Гогу ждал еще один сюрприз. Самый невероятный. Раздался звонок. Гога посмотрел на номер: Первый канал.

— Здравствуйте, — послышался вежливый женский голос. — Это Георгий Пусеп?

— Да.

— Вас беспокоит редактор передачи «Пусть говорят» с Дмитрием Борисовым.

Извините, как к вам лучше обращаться? Георгий или Джордж?

— Лучше Джордж.

— Отлично, Джордж. Мы сделали ряд передач после смерти Киры Константиновны. Мы слышали, что Зина подала заявление в Следственный комитет, чтобы они провели дополнительную проверку. Хотим сделать еще одну передачу о странных обстоятельствах смерти Киры. И хотели бы пригласить вас с Зиной принять участие в передаче.

— Хмм… Я должен подумать. Посоветуюсь с Зиной и отвечу вам.

Особого желания участвовать в передаче не было. Но, обсудив, Гога с Зиной решили согласиться. Съемка была назначена через неделю. За два дня до съемки раздался звонок. Это снова была редактор.

— Джордж, я ужасно извиняюсь, но по техническим причинам мы вынуждены отложить съемку на несколько дней. Надеюсь, это не повлияет на ваше решение участвовать в передаче?

— А что случилось?

— Да у нас тут появилась одна тема, которую надо срочно снять.

— Хорошо. Нет проблем.

— Ой! Благодарю вас, Джордж! Я вам завтра перезвоню и сообщу новую дату.

Гога знал, что таким передачам всегда нужно что-то поострее. Неожиданный поворот. Скандал. Или еще лучше — шок! Чтобы рейтинги зашкаливали!

— По-моему, они там что-то мутят, — усмехнувшись, сказал Гога. — А то совсем уж неинтересно получается. Я имею в виду тему смерти мамы. Они ее уже столько раз муссировали.

— У меня такое же чувство, — ответила Зина.

Гога позвонил приятелю на телевидение.

— Привет! Ты что-нибудь слышал, почему отложили нашу съемку? По-моему, хотят подложить свинью. Жопой чую.

— Не знаю! Но могу проверить. Позвони мне завтра.

Ответ прозвучал странно.

— Ничего не понял. Единственное, что мне сказала редактор, — какой-то долбаный тест еще не готов. Так что понятия не имею!

— Ааааа!.. Спасибо, Сашок.

Единственный тест, который мог быть проведен, это тест с Женей и Катей, доказывающий, что они брат и сестра, и который, по мнению Жени, выставил бы Гогу в роли «отца-негодяя, не интересующегося своими детьми». За этим стояли две «кобры», давно точащие на Гогу зуб. За то, что он отказался подписать бумагу для американского суда. Там он должен был соврать о своем участии в жизни Кати, чтобы ее не депортировали в Латвию после выхода из тюрьмы. «Объявились! Тридцать лет спустя!» — подумал тогда Гога.

— Катя уже в Латвии. Они наверняка уже сделали тест. Хотят показать всему миру, какая я сволочь! Бросил детей! «Ничем не помог! Даже на похороны не приехал»! Помнишь это выступление Жени?

— Да, да.

— «Я из своего кармана должен был оплатить похороны»! Вот скотина! Похороны оплатил Малахов — за право съемок на прощании. Причем без твоего согласия. «Выбросил меня, как тряпку! Просто как тряпку!»

Зина усмехнулась.

— Настоящий артист. Даже если это так… Нам-то какое дело? Пусть делают!

— В общем, так. Будут задавать лишние вопросы — напоминаем, какие темы у нас в договоре. Ни на какие другие вопросы не отвечаем.

Гогу мучил вопрос Жени. Статья в «Экспресс-газете» уже не казалась такой невообразимой. Женя был совершенно не похож на него внешне. А характер — так вообще! Ничего общего! С другой стороны, Гога не мог поверить, что такое возможно. Ведь он связался с Кирой, по сути, из-за того, что она была беременна Женей. «Не могла же она забеременеть от другого и так нагло соврать мне? Я же присутствовал при родах. Принимал Женю вместе с врачами… И после такого?! Возможно ли, что Кира держала эту тайну 26 лет?! Двадцать шесть лет дурачила меня?! Наверняка дурачила и Женю, и своего «любимого». Просто не укладывается в голове»! Гога чувствовал, что «шок» на передаче будет связан именно с Катей.

«Значит, другого сюрприза быть не может! Интересно, как все это обставят на передаче. Как преподнесут «открытие века»! Катя, при любом раскладе, претендовать на Женино наследство не может. Потому-то он и ввязался в такую авантюру».

В студии собрались «эксперты». Все рвутся что-то сказать! Осудить! Гога с Зиной сидят перед камерой в Черногории и ждут «главного события»! При упоминании Борисовым еще одной сестры Женя делает удивленное лицо. Он ничего не понимает! Он в шоке!

— Какая сестра?! О чем вы говорите?! — восклицает Женя, бегая лживыми глазками.

Борисов подыгрывает:

— Женя в шоке! Он впервые об этом слышит!

Зина не выдерживает и пародирует Женю.

— Женя ничего не понимает! — восклицает она и смеется.

Борисов объявляет:

— К нам в студию рвется еще один человек!

И, прищурив в предвкушении глаза, смотрит на экран. На экране по скайпу появляется девушка.

— Доообрый вечер!.. — многозначительно протягивает Борисов. — Извините… А вы кто?! (Конечно, тоже совершенно «не понимая», кто эта девушка.)

Женя сидит согнувшись. Бросает исподлобья взгляд на экран.

— Я Екатерина Пусеп. Дочь Джорджа Пусепа, — бойко заявляет девушка с экрана.

— Ох! Неожиданный поворот! — восклицает Борисов, обернувшись к гостям в студии. Затем вновь обращается к загадочной незнакомке:

— Значит, еще одна сестра?! И фамилия такая же?!

— Ну, да! — бодро подтверждает молодая особа.

В студии слышны охи-ахи, удивленные возгласы. Борисов обращается к Зине с лукавой улыбкой. (Профессионал!)

— Зина, а вы знали, что у вас есть сестра?!

Зина спокойно берет в руки договор.

— Вы знаете, я не люблю раскрывать свою личную жизнь на телевидении. Есть ли у моего отца дочь… Есть ли у меня сестра… Мы с вами подписали договор, в котором указано, о чем передача и что мы будем обсуждать.

Негодование в студии. Эксперт X берет слово. Победоносно улыбнувшись своей лошадиной улыбкой, она торжественно обращается к Зине:

— Зина! Вы что-то сильно занервничали! Папа даже похлопал вас по плечу — мол, все нормально! Ну при чем здесь контракт?!

Женя в поддержку делает многозначительный жест. Опустив голову и вскинув руку, он потрясает указательным пальцем в воздухе и восклицает:

— Не о том говоришь, сестренка!

Минут десять продолжается «расследование с доказательствами». На экране появилась открытка на день рождения с поздравлением от Гоги, когда Кате исполнилось четыре годика. С надписью «Я тебя люблю». Затем свидетельство о рождении. И фотография Катиной мамы с Гогой… Тут же прозвучала экспертная оценка Жени:

— Между прочим, красивая пара!

Еще через минуту в студию входит Снежана Королева, главный эксперт по тестам ДНК, с конвертом в руках. Зал замирает. Катя явно нервничает. Покусывает нижнюю губу. Женя сидит с напряженным взглядом. Видно, ответа он тоже не знает. Одна надежда, что, доказав свое родство с Катей, он сможет «обличить этого негодяя Пусепа»! Показать всему миру, какой это на самом деле человек, у него ведь, помимо Жени, еще один «брошенный ребенок»!

Борисов объявляет:

— Итаак… Мы взяли материалы обоих участников, чтобы определить их степень родства.

Снежана открывает конверт. В студии наступает гробовая тишина.

— Итак… с 99 и 7 десятыми процента (делает театральную паузу) между Женей (пауза) и Екатериной (снова пауза) нет никакой родственной связи.

Студия взрывается! Гудит!

— Вот это даааа!.. — восклицает Борисов. — Вот это поворот!

Кто-то выкрикивает:

— Мы открыли тайну века!

Рудинштейн встает и заявляет:

— Когда Пусеп и Женя сделают тест ДНК, я открою, — указав на Женю пальцем, — кто отец этого молодого человека!

Студия вновь рокочет. Все переглядываются. Не могут поверить. Женя сидит оцепеневший. Глазенки застыли. Видно, что разочарован. План «топить папашу» провалился. Сюрприз оказался сюрпризом для него самого. Теперь вообще непонятно, кто чей ребенок. И Гогины ли это дети. Тут Катя не выдерживает.

— У меня только один вопрос! — восклицает она, подняв указательный палец. — Ты отрицаешь, что ты мой отец?!

Гога хлопает в ладоши.

— Значит, так. Чтобы мы не тратили понапрасну время…

Берет контракт.

— Тема передачи…

— Оххххх! — вскрикивает Катя. Откидывает голову и дотрагивается до уголков глаз, в которых стоят слезы.

Гога посмотрел на Женю. Тот продолжал сидеть неподвижно. С искаженным от злобы лицом и застывшим взглядом. «Бедный ты мой, — с тяжелым сердцем подумал Гога. — В кого ты превратился из того шестилетнего мальчика, бегущего на своих маленьких кривых ножках навстречу машине, с горящими глазами, и кричащего «Папа! Папа!». Судьба вмешалась и не дала мне тебя забрать. Надо же! Знала. А сколько мыслей было о тебе. Сколько раз сердце сжималось от боли. Сколько слез было пролито втихаря. А ты остался гусеницей, так и не превратившейся в бабочку. Не дали».

«Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам» (Оскар Уайльд).

«Дааа, Кирочка, молодец! Не просто так уехала в Москву, прихватив с собой Женю. Не просто так. Не в работе было дело. Дело было в Женином отце! Видимо, пыталась его захомутать. Но не получилось. Вот ты и вернулась в Америку. И после всего этого еще умудрилась провернуть финт с этим подонком Сашей! С супругом своей подруги! А потом выставляла своего «дурачка-мужа» в роли злодея! Причем много лет! Обвиняла! Жаловалась! Строила из себя жертву! Боже, как можно так поступать с человеком, перед которым сама виновата? Уничтожать его и мстить. За что?! За то, что он тебе поверил и не бросил? Пригласил в Америку рожать. Заботился о тебе и детях. Содержал. В этом его вина? Что делает человека таким жестоким? Как можно совершать такие поступки?! Да еще унести тайну с собой в могилу. Не пожалев даже собственное дитя, зная, что обрекаешь его на неизвестность. А того, кто считал себя отцом, заставить жить с ложью двадцать шесть лет! Это же целая жизнь! Где кроется корень такого бездушия? В генетике? В воспитании? Или в его отсутствии? В несчастном детстве?»

Кира на передаче вспоминала:

— Рабочая окраина Минска. Мы с мамой в убогом бараке. Одна комната. В углу оцинкованное корыто. У окна кровать. Потом добавился детский сад-интернат. Я все детство провела в интернате.

«Здесь начало? Или в страшной обиде, которую невозможно забыть и в которой нельзя никому признаться? Даже самой себе! Ведь упоминала случай с отцом, вернувшимся из тюрьмы. Якобы он перепутал тебя с мамой, когда начал тебя ласкать. Но ведь ничего не было. Или все-таки было? Здесь начало всего? Решила отомстить мужчинам и стать Тамарой? «Прекрасна, как ангел небесный, как демон, коварна и зла». Эта идея перевернула сознание и открыла путь в «высшие сферы»? Или вера, что ты — личность? И главное — ты сама! Весь мир создан для тебя одной! Не надо обременять себя моралью. Это для дураков! Жизнь — коммерческое предприятие, и брать от нее надо все что можешь! Отсюда отсутствие нравственных берегов? Или отсутствие самого сердца? Ведь иметь сердце хлопотно. И именно эта женщина родила мне самое любимое дитя! Как с этим жить?! Откуда такая неспособность переосмыслить свою жизнь? Неужели непонятно, что беды неизбежно постигают тех, для кого самые тяжкие грехи — обыкновенное дело! Ведь человек — как комета, странствующая по небосклону жизни и оставляющая после себя след. И каким цветом будет окрашен этот след, зависит только от человека. Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения. Не надо философствовать. Ответ есть! Так поступать душевно здоровый человек не способен! Хорошо, ну, а сам-то о себе подумал? Разобрался? Взвесил, сколько во всем этом твоей собственной вины? Ошибок. Легкомысленных, необдуманных поступков. Или только умеешь критиковать других? Сам-то чем лучше?! Ну… Некоторые вещи ты бы никогда не смог сделать. Ну так ты же не женщина! Откуда тебе знать, что смог бы или не смог, оказавшись в ее шкуре?!» Удивительно, но Гогу продолжали мучить эти мысли. А сам утверждал, будто все судьба. «Ну а Катя? Что Катя? Очередная жертва ошибок взрослых. А то, что за тридцать лет ни разу не поинтересовалась ни тобой, ни Зиной, так это совершенно естественно! Какие у нее могут быть к тебе чувства? Или к Зине? Никаких! Как и у тебя к твоему отцу. Любовь и дружба требуют присутствия… Кажется, и у этого шлейфа нет конца. Все тянется и тянется», — тяжело вздохнув, подумал Гога.

— Зря ты себя так мучаешь, — погладив Гогу по спине, сказала Соня. — Посмотри на все, что у тебя есть и чего ты добился! Разве этого мало?! Вспомни, через что тебе пришлось пройти ради этого!

«Соня, как всегда, права, — подумал Гога. — Все хорошо. Все здоровы. Живем в прекрасном месте. Люди годами мечтают сюда выбраться и погреться на солнышке у моря. А оно у тебя рядом. Каждый день. Что еще надо?»

— Соня, помнишь, Кира говорила, что не может представить меня старым?

— Да.

— А знаешь почему?

— Ну, наверное, не хотела видеть тебя старым.

— Нет. Человек может представить лишь то, что ему суждено увидеть. Наш мозг вроде проектора, заряженного пленкой с фильмом нашей жизни. Как только мы открываем глаза, пленка начинает двигаться, и мы становимся зрителями этой картины. Кирин фильм закончился раньше, чем я успел состариться.

«Жизнь, как калейдоскоп. Посмотришь — одна картинка. Двинешь пальцем — уже другая. Как облака на небе. При каждом дуновении ветра меняют узоры. И вся жизнь такая. Не надо бояться этого. Не надо задерживать то, что задержать невозможно. Жизнь плывет по волнам судьбы, и ничего с этим не поделаешь. «Все течет — все меняется». Ничего вечного. Ничего нового. Вечен лишь Тот, который непостижим. Интересно, что я никогда не задумывался, как выглядит закат… Это когда те, с которыми ты провел часть жизни, постепенно уходят. Уже давно нет Наташи Медведевой. Тани. Ушел Филатов. Ушла Лея. Кира. Качан. Ушел Никола и многие другие. Это лишь говорит о том, что и твой час приближается. Час, о котором редко задумываешься, но который постепенно напоминает о себе. У всех так. Крутишься, крутишься как волчок всю жизнь, покуда не остановишься и не упадешь набок. Ладно! Все! Хватит ныть и забивать голову глупостями».

Ярмарка с наследством продолжается. Когда она закончится, неизвестно. Но это означает, что жизнь продолжается. А где жизнь, там все хорошо! В жизни все именно так, как должно быть! И как было уже миллион раз. С другими лицами и именами. С другими местами действия. И так будет, когда нас не станет! Но ничто не исчезает! Так что выше нос!

«Никто не выпил чашу мёда, не смешанную с чашей желчи…»

P. S. Все проблемы человечества заключаются в низком уровне сознания человека, которое в течение многих тысячелетий не смогло или не сумело подняться выше ни на одну ступень. Когда мы решим эту проблему, мы решим и большинство человеческих трагедий.