сфере медицинского бизнеса. Далее Гога увидел распечатки прослушек телефонных разговоров, которые ФБР, оказывается, вели уже давно. «Значит, я тогда не ошибся, слушая папашу Артура! Артур тоже был под колпаком! Ну и нууу!..» И тут Гога увидел текст прослушки своего телефона! Он похолодел. «Значит, и меня…» Посмотрев на дату одной из записей, он вспомнил, что в ту ночь звонил в Европу в свой банк. Как ему тогда хотелось спать и как он уже, было, поднял трубку телефона в своей квартире… Но почему-то остановился. Поборол лень и спустился на третий этаж, чтобы сделать звонок оттуда. «Надо же!.. Мой телефон уже тогда прослушивали! Вот это дааа! Неужели и тот, внизу?» Продолжая читать, стало ясно, что телефон внизу чист. «Слава Богу, не поленился!» Конечно, ничего противозаконного он не делал и не говорил, но ведь из мухи можно сделать слона, если захотеть. Особенно во время следственных действий. — Иностранный банк?! Ооооо! А ну-ка! Давай-ка посмотрим! Читая расшифровки своих разговоров с Авергольцем (телефон Авергольца, оказывается, начали прослушивать еще раньше — из-за его связи с криминальным миром в России), Гога не мог не усмехнуться переводу некоторых слов. Например, «зелень» почему-то перевели как «зеленая книжка», в которой, по мнению ФБР, велись важные финансовые записи и которую, видимо, они сейчас так упорно искали. Но что поразило Гогу больше всего, это как давно уже велась слежка! Самое удивительное: ни в одном из разговоров Гога не произнес ни слова, которое могло бы сейчас быть использовано против него или его партнеров. Видимо, что-то предчувствовал. Жаргонные слова («бабло» или «капуста») для ФБР в те времена были еще неизвестны, они интерпретировались и переводились, как агентам было угодно.

Обыск проводился долго и тщательно. Обыскивали по сантиметру. Квартиру поделили на несколько зон, в каждой из которых работали по два агента, еще один был «смотрящим». Действовали по системе «иголка в стогу сена не смеет ускользнуть». Гога не знал, что они ищут. Он только заметил — особое внимание уделялось документам. Документов, представляющих интерес для ФБР, у Гоги не имелось. Поэтому он был спокоен и постепенно стал приходить в себя. Но одна вещь мучила — третий этаж! Его офис! Тучная женщина, говорящая по-русски, всеми силами старалась расположить Киру, используя выученный арсенал «очарования». Кира подыгрывала. Строила дурочку. Старалась показаться наивной эмигранткой. Хоть это и было недалеко от истины, но в таких вопросах Кирочка была профессор и могла бы книгу написать. Она нюхом чувствовала подвох. Гога знал — Кира сама кого хочешь разведет, поэтому за нее не волновался. Больше всего он боялся, что дело примет совсем уже серьезный характер. Тогда в обойму может пойти и шантаж. А шантажировать ФБР умеет. Если начнут, то это будет по полной программе, в ход пойдет все! И дети. И лишение родительских прав. Лишение эмиграционного статуса и т. д. Арсенал у ФБР большой. Ну, а если и это не поможет, то будет угроза продолжительного отдыха в «комфортабельной» американской тюрьме. Американская тюрьма — вообще отдельная тема! Один из Гогиных знакомых, фальшивомонетчик по кличке Монетка, как-то рассказывал ему:

— Я просидел в советских лагерях 10 лет. А здесь только три года. Так поверь мне, 10 лет там были санаторием по сравнению с тем, что творится здесь. Это ведь животные! Обезьянник! Никаких правил не существует. Там хоть правила были.

И вот именно как поведет себя Кира при таких обстоятельствах, Гога был не совсем уверен. Но сейчас его волновало другое: знает ли ФБР, что на третьем этаже у него есть офис. Ответ не заставил себя ждать. Конечно же, знали! «Как глупо, — подумал Гога, — недооценивать такую организацию, как ФБР». Они знали все, проводя в тот день масштабную операцию с арестами и обысками по всему городу. Их были десятки! Дружка с супругой уже арестовали. «Это никогда не заканчивалось, как надеялся отец Артура. Вот продолжение», — ухмыльнулся Гога.

— Теперь пройдемте вниз, — скомандовал агент.

«Неужели найдут?!» — подумал Гога. Он будто предвидел, когда снимал эту квартирку. Провел там отдельную линию телефона. Поставил рабочий стол. Купил журнальный столик с двойной полкой, куда складывал стопки рекламных журналов в конвертах, ежедневно приходивших ему по почте. Сначала он сам не понимал, зачем собирает весь этот хлам, но затем ему пришла идея: «Неплохое место, можно прятать деньги в одном из этих сотен конвертов». Сейчас у него там, между страниц, хранилось девять тысяч долларов! Он их держал на всякий пожарный, который как раз и наступил. Гога знал, если деньги найдут, их автоматически конфискуют. Даже если заработаны самым честным трудом. Иди потом доказывай, возвращай через суд. И то только тогда, когда дело будет закончено и ты окажешься ни в чем не виноват. А это может длиться годами! Обычно такие деньги оседали в бюджете государства. Как, наверное, осядет и чек Артура на двадцать пять тысяч, который он дал ему на хранение и который все-таки нашли среди бумаг. Не зря Артур уже тогда опасался такого поворота дел.

Сидя посреди крохотной комнаты, рядом с тем самым журнальным столиком, Гога с каменным лицом наблюдал за уже знакомым обрядом. Страха уже не было. «Ну и что, если найдут? В худшем случае конфискуют. Но будет обидно. Сейчас эта наличка очень понадобится». Гога уже просчитывал, что делать дальше, и любой из вариантов предполагал наличие живых денег. Он ухмыльнулся, наблюдая за агентом, внимательно перебиравшим огромную стопку, конверт за конвертом, и Гогино сердце всякий раз замирало, когда содержимое вытряхивалось на пол. Убедившись, что это всего лишь рекламный материал, агент аккуратно складывал бумаги обратно. «Что есть, то есть. Культурные! А что, когда ломились в дверь, как бешеные собаки, не были такими культурными?! Пидарасты!»

Толстуха наверху продолжала попытки «очаровать» и разговорить Киру.

— Но вы же должны что-нибудь знать. Ну, может, слышали, о чем ваш муж говорит…

Но Кира действительно ничего не знала. Она не понимала, чем конкретно занимается Гога со своими партнерами и о чем они там говорят. Даже самые просвещенные умы иногда с трудом могли разобраться. Медицина — вещь тонкая! А медицинский бизнес тем более!

Прошло уже больше часа. В комнате стало совсем душно и жарко. Солнце палило прямо в окно. Кондиционер, к счастью, вовремя сломался. Агенты, хоть и тренированные, но тоже потели. От монотонной работы они стали понемногу уставать. Но виду не подавали. Настал момент, которого Гога боялся больше всего. Медленно вытащив «тот самый» конверт, агент со спокойным лицом прочитал на нем название. Затем осторожно засунул руку и, не спеша, стал вытаскивать стопку рекламных листовок. Сердце заколотилось. Стиснув зубы, Гога ждал с застывшим лицом. Вытащив бумаги до половины, агент остановился и начал читать верхние строки первой страницы. Затем пальцами перелистал остальные листы, так же медленно и осторожно принялся засовывать их обратно. Гогу скрутило. Он не отрывал глаз от руки агента. Единственная мысль, которая теперь пульсировала в голове: «Только бы эта стопка не наткнулась на пачку денег — ведь тогда агенту придется посмотреть, что там мешает». Но бумаги не зацепились! Беспрепятственно и плавно вернулись обратно. Агент положил конверт поверх уже проверенных и продолжил работу. Гога тихо и радостно выдохнул. Но радость оказалась преждевременной. Подошел смотрящий, о котором Гога уже забыл. Нагнувшись, он поднял «тот самый» конверт. Повертев его в руке, он принялся вытаскивать содержимое… Гога понял — наступил конец! «Этот точно не пропустит!» Но вдруг послышались громкие голоса, и агент остановился. Все присутствующие почему-то торопливо двинулись к выходу и направились наверх, в квартиру. Гоге приказали следовать за ними. Зиночка все еще сидела в коляске с соской во рту и внимательно наблюдала своими огромными карими глазами за «зелеными человечками», поворачивая головку то в одну, то в другую сторону.

— Ну, все! Мне снова надо кормить ребенка! — заявила Кира.

Она взяла Зину на руки и демонстративно обнажила грудь. Толстуха вдруг вспомнила, что она вроде бы тоже женщина. Взяла в свою мясистую руку побрякушку и стала трясти ею над Зининой головой, глупо улыбаясь и корча рожи. Зина сосала грудь и наблюдала за ней с серьезным видом. Только сейчас Гога вспомнил, что не задал главный вопрос.

— Извините… А мы арестованы?

— Нет, — последовал холодный ответ. — У вас только обыск. И мы его уже закончили. Распишитесь.

Агенты ушли. Гога сидел на диване и молча смотрел на Киру с Зиной. Он понимал, на этом дело не закончится. Артура и Эллу отпустили под миллионный залог. Пришли и к Авергольцу. Надо было что-то срочно решать. Гога знал, если так продолжится (а в этом он был совершенно уверен), то на какой-то стадии Кира не выдержит и наговорит все, что было и не было. Киру и детей надо было срочно отправлять в Россию. Когда в Америке включается государство, шутки заканчиваются.

Кира собралась за несколько дней. Умудрилась впихнуть в небольшой грузовик все, включая детскую коляску, что по определению было невозможно. Но надо знать Киру.

— Ну, все! — взволнованно сказала она. — Мы готовы!

У Гоги сердце сжалось от тоски и грусти, казалось, он готов отдать все, лишь бы не расставаться с ними! Он едва сдерживал слезы, глядя на Киру и целуя по очереди детей.

— Будь осторожна! Как только приедешь в Москву, сразу позвони! Я закончу здесь все необходимое и увидимся уже в Москве. Хорошо?

— Хорошо, Жорочка! Хорошо, — взволнованно сказала Кира, обняла его и поцеловала в щеку. — Ты тоже будь осторожен!

В этот момент Гоге показалось, что у них такая замечательная семья! Что между ними существует нерушимая связь! Сердце еще сильнее защемило. Он уже ужасно скучал по ним. Глядя вслед удаляющемуся грузовику, Гога проглатывал комок за комком, без конца подкатывающие к горлу.

Началась новая жизнь.