Гога почти каждый день звонил Свете, стараясь застать Киру. Но то она сегодня не приходила. То на каком-то интервью. То еще что-то. Наконец, он ее застал.

— Я нашла работу, — холодно объяснила Кира. — Работаю корреспондентом в очень престижном журнале и сейчас не могу это бросить.

— Но ты же сказала, что едешь только на пару недель! Уже прошло больше двух месяцев! И я тебя еле нашел!

— Да, сказала. Ну и что?

— Как это ну и что?

— Ты же у нас женатый человек! — саркастически ухмыльнулась Кира. — Еще не развелся со своей Сандрой! Все только обещаешь. Что ты от меня хочешь?! Я свободная женщина.

— Аааа! Вот оно что! Свободная женщина… Послушай, Кира… Давай не будем, хорошо? Ты прекрасно знаешь, я с Сандрой давно не живу. И она знает, что я с тобой и у нас ребенок. Свободная женщина…

Кира была права. Со своей американской женой Сандрой Гога еще не развелся, но не жил с ней уже несколько лет. Но дабы понять, что такое развестись с Сандрой, надо знать, с кем имеешь дело и хорошо рассчитать свои силы, если не хочешь внезапно свалиться от разрыва сердца. Она была католичкой и такого понятия, как развод, для нее не существовало. Впрочем, как и для ее матери, хрупкой, невысокой женщины, воспитанной в строгих католических традициях и прожившей с мужем-алкоголиком, детиной-ирландцем, до его гробовой доски, даже в мыслях не допуская развод. И неважно, что от этого пострадала психика троих детей. Сандра фанатически верила, что их проблемы с Гогой — ничего особенного. Многие семьи проходят через сложные времена. И в том, что он завел другую женщину и у них ребенок, тоже нет ничего необычного. Такое случается в жизни, но это не причина для развода.

— Он хоть в детский садик-то ходит? — в расстроенных чувствах спросил Гога. — Что с ним вообще происходит, ты сама-то хоть в курсе? Я слышу, работаешь… Иногда появляешься… Что это такое? Можешь мне объяснить?!

— Ну, все! Мне некогда тут выяснять отношения! Если тебя это так интересует, то приезжай и сам посмотри! — нагло отрезала Кира.

Он увидел их зимой в квартире у Светы. Женя был простужен и исхудал.

— Он что… так вот и ходит? В этом пальтишке? — растерянно спросил Гога. — А зимней куртки нет? Женечка, сыночек!

Женя стоял и отрешенно смотрел на него. Было видно, что он с трудом узнает Гогу.

— Сына, ты что?.. — проговорил тихо Гога.

— Пааапа! — вдруг воскликнул Женя и бросился Гоге на шею.

Гога еле сдерживал слезы. Он так соскучился по Жене! Крепко прижав его и поцеловав в щеку, Гога посмотрел на Киру.

— Я не понимаю, почему у ребенка нет зимней куртки?! — возмутился Гога.

— А ты деньги присылал, чтобы ее купить? — огрызнулась Кира.

— Ты что, спятила?! Ты должна была вернуться через пару недель! Пропала на несколько месяцев! Ни ответа, ни привета! Я обзваниваю пол-Москвы, разыскиваю тебя! И ты спрашиваешь, присылал ли я деньги на куртку?!

Кира стояла молча с холодным лицом. Было видно, что сердце у нее даже не дрогнуло. Света увела Женю в другую комнату.

— Ты собираешься возвращаться?! — спросил Гога. — Думаю, я имею право знать, мы вместе или нет!

— Сейчас не могу. У меня работа.

— Работа? А курточку купить? Если у тебя работа в таком престижном журнале?

— Ладно! Не читай мне лекции! Сам виноват! Запер меня в этой идиотской Америке! Чуть с ума не сошла! — воскликнула Кира злым и бездушным голосом.

— Хорошо, Кирочка. Ты меня, конечно, прости, что я запер тебя в этой ужасной Америке… Это действительно очень нехорошо. Я бы сказал, это даже преступление с моей стороны. В таком ужасном месте, как Лос-Анджелес или Палм-Спрингс… Но ты лучше хорошо подумай, что собираешься делать дальше. Дабы я тоже знал, как мне поступать.