Борис и Зина познакомились ранней весной на автобусной остановке, недалеко от храма и какого-то кинотеатра. Борис был на 16 лет старше ее и на голову выше. Худощавый, с редеющими волосами, но с густыми бровями. У него были большие карие глаза, один из которых иногда резко прищуривался и пронзительно вглядывался в нее, как бы опасаясь найти что-нибудь подозрительное. Но подозрительного в Зиночке не было ничего. Она была молода, чиста и по-своему красива. Ее зеленые с серым оттенком глаза имели мечтательное выражение. Правая бровь слегка приподнималась дугой, когда она бросала взгляд на Бориса. Густые темные локоны немного прикрывали невысокий упрямый лоб. Необыкновенно красивые пухлые губы, не лишенные внимания мужчин, но говорящие о постоянстве в любви. Маленькая щербинка между зубами придавала ее улыбке манкость и очаровательную оригинальность. Почти ровный, с лёгкой курносинкой нос с выразительными ноздрями, выдавал чувственную и страстную натуру. Она была хорошо сложена, невысокого роста, носила каблучки. Дай зонтик — и копия японской статуэтки! «Кто бы не захотел поцеловать такую девушку?» — наверное, подумал тогда Борис. Они выбрали кинотеатр, пройдя мимо храма. Любовь, видимо, вспыхнула сразу. Во всяком случае, так это было для Зины. Борис же был человеком утомленным, и не случайно. Позади — приличное количество брачных и внебрачных детей, и кто знает, сколько женщин. Конечно, Зиночка этого не знала и даже не подозревала. Для нее он стал почти отцом, по которому она безумно скучала. Борис выглядел очень серьезным и зрелым человеком, за спиной которого она чувствовала себя в безопасности. Помимо всего, он был образован, что в глазах Зины значило очень многое. Она в нем души не чаяла! Неудивительно, что она пронесет эти чувства сквозь долгие годы. Такой вот «маг» был этот Борис!

Любовь в сердце Зины поселялась всегда глубоко и надолго. Свою первую любовь она потеряла в 16 лет. Когда 29 октября 1939 года в Латвию прибыл первый эшелон с советскими войсками, Миша, не задумываясь, отправился записываться в добровольцы. Зина его долго ждала. Но он так и не вернулся. Годы спустя выяснилось, что Миша погиб. Ему было 19. Она узнает об этом, когда останки его партизанского отряда обнаружат в лесу. Его опознают по документам в гимнастерке. Во время похоронной процессии, когда по городу станут везти гробы с останками, Зина, поникнув головой, будет идти рядом с его портретом. О чем она тогда думала? Возможно, вспоминала тот странный сон. Ведь все эти годы он не давал ей покоя.

К июню 1941 года, когда немцы вошли в Латвию, Зина уже закончила курсы медсестер и хорошо владела немецким языком, который выучила, чтобы читать миннезингеров (певцов любви) в оригинале. Теперь, в силу новых обстоятельств и знания немецкого, она была вынуждена служить в госпитале, где должна была спасать жизни немецких захватчиков. За это ее чуть не расстреляли, когда в Латвию вновь вошли советские войска. Спасли советские военнопленные, рассказавшие, как Зина, рискуя жизнью, по ночам тайком носила им еду и медикаменты. Помог и другой факт: было известно, что при отступлении немцы звали ее с собой в Германию. Но Зина отказалась.

Как и почему Борис оказался в Риге, неизвестно. Зато известно, что он отсидел три года «за обманное проникновение в армию в 1934 году, путем скрытия от призывной комиссии своего дворянского происхождения и связей с социально враждебными родственниками, б. дворянами, б. княгинями, крупными домовладельцами г. Тифлиса, а также за систематическую агитацию среди военнослужащих полковой школы 19-го артполка», где выражал «троцкистские настроения». Отец Бориса был богач. Имел три больших дома в Тифлисе и фабрику, владел на паях с братьями Борисовыми электростанцией. Мать из семьи богатых помещиков. Бабушка по отцовской линии княгиня, была замужем за князем Сагиновым, он же Сагинашвили, представитель знатного кахетинского рода, возводившего свое происхождение к первому дому князей Дадиани, владетелей Мегрелии. На это в 1771 году указывал в письмах к русскому генералу Тотлебену имеретинский царь Соломон I. Спустя почти 56 лет, 18 октября 1991 года, Борис был реабилитирован как жертва политических репрессий. Есть предположения, что после того, как он отсидел, его определили в Латвию на поселение. По образованию был инженером-технологом. Как рассказывала Зина, Борис был одержим мечтой строить в Нью-Йорке небоскребы по собственным технологиям, о чем взахлеб шептал ей по ночам, не давая заснуть. Идея фикс не останется без продолжения. Гога долго не сможет понять, откуда у него — причем с детства — желание покинуть родные края? Желание по тем временам бредовое! Но именно это желание в итоге сыграет судьбоносную роль в его жизни. Единственное заключение, к которому пришел Гога: ему это передалось от Бориса.

Дед Гоги по отцовской линии, как уже было сказано, принадлежал к дворянскому роду и был богачом. Упоминались еще армянские и греческие корни. От матери Гоге достанется еще русская и эстонская кровь. Дед был порядочным человеком и хорошим семьянином. Его приводило в негодование поведение повесы-сына. Узнав о беременности Зины, он настаивал на рождении ребенка, в сердцах заявив:

— Если Борис не захочет, то я возьму Зину и внука под свое крыло!

Конечно, Зиночка была ему безгранично благодарна. Помощи от отца, придерживавшегося строгих моральных правил, она ожидать не смела. Не говоря уже о мачехе, нрав которой приводил Зину в содрогание. Гогу назвали в честь деда. Тот вскоре умер, оставив обоих без обещанной защиты и попечительства.

С Борисом, как уже упоминалось, Зина рассталась, когда Гоге было всего шесть недель от роду. Она застала его в постели с другой женщиной. Он не переносил женских слез и приступов ревности, чего и не простил ей. Она-то готова была простить!.. Но он, видимо, не смог!.. Когда у Зины перегорело молоко, Гога лишился не только папаши и деда, но и источника крепкого иммунитета, что впоследствии приведет к многочисленным — мыслимым и немыслимым — заболеваниям. Но в оправдание Бориса Гога потом услышит от соседей, что именно папаша покрасил его подержанную детскую коляску в белый цвет на балконе у лестничной площадки. Фотографии Бориса Зина уничтожила. Впервые Гога увидит отца в Москве, когда ему будет уже семнадцать лет.

Борису по жизни везло. Его любовный цикл успешно продолжался, даже когда ему было далеко за шестьдесят. Молодые женщины не переставали сходить по нему с ума. Примером стала двадцатишестилетняя девушка, родившая ему очередного сына. Ее он вскоре тоже бросит. Гога об этом узнает от нее же. Чем Борис был помазан, остается загадкой. Гога так же наследует некоторые из тех чародейственных сил, за которые ему потом придется дорого заплатить.